Фисташковое мороженое
- Знаешь, я сотню раз представляла нашу встречу. И каждый раз она заканчивалась тем, что я убивала тебя, мучительно и с нездоровым удовольствием. - ухмылясь, выдаёт Юнги, крутя в руках пустой бокал из-под сока, ничего крепче она не получит, иначе Дженни высечет её собственным ремнём.
Она даже не подозревала, что так быстро упадёт на лопатки перед старшей, отчетливо видя перед собой всё самое хорошее, что когда-то было в их матери. Тот же детский азарт в тепло-карих глазах, та же добрая улыбка, которая растапливает сердце, тот же сипло-приглушённый тон, его даже повышать не нужно, чтобы понять всю серьезность и суровость в голосе.
- Я знала, что мама не могла быть какой-то дешевой шлюхой. Чувствовала это всем сердцем. - Дженни откинулась на мягкую спинку дивана и приложила ладонь в груди.
- Я столько раз хотела узнать правду, но всё
время заходила в тупик, теперь то мне понятно, чьих это рук дело. Видит бог, не хотела я пускать его кровь, но он это заслужил.
Юнги сразу поняла о ком говорит сестра, она отталкивает бокал пальцем и тот врезается в ряд таких же пустых. Её отец погиб в автомобильной аварии, не справился с управлением, тогда ей было всего два года, поэтому она смутно его помнила, а в бумажнике хранила его фото, там теперь и мамино рядом.
- Его смерть не поможет тебе избавиться от боли, поверь. - хмурится блондинка, ближе подсаживаясь к Дженни. - Лучше поехали со мной в Токио, ну или в любую точку мира?
- Я только за. - вдруг воодушевляется брюнетка, резко подскочив и со всей силы прижимает к себе младшую. - И Джису заберём с собой. Мы всегда мечтали с ней свалить и колесить по свету на уютном фургончике, чтобы встречать рассветы, провожать закаты, есть всякую дрянь в придорожных кафе, одеваться в масмаркетах, красить волосы в безумные цвета.
- Я бы вот в розовый покрасилась. - смеётся Юнги, поворачивая лицо к Дженни.
- Тебе определенно пойдёт. - лыбится ей квадратной улыбкой старшая и звонко чмокает в нос. Им кажется, что не было разлуки, не было расставания, не было сумасшедших километров между ними, не было ничего. Будто кто-то вложил последний кусочек пазла и картина сложилась, оживая прямо перед ними.
- Ого, почему же сразу не сказала, что ты по девочкам?! - в проёме их кабинки стоит Юнги, прислонившись к железной стойке плечом. На нижней губе корочка засохшей крови и небольшая припухлость, она вчера его только слегка задела, а второй раз прошлась рукой по стене, но всё же успела ударить в пах и сбежать от него. На нем темно-синяя рубашка в бордовую полоску, узкие чёрные брюки, сидящие, как вторая кожа на стройных ногах, волосы хаотично распределены на макушке, а горько-шоколадные глаза почти не видны из-под челки.
- Какое тебе дело по кому я, по мальчикам или девочкам?! - показательно язвит Дженни, выпуская Юнги из объятий, девушка достаёт приличную пачку наличных и бросает на стол. - Ты испортил мне вечер, а мог бы заработать побольше. - брюнетка поднимается, кивая младшей следовать за ней. Охрана тут же фиксирует каждое их движение, парочка верзил уходит чуть вперёд, чтобы расчистить дорогу.
- Я очень хотел по-хорошему, но видимо так ты не понимаешь! - шипит Юнги, измеряя Дженни скользким, липким от ненависти взглядом. - Думаешь, что братик тебе поможет? Закрывай ночью окна и двери детка, потому что дракон придёт и сожрет тебя.
Юнги ничего не понимает, что происходит, она только и смотрит то на брюнета, то на сестру. Если была возможность вырабатывать ток из воздуха, то от атмосферы этих двух, можно было бы снабдить электроэнергией всю Корею.
- Юнги, иди к машине. - грозно произносит Дженни, кивая одному из охранников, чтобы он её забрал. - Я скоро приду.
- Но...
- Быстро.
Юнги не сводит с неё взгляда, ему нравится, как хрипит голос Дженни, как она отдаёт приказы. И в тоже время он хочет её сломать, чтобы она перестала быть такой, такой сильной, властной и несгибаемой. Он хочет полностью прогнуть Дженни под себя, чтобы одного только его взгляда хватало понять, что с ним шутки плохи.
- Слушай, придурок. Ты мне угрожать что ли удумал? - клацает зубами брюнетка, облизывая искусанные губы. - Не давай мне повод развязать войну между нами, иначе всё очень плохо закончится...для тебя.
- Блять, как же бесишь. - срывается Юнги и схватив Дженни за талию притягивает к себе. Одно резкое движение и его губы впиваются в её. Поцелуй получается какой-то болезненный и жадный, словно он им воздух заменяет. Дженни хочет ударить сильнее, но руки сами опускаются на его плечи и до боли сжимают их. Странное чувство разрывает её на куски, а потом точно так же склеