Потому что воздух - это ты.
Я целый мир возненавидел,
чтобы тебя любить сильней.
Договор заключён. Встреча прошла успешно, теперь у Чонгука есть канал с колумбийцами. По всем пунктам он в выигрыше и прибыль будет нехилая, к тому же это дополнительная власть, ещё один широкий шаг, чтобы занять самый главный престол среди домов.
Но всё не то и всё не так. Чон не ловил кайф от дорогого алкоголя и элитных шлюх, которые умели такое, ого-го какое. Хосок прям превзошёл себя, давно не было такой безумной оргии.
Глава колумбийского картеля Диего Капаро вышел на балкон, вставая рядом с Чонгуком. Чон выдохся после третьей девицы и сейчас устало и без какого-либо дополнительного желания продолжать, дымил подаренной сигарой.
- Почему ты здесь? Не нравятся девочки? Или хочешь мальчика? Хосок найдёт. - издевательски тянет Чон, дёргая вверх тёмными бровями.
- Я просто люблю свою жену. - ухмыляется черноволосый брюнет, зачёсывая пятерней вьющиеся локоны назад. - Так сильно люблю, что не могу ей изменить. А иногда так хочется, но смотрю на чужое тело, а вижу её перед глазами.
- К врачу ходил? Мозгоправ или как их там, психологи, психоаналитики...сейчас это модно.
- Однажды ты тоже не сможешь, уверяю.
- Пф, со мной такое не произойдёт. Я не умею любить. Во мне заложено изначально...просто брать, то что хочу. И ещё, ты особо не рассказывай всем, что так сильно привязан к жене...ведь это можно использовать против тебя.
- Чон Чонгук, тебя ещё столькому нужно учить. - хмыкает Диего, упираясь загорелыми руками о перила балкона. - Может я как раз и добиваюсь этого, чтобы меня избавили от этого любовного проклятия.
- Я подумаю над твоим желанием, может быть смогу подарить такой подарок на Рождество. - Чонгук делает последнюю затяжку и разворачивается к своему компаньону. - Если ты конечно, будешь вести себя хорошо.
- Схватываешь налету. - широко улыбается идеально белыми зубами Диего.
Вот вроде бы самый безобидный диалог между мужчинами, можно сказать дружеский взаимный подъеб, только вот Чон понял всё с самого начала. Капаро тонко намекнул ему, чтобы даже не думал его обманывать и вести грязную игру за его спиной. Чонгук делает вид, что съел его наживку, тактично хлопает его по плечу, мол, успокойся, друг, всё будет в порядке. Несколько месяцев, а потом он выведет его из игры. Что там Хосок про напалм и задницы говорил?
Телефон противно вибрирует в брюках. Чон вспоминает про него только тогда, когда тот снова неудобно жужжит в кармане. В просторном пентхаусе по углам разбрелись парочки, слышно только женские стоны и гортанные всхлипы. Чонгук подходит к бару и тянется за целой бутылкой текилы, может она поможет немного размыть образ, что так чётко маячит у него в голове. У него спазмы в низу живота, мышцы сводит от одного только воспоминания, вязкая слюна во рту жжет дёсны, всё нутро выворачивается наизнанку и рвётся к ней единственной. Но Чонгук дал слово отцу, он конечно, может его нарушить, но не сейчас. «Не сейчас» становится каким-то несгораемым клеймом, Чон и сам не понимает откуда в нем столько терпения.
Брать силой Джису он не хотел, не так он всё это представлял. И сорвался он только из-за этого ебаного Тэхёна, он бы даже на Сухёка закрыл глаза. Серьезно, этот щенок ему не соперник, к слову и Ким тоже. Но блять, какого хуя он свои руки на её талии держал? Какого хуя он ей что-то нашептывал? Она моя. Моя. Моя. И только моя.
Кажется это навечно отпечаталось на каждом ребре Чонгука, а внутри сердца выбито тату с её именем.
Чон достаёт телефон и звереет. Стоит ему открыть сообщение с медиафайлом лицо его тут же меняется от бешеного до «пиздецки» бешеного. Гаджет начинает трещать в его руках, а экран покрывается мелкой паутинкой. К счастью, для него, и к несчастью, для девушки, на его талию ложатся горячие ладони, пышногрудая блондинка. Её он сегодня не пробовал. Не повезло ей, ох, не повезло. Чонгук перехватывает её руки и тут же ставит на колени:
- Если хорошо поработаешь ртом, то уйдёшь на своих двух, а если...я прострелю тебе голову. - серьёзным без намёка на шутку хрипит Чон, щёлкая пальцем одному из охранников. В ту же секунду в его руку ложится Colt 1911. Когда-то отец лично подарил ему пару Big Bang, и один из пистолетов Чонгук вручил Хосоку. Они не раз ими спасали свои задницы. - Ну, что ты, милая. Не плачь. - бездушный взгляд мазнул по накрашенному лицу, для него слишком много косметики, но на то она и блядь продажная, должна соответствовать. Холодный металл пистолета приятно охлаждал внутренний пыл Чонгука. А там между прочим дьявольские костры, кровавые реки ревности в перемешку с безумием и нарастающее с каждой секундой чувство ненависти. - Я сказал хватит реветь, мразь. - озлоблено вопит Чон, приставляя дуло к виску. Блондинка тут же успокаивается и давится собственными слезами, начинает часто дышать и приступает к своим прямым обязанностям. Делает свою работу на все тысячу процентов, потому что живой отсюда хочет уйти, на своих длинных стройных ногах.
На экране два человека радостно улыбаются друг другу и держатся за руки. Бесит до тошноты в горле, до скрежета в зубах, до белых пятен. Идеальный кадр для постера романтичной мелодрамы с хорошим концом. Слоган гласит:
«И жили они долго и счастливо, и умерли в один день.»
Чон Чонгук устроит личное «умерли в один день», а вот «долго и счастливо» зачёркивается кроваво-красным жирным мазком. Джису будет только с ним, а рядом с Чонгуком может быть только «навечно и больно».
***
Как только первые лучи солнца стали прокрадываться сквозь окно в спальню Джису, она тут же распахнула глаза и резко поднялась с кровати. Боль в рёбрах была уже не такой сильной, но напоминала о себе. Живя в Сан-Диего, Джису часто бегала по пляжу вдоль океана, это простое занятие её успокаивало и расслабляло. Физические нагрузки сейчас были ей противопоказаны, но ведь ходить то ей можно. На скорую руку умывшись и почистив зубы, Джису переоделась из пижамы в серые трикотажные штаны, потуже затянув шнурок на талии, просторную худи черного цвета, на ноги обула чёрные кеды.
Улица встретила её прохладным ветерком и тёплым воздухом. Идеально. То, что доктор прописал. Почаще надо выходить из своего заточения, мозг проветривать, ненужные лишние мысли выбрасывать. Джису решила прогуляться до дома, где жила до. Вот тебе и выбросила глупости из башки, скорее уж затолкала в себя их ещё глубже.
Первые шаги были уверенными и быстрыми, но стоило пройти половину пути, как сердце забилось чаще. А надо ли туда идти? Есть ли смысл? Ну, неужели мозг стал соображать?
Девушка затормозила и повернула в другую сторону. Трусиха. Определенно нет. Просто нет желания снова окунаться в прошлое, там нет ничего светлого и трепетного, что заставляло бы Джису пищать от счастья. А если и есть, то его так мало, только душу себе дразнить этими скудными крошками.
Ещё несколько десятков метров и Джису забрела в зону отдыха: тут и скамейки в тени фруктовых деревьев, несколько искусственных прудов с золотыми рыбками и цветущими кувшинками, плетённые деревянные мостики тянулись друг за другом от одного водоема к другому. Вот прям сейчас бери и снимай слезливую и романтичную сцену для дорамы. Только главная героиня сейчас одна и ей совсем не хочется с кем-то разговаривать, даже с золотыми рыбками. Джису поднимается на мостик и присаживается на него, спуская ноги вниз, продевая их сквозь бамбуковые прутья.
- Сладость, я ещё никогда так не нервничал рядом с девушкой. - как-то неуверенно начинает Тэхён, смотря на рожок с мороженым. - Ты будешь моей? - набравшись храбрости, выпаливает на одном дыхании блондин. - Я совершенно не умею быть романтичным...понимаешь, если я чего-то хочу, то просто беру и всё. А чаще всего кто-то сам приползает ко мне на коленях. Блять. - Ким ерошит свои волосы на затылке, пытаясь собраться с мыслями. - Забираю, отнимаю, покупаю. Но с тобой...с тобой я так не хочу. У нас же с тобой всё впервые. Вот и сейчас я хочу, чтобы ты сама согласилась быть моей. Я первый раз спрашиваю разрешение, а ты первый раз соглашаешься. Какая-то несуразная тавтология. Похоже у меня мозги вместо мороженого растаяли.
- Тэхён, скажи честно, ты уже знаешь всю правду обо мне? - Джису смотрит на свой рожок, боясь поднять глаза на Кима. Она совсем не хотела, чтобы весь этот ужас всплыл, последнее чего бы она хотела получить от Кима, так это жалость.
- Что ты хочешь услышать? - хмурится блондин, опуская руки на колени. Он немного по-другому представлял их прогулку. Не так. Всё блять, не так.
- Тебе просто меня жаль. - Джису давится воздухом, глотает противное чувство безысходности. - Это нормальное чувство. Всем свойственна жалость, даже самым неисправимо ужасным людям. - ухмыляется девушка, запрещая себе обижаться на Тэхёна. Он не виноват, что она такая жалкая, такая мерзкая и противная. - Человека нельзя ничем сломать, если он хочет жить. Жить дальше, даже если нет сил терпеть, в самый последний момент появляется второе, третье, десятое дыхание и он идёт вперёд. Мне кажется, что у моей мамы был дар внушения или же она умела колдовать, потому что её последние слова не дают мне разочароваться в себе, не дают мне окончательно перестать верить в то, что я достойна хорошей жизни. Я заслуживаю счастья, несмотря ни на что. Но получу ли я его? Это уже другой вопрос. Мне очень жаль, что ты смог увидеть мою слабую сторону, я не хотела этого делать...и спасибо, что появился вовремя. Кажется, я теперь обязана тебе жизнью. - Джису грустно выдыхает на последней фразе и поворачивается к Тэхёну. - Я не то, что тебе действительно нужно. И мы оба это понимаем. Зачем тебе пустая кукла без чувств? Со мной возиться нужно, как с неизлечимо больной. Я только снаружи не тронута... - темноволосая ёжится от собственных слов, передергивая плечами. - Внутри меня бесконечное количество гниющих язв, я тебя только заражу ими, заставлю страдать вместе со мной.
Тэхён выбрасывает рожок в урну, есть мороженое расхотелось. И вина вовсе не Джису. Он думал, что ненавидеть Чонгука дальше уже некуда, потолок. Но блять, как же он заблуждался в этом. Ему хочется его разорвать на куски, ломать одну кость за другой, ржавые и тупые иглы под ногти забивать, кислоту в глотку заливать. И даже после этого он не будет удовлетворён.
- Я дам тебе то, что ты хочешь...чего заслуживаешь больше всего. - произносит охрипшим от злости голосом. - Может твоя мама и была права в том, что ты сильная, только вот я хочу, чтобы рядом со мной ты была самой обычной девушкой. Я хочу показать, что ты можешь жить так как хочется тебе. Рядом со мной ты сможешь это осуществить. Сладость, ты даже не представляешь чего желаю я. - на одном дыхании мычит Тэхён, откинувшись на спинку скамейки. - Я с первой нашей встречи хочу почувствовать вкус твоих губ, зарыться в твоих волосах и дышать тобой. Только тобой. Но твои желания для меня важнее, чем свои собственные. И я не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. Я предлагаю тебе жить дальше, как ты жила. Вернуться в Сан-Диего, доучиться, если захочешь, я подарю тебе клинику, где ты будешь спасать людей от душевных болезней.
- А ты? - шепчет Джису, выбрасывая следом и свой рожок в ту же урну.
- А я буду ждать тебя.
- Долго?
- Сколько будет нужно.
- Самообман. Ты врешь самому себе. Устанешь ждать, надоест.
- Проверим?
- Зачем тебе всё это? Зачем я тебе?
- Ты первая и последняя девушка, которую я буду ждать. - Тэхён отвечает честно. Он действительно будет всегда её ждать, даже если она выберет не его. Может быть он и разочаруется, но это точно не изменит его чувств к Джису. Она для него ярче всех звёзд, слаще самого сладкого меда, самое прекрасное и невинное создание. Одним словом - единственная и истинная.
- Я приехала в парк, чтобы сжечь свои прошлые страхи и попрощаться с ними навсегда. - поднимается со скамейки девушка, протягивая руку Тэхёну. - А ты всё сделал за меня.
- Привыкай, теперь я все проблемы буду решать за тебя. - довольно мурлычет Ким, нежно сжимает ладошку, пытаясь не смотреть на шрамы запястья. От одного только вида его внутренний волк скалился от бешенства. Он осторожно прикасается губами к коже и оставляет лёгкий влажный поцелуй.
- Однажды ты пожалеешь.
- Никогда.
От воспоминаний того вечера с Тэхёном, Джису отвлекает посторонний голос. Девушка в униформе служанки сообщает, что её ищет госпожа Чон.
- Скажи, что я вернусь в дом через пятнадцать минут. - просит Джису, та кланяется и оставляет её снова в одиночестве. Судя по ярко-голубому небу и палящему солнцу, она просидела тут не один час, а казалось, что всего несколько минут.
«Сколько можно себя жалеть, разве это правильно? Конечно, можно и дальше строить из себя жертву, которую вновь и вновь унижают самыми грязными способами. А пыталась ли я дать отпор? Пыталась ли я бороться против него? Нет. И не потому что боялась, потому что не хотела. Я люблю его, и буду любить дальше, как бы ужасно не звучало. Чон Чонгук мой смертельный яд и моё противоядие. Мне не вырвать его из себя, но он без разрешения поселился внутри и никогда не исчезнет, не уйдёт. Я безумная, сумасшедшая, лишенная здравого рассудка, кто угодно. Но это всего лишь семантика, простые слова, они не характеризуют меня или мои чувства. Никто не изменит меня. Если только я сама этого не захочу. И наверно, не захотела бы, если бы не появился настырный Ким Тэхён. Он моя панацея от всех недугов и болезней. Верю ли я в его искренность? Конечно, нет. Глупо доверять человеку, который знает меня несколько дней. Но я только и делаю, что поступаю правильно, может стоит уже начать глупить...слепо довериться. И пусть будет то, что будет. К черту, праведность и все эти моральные устои. Я столько лет жила в страхе, жила так как хочет он. У меня тоже есть клыки и когти, у меня тоже есть гордость, хотя она запылилась и сейчас еле проглядывается сквозь мои мутные глаза, но она точно есть. Хочу ли я отмщения? Не знаю. Но твёрдо знаю, что хочу, чтобы он исчез из моей жизни. Будет очень сильно больно, придётся снова и снова собираться себя по кусочкам, придётся снова и снова склеивать рваные раны в душе. Я смогу, потому что...потому что хочу.»
***
Джису очень неудобно в платье, которое ей выбрала тетя Лиён, но после тридцать шестого наряда, она сдалась, несколько раз повторив, что ей очень нравится последнее.
Воздушная юбка в пол из нескольких слоёв тончайшего фатина жемчужного цвета, вышитая мелкой крошкой изумрудов, закрытый верх в виде корсета с тугой шнуровкой на спине, хотя бы один плюс в этом пышном безобразии, не нужно было переживать за ещё до конца не восстановившиеся рёбра. На тонких запястьях браслеты из белого золота Cartier, чтобы скрыть мелкие шрамы; на лебединой шее тоненькая цепочка с крошечным крестиком, в ушах гвоздики-бриллианты. Густые тёмные волосы распущены и завиты на концах, несколько прядей с боков собраны, и заколоты незаметными невидимками. Радовало только одно, что хотя бы туфли были удобными, а каблучки устойчивыми, но их было не видно под длинной пышной юбкой.
- Какая-то извращённая версия золушки. - хмыкает своему отражению Джису и непроизвольно кривится. Главное продержаться официальную часть, а там можно и под шумок свалить. В конце концов можно соврать, что стало плохо.
Выйти из дома Джису помогает несколько служанок и Сухёк, который не может отвести взгляда от неё. Тетя Лиён довольно улыбается племяннице и машет рукой, прежде чем сесть в автомобиль, дядя же просто молча кивает. Джису тяжело вздыхает, как бы ей хотелось остаться дома.
- Скажи, я выгляжу ужасно смешно, да? - спрашивает девушка, когда белый Maybach Landaulet трогается и едет следом за точно таким же, но только черного цвета, в котором едут её дядя с тётей.
- Что? Почему? С чего вы решили? - удивляется Сухёк, отрывая сосредоточенный взгляд от дороги.
- Просто все так пялятся. - пожимает острыми плечами Джису, крутя браслеты на запястьях. Она бы и губы начала кусать от волнения, но портить макияж никак нельзя.
- Вы и так очень красивая, а сегодня по-особенному. - давясь воздухом и кашляя, произносит брюнет, возвращая взгляд на дорогу. Ему неловко.
- Врать ты не умеешь. - шутливо выдыхает Джису, прислоняясь головой к стеклу окна.
Сухёк ничего не отвечает, до отеля они так и не произносят и слова. Каждый занят собственными мыслями.
***
Отель Plaza «KimCompanyGroup» полностью перекрыт со всех сторон и улиц. И то есть весомая причина. Благотворительный бал. Рослые мужчины в чёрных костюмах с гарнитурами, как муравьи рассредоточены по всех важных точках. У основного входа расстелена красная дорожка в виде шерстяного ковра, ведущего до самых дверей. За железными низкими перилами, вытянутыми по периметру толкаются фотографы, видеооператоры и журналисты. Дорогие автомобили подъезжают один за другим, персонал и дополнительная охрана тут же оказывается у дверцы. Холл с высокими потолками встречает излишней дороговизной и пошлой показухой. И это только холл, а что же дальше будет?
В главном зале располагаются именитые гости, известные медийные личности, законопослушные представители власти и в противовес им, смешиваясь среди всей этой доблестной элиты, члены самых сильных кланов мафиозных домов. Мин Юнги, его родители и несколько приближённых родственников: два дяди и их жены уже сидят на своих местах. Драконы занимают один из столов, что стоит в самой лучшей точке зала. Глава клана одет в смокинг классического черного цвета, белую сорочку и черную бабочку. Всё строго по дресс-коду. В отличии от других глав, он не намерен пренебрегать правилами, в этом весь Юнги, он плывет по течению, и как говорит его отец, возможно его терпение и послушание однажды принесёт хорошие плоды. Пока дома Чон и Ким грызутся, дом Мин займёт главный престол. Вот только Юнги вся эта власть не особо нужна, не хочет он ввязываться.
Он натыкается на бешеный взгляд Дженни и упивается их взаимной ненавистью. Ему абсолютно наплевать, что на ней одето, да хоть мусорный мешок, обертка не привлекает, а вот начинка, очень даже да. Вот что его интересует, вот что заставляет его довольно ухмыляться. Семейство Ким располагается через пару столиков, не хватает только самого главного представителя, Ким Тэхёна. Госпожа Мин замечает улыбку на лице сына и ищет глазами того, кто смог вызвать столь редкую реакцию Юнги.
- Не самая лучшая партия для тебя. - едва слышно произносит женщина, придвигаясь к нему.
- Правда?! - брюнет приподнимает тёмные брови, удивленно хлопая ресницами. И таким Юнги редко бывает, отмечает про себя госпожа Мин. - И кто же тогда подходит мне? Кто-то из среднего класса с отсутствием интеллекта и права голоса, кто-то очень забитый и серый?!
- Ты не понял меня, сынок. - вздыхает его мать. - Несколько дней назад я пересеклась в теннисном клубе с Ким Инхой, мы пообедали. Она сказала, что на следующий год Дженни увезут в Марокко, брачный договор подписан. Её старший брат давно уже это спланировал. Просто не хочу, чтобы ты разбил своё сердце, и уж тем более не хочу, чтобы ты сцепился с волками.
- Спасибо мама, что беспокоишься. - Юнги поцеловал её в щеку, чуть прикоснувшись губами к коже. - Но я как-нибудь сам разберусь, не переживай. Я хоть раз подводил тебя?
- Нет, но...
- Вот и замечательно. А теперь давайте насладимся вечером. Надо немного опустошить наши счета во благо простого народа и ради нашей страны. - слишком наигранно произнес Юнги, возвращая свой похотливый взгляд на Дженни. «Так значит, братик уже продал тебя. Замечательно, вот и ключик от твоего сердечка.»
- Ким Сокджин, очень рад видеть тебя в своих владениях. - Тэхён расплывается в квадратной улыбке полной притворства, там ещё килограмма три презрения и несколько щепоток раздражения. Он не собирается соблюдать субординацию и формальное общение, сразу переходя к привычной наглости. У них это с генеральным прокурором взаимно с самого начала. Честно говоря, если у обоих спросить с чего началась их неприязнь, они не смогут точно ответить. И глава дома Ким может быть и наплевал бы на прокурора, но его близкая дружба с Чоном ещё больше усилила чувство взаимной ненависти.
- Я тоже рад встрече. - отточенным и хладнокровным тоном произносит Сокджин, пожимая руку Тэхёну. Если бы он мог повлиять на то, где должен проходить бал, то точно бы не выбрал отель Кима. Но этот сученыш владел лучшей сетью отелей в стране. И не только в Корее.
В нескольких шагах от них стоят министр юстиции Ким Дживон, отец Джина и мэр города, Пак Минхёк. Мужчины о чем-то непринуждённо разговаривают, скорее всего нахваливают друг друга, при этом не забывая о своих жёнах, что точно так же умело поддерживают беседу верных спутников.
Сплошной цирк уродов, так бы назвал это сборище Тэхён, потому что здесь нет искренности и той доброты, что разливают в пустые сосуды присутствующие. Вся эта игра на публику ради признания, ради власти и ради денег. Но долг есть долг. И в отличии от законопослушных представителей, которые якобы жили очень честно, чуть ли не так же, как самые обычные смертные, Ким Тэхён не скрывал кто он и какими именно способами он зарабатывает. Всё честно. Тот кто сильнее, тот и сидит на верхушке Олимпа.
- Я же не должен сегодня волноваться, Тэхён~щи? - как-то неоднозначно спрашивает Джин, поправляя бархатную бабочку нежно-розового оттенка. Прокурор наплевал на четкий дресс-код. - Слишком много зрителей, которые не должны быть разочарованы сегодняшним представлением.
- Джин-хён, лучше присматривай за Чонгуком, он в последнее время творит зверские поступки. - так же неоднозначно тянет светловолосый, поправляя полы своего белого смокинга, что сшили ему по индивидуальному заказу. Сам Алессандро Микеле контролировал процесс, дизайнер и креативный директор Gucci.
- О чем ты? - на лице брюнета появляется гримаса удивления, он думал, что Тэхён начнёт в очередной раз поливать дерьмом Чонгука, а тот выдаёт странное предостережение.
- Кто из нас генеральный прокурор? Ты или я? Вспомни статью об изнасиловании несовершеннолетнего подростка, который в добавок является близким родственником по линии отца. - глава Ким приближается к уху Джина, скрипит зубами, будто хочет оторвать кусок от его длинной шеи. - И лучше бы тебе спрятать Чонгука за решеткой, потому что я настроен серьёзно лишить его не только нагретого престола, на который он так слюни свои пускает, но и жизни.
- Ты бредишь. - отшатывается Сокджин, толкая младшего в плечо. Да, перед ним мафиозный глава и он должен перед ним раскланиваться, но он всё-таки старше, к тому же входит в состав совета. - Не стоит распространять такие грязные слухи, если у тебя нет доказательств. Могу напомнить тебе о том, что клевета тоже карается законом.
- Оппа, почему так долго? - к ним подходит младшая сестра Тэхёна. Дженни делает приветственный поклон перед Джином, обхватив брата под локоть. Тэ почему-то хмыкает, и всё дело в прекрасной игре Дженни, она так умело строит из себя приличную послушную девушку, что аж скулы сводит от смеха.
- Мама с папой на месте? - уточняет он.
- Да, ждём только тебя. - отвечает брюнетка, смущаясь перед прокурором. Ещё немного и Тэхён упадёт на пол и будет ржать в приступе истерии от такой сестрички.
- Ещё увидимся, Джин хён. - Ким по-свойски хлопает псевдодруга по плечу, оставляя его наедине с новой информацией. Пусть стоит и давится ей, захочет выпьет водички, может, наконец мозги включит. А ему надо бы их включить, если не хочет присутствовать на похоронах своего фаворита|любимчика.
***
Джису вздрагивает именно в тот момент, когда ведущий произносит её имя и говорит, что следущий лот «ужин с Чон Джису», озвучивая первоначальную стартовую сумму. По спине бегут мурашки, от чего девушка дергается и задевает бокал с шампанским. Почему она узнает об этом только сейчас? Раньше предупредить нельзя было? К счастью, сидящий рядом дядя Донгон во время его подхватывает и ставит на место:
- Не переживай, я заплатил одному из своих сотрудников, он выкупит ужин с тобой. - неслышно произносит, чуть придвинувшись к Джису. Тётя Лиён успокаивающе, кивает племяннице, накрыв её руку своей. И пока идёт искусственная борьба за вечер в компании Джису, кто-то подключается со стороны. Человек Чон Донгона начинает испуганно смотреть на босса, выдавая одними губами: «Что мне делать?». Чон согласно кивает, давая знак, чтобы тот продолжал увеличивать сумму. Ставки повышаются, как и волнение Джису. У неё нутро выворачивается наизнанку, чувствуя опасность. Сидящий Чонгук даже бровью не ведёт, делая вид, что ему наплевать. Он вообще с самого появления в отеле не обращает внимание на Джису, будто её и нет рядом. Его человек тоже находится в зале и он не даст такому дорогому лоту уйти в чужие руки.
- Один миллион долларов - раз, один миллион долларов - два. - звонко кричит ведущий в микрофон.
- Два миллиона. - через несколько столиков сидит семейство Ким. Все за исключением Дженни смотрят на Тэхёна, как на умалишенного. С самого приезда на бал подруги только лишь смогли переброситься короткими «привет, я соскучилась», потом их развели в разные стороны.
- Четыре миллиона. - удваивает неизвестный мужчина в черном костюме. В огромном зале наступает тишина, всем становится интересно, чем же закончится эта нешуточная борьба. Даже ужин с известной корейской актрисой продали всего за двести тысяч долларов, а тут такое. Все без исключения женщины, которые присутствуют на балу искоса посматривают на Джису, перешептываясь меж собой, что же в ней такого особенного.
Джису почти не дышит, умоляюще смотря то на дядю, то на тетю, то в сторону Дженни. Тэхён незаметно ей подмигивает, шепчет одними губами «всё хорошо» и пьёт шампанское. Зачем она только приехала, надо было всё-таки соврать, что ей стало плохо.
- Восемь миллионов. - басит глава Ким, поднимая табличку со своим номером. Его матери становится плохо, она залпом выпивает бокал белого вина, потирая виски. К ведущему подходит один из охранников клана Чон и что-то шепчет тому на ухо.
- Десять миллионов за ужин с Чон Джису. Продано. - он со всей дури бьет молотком и этот звук оглушает Джису, потому что она знает этого мужчину. Это Дин, личный водитель Чонгука. Зал взрывается аплодисментами и восторженными криками. Это самый дорогой лот за весь вечер. К столику то и дело подходят разные люди, они что-то говорят Джису, жмут руку Чон Донгону, рассыпаются в словах благодарности.
***
- Чонгук, что ты устроил? - ровным спокойным тоном спрашивает Донгон, измеряя сына строгим взглядом. - Мы же договорились.
Джису не сводит грустных глаз с Тэхёна, тот её прямо сейчас готов выкрасть из зала. Если бы только все присутствующие знали, что на самом деле творится, они бы ещё и премию Сезар всем кто в главной роли выступает выдали. Ким что-то шепчет Намджуну и тот поклонившись, встаёт из-за стола. Дженни напрягается, сжимая тонкую ножку бокала с шампанским.
- Отец, а что я сделал? Я только что потратил десять миллионов долларов...кажется на благо детского фонда по борьбе с каким-то смертельным недугом. - в такой же спокойной манере отвечает Гук. Он замечает метания Тэхёна, и внутри него взрываются фейерверки первой победы. Чистый кайф.
- Сынок, ты не...
- Госпожа Чон, поздно вы вспомнили, что я ваш сын. - почти рычит Чонгук, смиряя мать равнодушным взглядом. - У меня нет так много свободного времени, поэтому поужинаем прямо сейчас. Зря, что ли тебя выряжали в это безвкусие. - морщится глава, подцепив тонкое запястье Джису. - Я же купил тебе подходящие наряды, а ты пренебрегла ими. - Девушка вздрагивает, но не смотрит испуганным взглядом, скорее просто не ожидала, что Чонгук будет настолько невоспитанным. В ушах застревает фраза «не так много свободного времени», боже, как же она её ненавидит, ещё с того самого времени, когда они были близки по-настоящему. Ключевое слово - были.
- Чон Чонгук, ты можешь хотя бы час не быть главой, а побыть любящим сыном, братом. - вмешивается Джису, чувствуя, как темная внутри неё выставляет непробиваемые стены, готовясь к нападкам тигра. «Братом» произносится с какой-то горечью в голосе и невыносимой тоской в глазах.
- Вот откуда значит, ноги растут. - хмыкает Чонгук, делая глоток шампанского. - Котёнок, на мне практиковаться не стоит. - антрацитовые глаза жадно впиваются в янтарные, но там и намёка на страх и подчинение. «Что-то новенькое.» - отмечает про себя Чон, ему определенно это нравится.
- Тетя, дядя, мне жаль, что вечер испорчен, и я бы хотела поскорее его закончить. - Джису поднимается из-за стола, Сухёк тут же оказывается рядом, вставая за её спиной. - Увидимся дома.
Чонгук встаёт следом, а за ним Хосок, который только и делал, что наблюдал весь этот скучный спектакль, а вот сейчас действительно назревает что-то очень интересное. Правая рука делает поклон, он в отличии от своего главы не хочет пренебрегать воспитанием перед старшими, пусть Чонгук и не оценит его жеста.
Дженни хочет вскочить и побежать следом, но Тэхён тормозит её суровым взглядом. Брюнетка недовольно сглатывает, но слушается брата.
- Сиди и не дергайся. Я сам.
- Если что-то с ней случится, я тебя...
- И я тебя люблю, бельчонок. - мурчит Тэхён, нагибаясь к сестре. - Кстати, у меня к тебе серьёзный разговор по поводу Мин Юнги.
- Иди к черту, ТэТэ. - шипит в ответ Дженни, подталкивая брата, он должен поторопиться, потому что Джису уже вышла из главного зала. - Всё потом, Джису сейчас в приоритете.
***
Люди Кима и Чона окружают друг друга прямо в холле отеля. Джису прошибает током, она останавливается вместе с Чонгуком, который поддерживает её за локоть. По левую руку от Джису встаёт Ли Сухёк, ему откровенно похер, он и на ужине будет присутствовать, в любом случае он слушает приказы только госпожи Чон. В паре шагов от них встаёт Хосок, балуясь излюбленной игрушкой-балисонгом. К ним приближается Тэхён, рядом с ним идёт Намджун. Весь персонал, включая и взрослых мужчин жмётся по углам, испуганные девушки на стойке ресепшена врастают ногами в пол, боясь даже моргнуть. Кажется Джису хотела сопротивляться, а сейчас забыла об этом. Забыла обо всем, что только совсем недавно говорила сама себе. Непробиваемые стены внутри рушатся, а страх скользит по позвоночнику, застревая где-то в районе груди. Когда уже этот кошмар закончится?
- Сладость, ты не обязана с ним ехать. - гортанно выдыхает Тэхён, останавливаясь в трёх шагах от Джису с Чонгуком, последнего он открыто игнорирует. - Я готов удвоить сумму, отойди от неё. - ядовито бросает он, не сводя взгляда с брюнетки. - И твоя игра совсем нечестная.
- Так надо было быть немного шустрее, когда я предложил окончательный вариант. - насмехается Чонгук, чувствуя своё превосходство в ситуации. Он бы не стал вмешиваться, просто ему захотелось унизить Тэхёна. Как же его бесил этот влюбленный взгляд. - Ты выглядишь жалко, очень жалко. Тэхён~и. - манерно протянул Чон, облизывая свои губы. - Хочешь устроить пальбу прямо сейчас. Прекрасно, тогда стреляй в меня, только твоя первая пуля сначала пройдёт через...как ты там сказал? - Чонгук резко притягивает к себе Джису, сжимая её талию одной рукой. Больно и до синяков. Джису протяжно, сквозь зубы неслышно шипит. - Сладость.
- Я знал, что ты конченный ублюдок, но чтобы ты был трусом...это что-то новое. - взрывается Ким, вынимая из кобуры пистолет. Он снимает его с предохранителя и вытягивает руку вперёд. Охрана с двух сторон одновременно делает тоже самое. Мужчины в черном распределяются по холлу, перекрывая входы и выходы.
Ли Сухёк направляет дуло своего оружия на Чонгука, а Хосок прикладывает острое лезвие ножа к его шее, точно упирая металл в яремную вену.
- Ничего личного Чон Чонгук, но моя обязанность защищать Джису от любого, кто посмеет ей угрожать. - чеканит Сухёк, наслаждаясь тем, как глава дёрнулся от неформального обращения к Джису.
- Ничего личного Ли Сухёк, но моя обязанность защищать Чонгука от любого кто посмеет ему угрожать. - слащаво тянет Чон, повторяя в искажённой манере за Сухёком. - А ещё мне похуй, что ты неприкосновенный. И знаешь, я даже не боюсь, что меня после казнят. Представляешь, я буду практически первым кто открыто наплюет на кодекс. - насмехается Хосок, надавливая ножом на горло, тонкая струйка крови стекает по светлой коже, цепляясь за белый воротник рубашки. Намджун целится в Хосока, но тот знает, что Ким не стреляет в спину, темноволосый демонстративно разворачивается и чётко слышит, как один из самых преданных волков Кима, ядовито шипит.
Джису хочет смеяться и плакать одновременно. Серьезно? Из-за неё столько шума? Господи, может уже пустить себе пулю в лоб, чтобы закончить это дешевое представление.
- Вы блять, что творите?! - истошный крик разносится по всему холлу, ударяясь об стены. Ким Сокджин весь красный от злости, он же просил, он же поверил. - Опустили оружие, быстро. - грозно басит прокурор, вставая между Чонгуком и Тэхёном. - Мне сказать своим снайперам, чтобы убрали всю вашу охрану? - обращается он к обоим, но смотрит сурово только на Чонгука. У Джина к нему куча вопросов и он обязательно получит ответы. Чон машет рукой, а следом за ним Ким. - Никто никуда не уходит, и ты, Чонгук в первую очередь.
- Знаешь, Джин хён, я же могу и забыть про своё обещание. - бесится глава, продолжая прижимать к себе Джису. Как же он упивается взглядом Тэхёна, тот чуть ли не ядом на него дышит, одними только глазами кожу с него сдирает.
- А ты уже его нарушил. - хмыкает Сокджин, наконец, обращая внимание на испуганную девушку. - Чимин, где ты? Иди сюда. - сквозь толпу пробирается светловолосый юноша в чёрной сорочке и чёрных брюках, ещё один красавчик, который нагло забил на дресс-код. - Проводи Джису в зал, и смотри, чтобы никто не увёл её у тебя.
- Хорошо хён, я всё понял. - Чимин игнорирует взгляды глав кланов, в первую очередь больше всего Тэхёна, чем Чонгука. Пак прекрасно понимает, что Ким уж в курсе, кто же раскрыл его людей.
- А ты Ким Тэхён, если хочешь уезжай, но я бы на твоём месте остался хотя бы до салюта. Ты же вроде тут как бы хозяин бала, не очень то вежливо по отношению к гостям так поступать. - Джин поворачивается к Тэ, смиряя его презрительным взглядом. Ей богу, Тэхён и сам не понимает, как себя сдерживает. Наверно, потому что смотрит, как Чимин уводит Джису обратно в зал, и сердце начинает успокаиваться. За ними тенью следует Сухёк. Ещё лучше. Кажется, план по похищению Джису придётся менять на ходу. Намджун ловит сомнение в глазах друга, а потом опускает руку с пистолетом.
***
По просьбе Джису, они не возвращаются на бал в главный зал, а идут в переговорный, что находится в другом крыле отеля. Охрана Чон Донгона и несколько телохранителей Чимина встают стеной у дверей, Сухёк осматривает полутемное помещение, даёт несколько распоряжений менеджеру отеля, тот старается не показывать животный страх, постоянно кланяясь и соглашаясь со всем, что говорит Ли.
- Все в порядке, Сухёк, оставь нас. - выдыхает Джису, присаживаясь в своём пышном платье на единственный диван в просторном зале. Брюнет молча кивает, а потом выходит и плотно закрывает двери. - Ким Джису. - представляется девушка, устало вздыхая.
- Пак Чимин. - блондинистый красавчик падает на стул и забрасывает свои подтянутые длинные ноги на стол.
- Ты не боишься моего брата, за это определенно стоит тебя уважать. - произносит Джису, потирая запястья, браслеты здорово натирали и раздражали заживающие шрамы.
- Не бояться Чон Чонгука, значит, быть полным идиотом. - отмахивается Чимин, продолжая зависать в телефоне. - Я просто разговариваю с ним на его же языке. К тому же, без меня он лишится очень многого. Я его личный ключик ко всем закрытым дверям в этом мире.
- А если я сейчас попрошу меня отпустить, ты позволишь уйти?
- То, что происходит у тебя с Чонгуком хеном, меня не касается. Не обижайся, на него я могу конечно наплевать, но вот ослушаться своего брата, я не могу. - Чимин переводит взгляд карамельных глаз и врезается в янтарные, ощущая давление жалости со стороны Джису. - Может хочешь воды или ещё чего?
- Я хочу в туалет.
- Насколько я знаю, тут есть отдельный. Идём. - Чимин поднимается и идёт вдоль длинного стола, отмечая, что за окном пошёл дождь. Странно, по прогнозу его не должно быть. - Мне же не нужно сопровождать тебя до самого конца?
- Если ты думаешь, что я сбегу в этом? - брюнетка приподнимает пышную юбку, демонстрируя израненные запястья. Получилось это не специально и Джису тут же опускает руки. Чимин прочищает горло, смущенно отводя взгляд, будто он ничего не заметил. - Дай мне чуть больше времени, чем положено.
Как только дверь закрывается до щелчка в замке, Джису тут же начинает изучать туалет. Окно. Господи, самая глупая идея, но почему-то в голову ничего разумнее не пришло. Сбежать. Куда угодно, прямо сейчас. То что генеральный прокурор Ким Сокджин на стороне Чонгука, она знала и слышала про их тесную дружбу. Так что её сейчас не спасают, а отсрочивают встречу с Дьяволом. И Чимин исполняет роль трехглавого пса Пушка из Гарри Поттера, который охранял люк в подземелье, где прятали Философский камень.
Окно подается быстро и распахивается, в нос тут же бьет свежий воздух вперемешку с дождевыми нотками сырости. Для правдоподобности Джису нажимает на сливной бачок:
- Выйду через пять минут, юбка зацепилась. - наигранно кричит брюнетка, умоляя, чтобы Чимин не стал проверять её слова. Или хуже того, предложил бы ей свою помощь.
- Окей. - отзывается тот, он явно чем-то увлечен, или кем-то, но Джису сейчас не до этого. Она запрыгивает на подоконник, сминает фатиновую юбку с двух сторон, прижимает ноги к груди и разворачивает на пятой точке, опуская ноги с обратной стороны. Хорошо, что этаж первый, ничего не сломает. Прыжок. Джису на свободе. И надолго ли? Сильный дождь тут же превращает пышное безобразие в мокрую тряпку, увеличивая его в весе на пару килограммов. Бежать будет неудобно. Медлить нельзя, на счету каждая секунда. И куда бежать? Вот главный вопрос. Куда угодно, хоть на край света, лишь бы подальше от этого ада. Она сбрасывает туфли, потому что неудобно и скользко, ничего страшного, как-то они с Дженни уже проделывали однажды такой трюк. Правда, потом обе слегли с ангиной, ох и влетело им тогда от Чоны. А сейчас бежать, не оглядываясь назад.
«Беги от меня, как можно дальше. Прячься, как можно лучше.»
Поступок детский и необдуманный, она в любом случае ответит за него, причём по полной программе. Только вот загвоздка в том, что она бы снова страдала, неважно послушалась ли она его, или как сейчас сбежала. И если уж получать, то непременно за что-то, а не просто потому что ему так захотелось в очередной раз. Остановившись у сгиба стены, Джису заглянула за неё.
- Блин. - произносит одними губами, слизывая с них крупные капли дождя. Дыхание сбилось и стало рваным, в груди нещадно тянет от боли, хорошо, что корсет тугой. Она промокла насквозь, до белья, ноги в тонких чулках мерзко проваливались в вязкий газон травы. Бежать по каменной дорожке глупо, её тут же засекут, поэтому она двигалась вдоль кустов, вскидывая при каждом движении тяжелую ткань платья. Совершенно не романтично и очень тупо; зубы стучат, скорее от страха, чем от холода. И чем она только думала? Как она пройдёт мимо своры охранников, они всюду. И кажется уже ищут её. Вернуться обратно? Ни за что. Лучше прямо сейчас броситься с моста в реку Хан, под грузовик, да куда угодно провалиться, но не назад.
Джису чуть приподнимает голову и смотрит за кусты, если немного вернуться, то можно проскользнуть по лестнице вниз, а там несколько поворотов и она сможет выбежать на проезжую часть. Дальше поймать такси. Деньги? «Идиотка, на тебе столько безналичного барахла, что можно весь таксопарк выкупить!» - Джису бьет себя по лбу ладошкой. Соображает она медленно, естественно, она не планировала побег. Она вообще, не планировала делать что-то подобное, всё решилось в считанные секунды. В нескольких десятков метров слышатся грудные голоса, которые кричат друг другу, что «Госпожа Чон сбежала. Найти немедленно.»
Джису делает несколько глубоких вдохов и выдохов, потом приподнимает платье и поймав момент, выскальзывает из кустов. Бежит быстро, как раненая лань, которую преследует голодный тигр. Лестница. Останется несколько ступенек и она сможет спрятаться за очередной стеной, немного отдышится и побежит к дороге. Впереди пара ступенек, почти успела, но нет, чьи-то чужие руки подхватывают за талию и тянут к себе. Не успела. Поймали.
***
- Я жду объяснений, Чонгук. - рявкает Джин, хлопая дверью люксового номера, куда они с младшим ушли подальше от назойливых глаз. Кима трясёт, он не хочет услышать от Чона то, что глава дома Белого волка сказал ему о нем.
- Хён, что ты хочешь услышать? - недовольно тянет брюнет, присаживаясь в кожаное кресло. Он сейчас должен ехать в ресторан и наслаждаться обществом своего котёнка, а в итоге сидит с генеральным прокурором и кажется должен перед ним оправдываться. Он, что зря всех обыграл и устроил эту слезливую сцену из дешевой пьесы?
- Не прикидывайся дурачком Гук и не испытывай моё терпение. - повышает голос Сокджин, наливая себе чистого виски в бокал. - Знаешь, я не против твоей нездоровой любви к родной сестре, но я против насилия.
- И что? Посадишь? Ммм...смертная казнь? - издевательски произносит Чонгук и щёлкает языком.
- Господи, Чонгук, ты сошёл с ума...остановись, остановись пока не поздно. - хмурится старший, он не был готов к тому, что младший тут же признаётся, даже не отрицает. - Тебе что мало других девушек? - Джин трёт указательным пальцем переносицу, и морщится, то ли от горького виски, то ли от того, что сам себе противен, потому что ни капли не осуждает Чонгука.
- Ты сам ответил на свой вопрос. У меня к ней нездоровая любовь, если это вообще, любовью можно назвать. Наваждение, похоть, желание владеть...если хочешь знать, я готов ради неё даже к черту весь мир послать, забыть про свою должность, наплевать на престол и всю власть кланов. Она внутри выжжена навечно. Навсегда. И самое поганое, что мне не любовь от неё нужна, а сопротивление и ненависть. Жить, потеряв ее, значит гореть в аду. В моем собственном аду.
- Ты играешь с ней, в конце концов, она не так уж тебе и нужна, если ты столько раз уже заставлял её страдать. - Джин присаживается напротив, упираясь локтями в колени. - В тебе азарт заиграл, только потому что Ким Тэхён ей заинтересовался. Признай, она не нужна тебе.
- Может быть ты прав, но только совсем чуть-чуть. - кривится Чонгук. Его этот задушевный разговор начинает раздражать, он уже не мальчишка, чтобы смотреть в глаза старшего и послушно хлопать ресницами в ответ. - Я погорячился, когда сказал, что мне плевать на власть. Забудь об этих глупых словах, кажется на меня полнолуние подействовало или лишний бокал шампанского. А я его терпеть не могу, знаешь же сам. Признаю, что купил её, чтобы побесить Кима, но я не согласен отказываться от ужина. В конце концов я заплатил за него десяточку, так что извини, но мне пора.
- Чон Чонгук, пообещай...
- Ким Сокджин, не забывай кто стоит перед тобой. - гортанно рычит глава, приковывая взглядом антрацитовых глаз. - Я дорожу нашими отношениями, дорожу тем, что ты всегда на моей стороне, дорожу тобой больше, чем если бы ты был мне родным. Но не забывай, слышишь, никогда не забывай кто я такой. И что я могу сделать, если кто-то встанет на моем пути. Видит бог, я сдерживался всё это время. Шёл у тебя на поводу, честно исполнял все твои просьбы. Но с наступлением утра всё изменится, не только Сеул должен знать, кто тут хозяин. Советую объявить комендантский час, Сокджин~и или что ты там делаешь?! - Чон щёлкает в воздухе пальцами. - Я сам тебе позвоню.
В номер влетает взъерошенный Чимин, отталкивает Чонгука и подлетает к Джину:
- Она сбежала, я не успел...я не виноват. - тараторит Пак, прячась за спиной брата.
Не украли, не пропала. А сбежала. Уже радует. Чонгук тяжело дышит через нос, доставая телефон:
- Хос, найди её. - спокойно произносит он и отключает связь.
- Я всех там на ноги поднял, уже ищут. - пытается оправдаться Чимин, всё ещё стоя за спиной Джина.
- Если с ней что-то случится...я скормлю вас обоих твоему лабрадору Тану. - шипит сквозь зубы Чон, не отрывая взгляда от Кима. Он не винит его младшего брата, всего этого бы не случилось, если бы Джин вдруг не решил поиграть в главного. Только ни хера он тут не главный, и никогда им не будет.
***
Чонгук уже два часа сидит в своём кабинете и ждёт, когда же Хосок наконец его обрадует. Никто ничего не понимает, потому что Джису словно в воздухе растворилась. Выпрыгнула из окна туалета и исчезла. Первым делом он подумал на Ким Тэхёна, а на кого ещё, но этот урод был в главном зале, сидел за столом с родителями. И его шавка, Намджун тоже рядышком ошивался. Даже ебанутая на всю голову сестрица, и та сидела по правую руку, а когда узнала, что Джису похитили или исчезла, она чуть ли не с кулаками набросилась на Чонгука, но к счастью, её утащил Намджун куда-то.
Чон Донгон смерил угрожающим взглядом сына, а мать и вовсе прошла мимо. Чонгук хотел откровенно послать всех присутствующих нахуй, потому что ему только дешевой драмы сейчас не хватало. Скандал решили скрыть от гостей, Сокджин сам разрулил ситуацию, кружась вокруг стола где сидели его родители и мэр с женой, он наплёл им, что произошла небольшая ошибка, её уже исправили. Чимина же отправил домой от греха подальше, а точнее подальше от Чона.
- Теперь у нас не просто война. - оскаливается Тэхён, сталкиваясь с Чонгуком в холле отеля. - И я сделаю все, чтобы найти её первым.
- Не знаю, что ты ей там наобещал...заруби себе на носу, что в итоге она всё равно будет моей. - скалится в ответ Чонгук, хватая того за лацканы белого смокинга. - Она и так моя. Моя.
- А не пойти ли тебе нахер, Чонгук~и! - шипит сквозь зубы Ким, отцепляя руки главы дома Чон. - Она никогда не была твоей. И не будет.
Когда всё это началось? Спроси у Чонгука и он не сможет ответить, или же просто не хочет копаться во всем этом. Какой смысл, если назад пути нет.
Первый раз Чонгук увидел Джису, когда ей было чуть больше годика. Она сидела в огромной песочнице и строила что-то вроде замка, хотя кучу песка вряд ли можно было назвать даже подобием куличика. Тогда он попытался ей помочь, внёс некоторые изменения, за что и получил по лбу пластиковой лопаточкой. Джису невнятно пробубнила на тарабарском языке детское ругательство, она смешно хмурила тёмные брови и дула алые губы от недовольства, что кто-то испортил её замок.
Появлению в клане ребёнка женского рода никогда не придавали какой-то важности, ведь по сути самым главным тут всегда был наследник. Мужчина. Уже с пелёнок считавшийся чуть ли не божественным существом. По всем пунктам и правилам он рос в достаточно строгой дисциплинарной среде, но это не значит, что Чонгук не получал то, что хотел. Один лишь взгляд и буквально всё бросали к его ногам. Если же прямого наследника не было, то на эту ступеньку поднимался сын брата, сестры и так далее по списку близких родственников.
Чонгук ощутил свою власть раньше, чем стоило бы, стараясь урвать кусок побольше. Он не боялся отца, хотя тот был главой и мог наказать по всей строгости, если тот не подчинялся общепринятым правилам кодекса. Гук не мог разграничивать на пункты, что можно, а что нельзя. У него всегда было только «можно», а если кто-то говорил обратное, то интерес мальчишки взлетал до самых небес, и угасал только тогда, когда он всё же получал своё.
Так и с Джису случилось. Для него она была всегда одним целым «можно до одурения» и «хочу до безумия», но все вокруг только и твердили, что «нельзя».
Конечно, он не сразу стал воспринимать её, как единственного партнера на всю жизнь, во всех смыслах и аспектах. Как только он ощутил всю власть над ней, когда стал чаще всего появляться в её доме, то чётко понял: «Мы в ответе за тех, кого приручили!»
Он же сам не раз читал ей «Маленького принца» и пытался объяснить суть сего произведения, на деле же всё происходило по-другому. Джису переворачивала его внутренний мир и шла напролом, сшибая все бетонные стены, что удерживали тигра.
Джису была для него сказочным оазисом в его бесконечной пустыне. И как только ему хотелось немного отдохнуть, он мчался к ней, с порога заключая в крепкие объятия.
Чем старше он становился, тем меньше было времени для того, чтобы сбегать в свой теперь уже привычный и любимый оазис «Джису». Он окружал её глазами и ушами на сколько мог, чтобы знать о ней всё. О каждом её движении, о каждом поползновении в её сторону. Роль шпиона умело выполняла подруга Мао. Сначала та долго отнекивалась, но стоило дернуть пару угрожающих рычажков, как тут же послушно согласилась. В подробный отчёт шли абсолютно все мелочи, даже бесконечные фотографии. Всё бы ничего, если от очередного селфи, где подружки выбирают первый комплект сексуального белья, у Чона тогда снесло впервые крышу. На фото было две девушки и у Мао, на минуточку, всё было намного аппетитнее, чем у Джису, но Чонгук видел только её. Тем же вечером Мао лишилась девственности прямо в его автомобиле. Он думал, что снял стресс, успокоился, но херушки, перед глазами продолжала стоять Джису в том самом поганом белом комплекте, прикусывая нижнюю губу.
А через полгода он сам снёс все преграды и высоченные ограждения, сполна окунаясь в сказочный оазис. Только после той ночи Джису превратилась в прекрасный мираж, который исчез прямо на его глазах.
Вот вроде бы получил что хотел, чего желал больше всего. И по закону жанра «можно до одурения» должно плавно превратиться в потухшую свечу «получил|наскучила». Но нет, ничего подобного. У Чонгука будто несколько жизней прибавилось, и в каждой из них он будет её желать, хотеть, брать.
Она была и есть для него Солнцем, но не тем, что согревает, а тем, что ко всем чертям сжигает. Не ярко красным, тёплым, а холодно голубым, обжигающим своими лучами. И он не хотел, чтобы кто-то ещё кроме него сгорал в этом проклятом пламени, потому что она только его. Без каких-либо объяснений, по умолчанию с самого рождения только его.
два года назад
Чонгук не планировал лететь в Сан-Диего, вместо него должен был быть Хосок, но как-то не вовремя появились трудности с китайцами. И поскольку Хос умел лучше устранять проблемы с кланом Чжан, ввиду своих очень специфических методов, которые сводили на нет все конфликты, пришлось Гуку менять планы и срочно бронировать билеты до Калифорнии. Отправлять доверенное лицо на подписание первого договора в кругах мафии очень некрасиво, к тому же с самого начала нужно показать кто ты и кто будет заказывать музыку в дальнейшем.
А ещё Чонгук не планировал приезжать к Джису и позорно за ней подсматривать|следить. Но удержаться не смог, тем более, что в тот день они с Дженни жутко нажрались, отмечая конец учебного года.
Желтое такси остановилось у парадного входа жилой высотки. Из автомобиля сначала выбралась Дженни, а потом и Джису. Они поддерживали друг друга и громко ржали. Чонгук отметил, что нужно непременно наказать охрану, куда они смотрят, если та тут такие финты выдаёт. А ведь строит из себя очень приличную студентку, с высшим баллом на потоке и никогда не вылетает из пятёрки лучших учеников университета. Но следом тут же тормозит чёрный кабриолет Mercedes-Maybach, из него тут же выпрыгивают двое верзил, подлетая к пьяной парочке подруг.
- Так, твои здесь. - еле выплёвывает Дженни, вытягивая шею в сторону дороги. - А я ставила на то, что мои прилетят первыми.
Буквально через пару минут рядом останавливается чёрный Range Rover 5.0 V8, вот и охрана Ким.
- А давай устроим бои?! - звонко кричит Джису и её янтарные глаза загораются нездоровым пламенем, темная радужка заполняет почти весь зрачок, делая взгляд тяжёлым и грозным.
- Петушиные что ли?! - насмехается Дженни, делая шаг вперёд, но тут же оступается и летит плашмя на бетонную дорожку. Её вовремя подхватывает один из охранников. - Мои твоим задницу быстро надерут.
- И когда же тигры проигрывали волкам? М? Напомни? - Джису нагло ухмыляется, складывая руки на груди. Чонгук определенно гордится тем, что видит и слышит, так и хочется выйти из автомобиля, и добавить: «Моя девочка!»
- Главное, чтобы мой брат не узнал об этом. А то он у нас натура хрупкая, разревётся ещё. - взрывается смехом Дженни, освобождаясь от рук высоченного парня. - Я пожалуй поеду домой, слушать нотации от Чоны я сегодня не настроена. Увидимся завтра...или уже сегодня. - последние слова брюнетка бормочет себе под нос, вышагивая к своей машине.
- Ты предательница, как ты можешь бросить меня после всего, что между нами было?! Поматросила и бросила, да? А как же любовь до гроба и всё такое? - театрально выкрикивает Джису, смешно жестикулируя руками в воздухе.
- Любимая, обещаю, что вымолю у тебя прощение всевозможными способами. - Дженни останавливается у открытой двери. - Исполню все твои желания, даже то, что может покрыть заранее все мои провинности. Убью твоего братца...сука, разбил такое прекрасное сердце.
- Хорошо, что мы сейчас в неадеквате, а то можно было бы уже рыть себе могилу. - продолжает кричать Джису. - Я бы выбрала общую, а что...мы же обещали друг другу: в горе и радости, в болезни и здравии до самой смерти.
Дженни посылает ей звонкий воздушный поцелуй, а потом скрывается за захлопнувшейся дверцей. Джису провожает взглядом машину, а после присаживается на вторую ступеньку лестницы, что ведёт к парадному подъезду.
- Можете не стоять над душой, жутко бесит. - рычит брюнетка и Чонгук замечает в тональности голоса свои собственные нотки, правда еле уловимые. Джису запускает руку во внутренний карман кожаной куртки и выуживает серебряную фляжку. - Мам, за тебя. - куда-то в воздух салютует девушка, облизывая сухие губы. Чонгук сглатывает от такого жеста, хочется сорваться и прикоснуться к ним, прикусить нижнюю и почувствовать вкус её крови на своих губах. Темное вязкое желание растекается по венам, в секунду согревая тело. Внутри автомобиля становится жарко и душно. Чон опускает окно, хотя может и кондиционер включить. Блять, он включён, на максимум, но всё равно жарко и свежего воздуха не хватает. Джису делает несколько жадных глотков из фляжки, вытирает тыльной стороной ладони рот и звонко хихикает. - Видел бы меня сейчас Чон-чертов-Чонгук?! - насмешка сменяется суровой гримасой. «Вижу, котёнок.» - одними губами произносит глава, сдерживая себя от необдуманного поступка. Тигр внутри вскидывает лапы, бьет ими по железным прутьям клетки, мечется из стороны в сторону, рычит сам на себя, просится наружу. - Небось, занят как обычно...важными делами. - брезгливо щёлкает языком, проходит им по дёснам и прикладывает руку к щеке. - Ненавижу, господи, как же ненавижу тебя. - рвано шипит, выпивая остатки горячительного из фляжки. Последние капли бьют по остаткам сознания и картинка перед глазами расплывается. Джису хочет отрубиться прямо здесь на ступеньках, чтобы на следующий день все корейские издания пестрили заголовками о том, что дочь предателей Ли скатилась до уровня ниже уже некуда и в конец испортила и так не светлую репутацию. Один из верзил подходит к ней и пытается помочь встать, за что получает кулачком куда-то в бедро. - Руки, блять, убрал. Сама могу дойти. - язвительно выплёвывает Джису и поднимается во весь рост.
Внутри Чонгука что-то щёлкает. Тигр одним прыжком сокращает между ними расстояние. Глава Чон прикладывает палец к губам, давая понять охране, чтобы не выдала его. Он натягивает поглубже капюшон, шаги широкие, размашистые. Джису даже пискнуть не успевает, как оказывается запрокинутой на его плече. «Блять, она вообще ест?! Нихрена же не весит!»
- Я же сказала, что могу сама. Отпусти. Отпусти, придурок. - начинает верещать брюнетка, отбивая тарантеллу кулачками по чонгуковой спине. - Ты уволен, понял. Уволен, можешь не приходить завтра...или уже сегодня, сколько времени?
В лифте она сдаётся, понимая, что сил бороться нет, к тому же характерно рубит от прилично|неприлично выпитого. Экономка Чона только громко выдыхает, когда видит в каком состоянии «её девочка», а самое страшное, кто её несёт. Женщина молча отходит в сторону, впуская главу клана.
- Спальня по коридору, вторая дверь слева. - мычит Джису, шлёпнув Чонгука по заднице. «Какого хуя она вытворяет?!»
Найти спальню не составило труда, тем более с таким то навигатором, что на плече висит. Дверь громко хлопает, звук противно бьет по перепонкам, Джису недовольно кривит лицо, прикрывая ладошками уши. Чонгук сбрасывает её на кровать и отлетает куда-то в сторону, Джису копошится, пытаясь стянуть куртку. Получается с третьей попытки, за ней летит футболка, потом кеды и последними оказываются джинсы. Джису уже и забыла как оказалась в своей спальне, в голове алкогольная каша и ни одной нормальной мысли. Чонгук делает шаг вперёд, подхватывает край одеяла и тянет на себя. Темноволосая скребёт ногами, скользя задницей по простыне матраса, а потом оказывается полностью укутанная в одеяло.
- Поздравляю, Ким Джису. У тебя начались галлюцинации. - громко вздыхает, пытаясь вырваться из тесных объятий. Янтарные встречаются с антрацитовыми. Маленькая и сладкая смерть - одна на двоих. - Приём галлюциногенов - сразу нет, я такой херней не страдаю, шизофрения - рановато для меня, но вполне допустимо, эпилепсия - исключено по всем пунктам, интоксикация - попадание в десяточку. - Джису прикрывает глаза и обмякает в объятиях Чонгука. - И имя моему ядовитому веществу... Чон Чонгук. Убивает медленно, проникая в кровь дозированными порциями, разъедает частично, впрыскивая одновременно противоядие, а потом снова отравляет. И так по кругу, пока совсем не наскучит играть со мной. - язык начинает заплетаться, а пушистые ресницы несколько раз дёргаются вверх. - Как мне от тебя избавиться? Я даже в кошмарах перестала тебя бояться. Уже сомкни руки на горле и лиши меня воздуха...потому что воздух - это ты. Ненавижу. - рваный вздох и Джису проваливается в темноту, сладко засыпая в руках своего Дьявола.
- Беги от меня, как можно дальше. Прячься, как можно лучше. - шепчет Чонгук, боясь разорвать объятия, ему кажется, что мираж снова исчезнет, а в руках только пепел и оторванные крылья ангела останутся. - Потому что я не отпущу, если поймаю. Потому что со мной только «навечно и больно», в каждой из последующих жизней. - Чонгук ведет большим пальцем по алеющей щеке, приближается к пухлым губам, хочет прикоснуться, но руку убирает. Она такая мягкая и тёплая сейчас, согревает его, тигр внутри мурчит, трется мордой о её ноги, облизывает шершавым языком лодыжки.
Сердце Дьявола пропускает удар, потому что...
Чонгук сам не понимает, как выходит из комнаты, осторожно закрывая дверь за собой. Чона стоит в коридоре, она даже чай ему не предложит, один только взгляд суровый о многом говорит. Боится ли она его? Совсем немного, потому что знает на что он способен. Но внутри этой хрупкой женщины просыпаются материнские инстинкты, она хочет защитить девочку, прямо сейчас бы увезла её на другой конец Земли, только всё бесполезно, он везде найдёт Джису.
- Не поверю, что в вас нет хоть капли сострадания и любви к ней. И если она всё же есть, то оставьте её. Не губите, она же умирает каждый божий день. Я не могу слушать её крики ночами, не могу смотреть в пустые глаза, где вижу ваше отражение.
- Меня здесь не было, надеюсь, что повторять мне не придётся. - Чонгук будто и не слышит женщину, вынимая из кармана мобильный. - Даю вам ещё два года, а дальше вы будете выбирать: либо с Джису, либо без неё. Если выберете первый вариант, то ваших родственников будут присылать вам по частям каждый месяц. - глава говорит спокойным и ровным тоном, слегка угрожает, но больше всего давит своим прожигающим взглядом.
Утром Джису даст себе слово, что больше не будет так много пить, потому что ей уже Чонгук стал мерещиться, и его запах, и его глаза. А Чонгук даст себе слово, что забудет про этот мимолетный срыв эмоций, ничего не было. Он вычеркнет этот вечер из своей жизни, но надолго запомнит «потому что воздух - это ты».
***
Джису схватил высокий мужчина в черном, посадил на заднее сиденье тонированного форда и увёз в неизвестном направлении. Он ничего не говорил, просто молча вел автомобиль и смотрел то в зеркало заднего вида, то в боковые. Нервничал. Джису нервничала вместе с ним, потому что не понимала, что происходит. И куда её везут. Форд самый обычный, она даже успела заметить несколько вмятин на левой двери. Значит это не люди Чонгука или Тэхёна, это в корне меняет всю ситуацию. В первом варианте она знала чего ждать, во втором варианте вообще, не стоит переживать. А вот в третьем, что Джису едет в неизвестность, она реально пугала.
У дверей знакомого особняка её встретил Билли, от знакомого лица у Джису подкосились ноги, да ещё это дурацкое платье, которое тянуло вниз, усложняло шаги. Мужчина тут же подхватил брюнетку на руки и внёс в дом. Джису приняла душ, переоделась, попыталась привести себя в более менее приличный вид, но покусанные губы до сих пор дрожали, а в груди нещадно тянуло.
- Не знаю, радоваться или плакать, но всё же это лучше, чем ужин с Чонгуком. - заключает вслух она, ещё больше кутается в тёплый кардиган, а потом выходит из комнаты. У порога её ждёт Билли. - Дядя знает?
- И тетя тоже. - кивает мужчина, пропуская Джису вперёд. - Я хотел перехватить тебя на выходе, но генеральный прокурор перетасовал карты. Пришлось импровизировать, тем более, что ты тоже поступила несколько неожиданно для меня. Хорошо, что Сухёк соображает быстро, он дал тебе возможность убежать подальше. И кстати, он очень сильно переживает, что ты не доверяешь ему.
- Доверяю. Иначе не отдала бы кольцо.
- Об этом мы ещё поговорим.
- А дедушка уже в порядке? Ему стало лучше? - как бы Джису должна сейчас немного о другом переживать, но ведь это Джису, по-другому она просто не умеет.
- В полном, мне кажется этот старик переживет нас всех. - довольно хмыкает Билли и открывает высокие дубовые двери, которые ведут в просторную гостиную. Где на удобном кресле сидит седовласый мужчина, тянет руки к камину, греет их по очереди, а потом поворачивает голову в сторону вошедших.
- Прости внучка, что пришлось именно таким способом тебя привозить ко мне, но иного выхода я не видел.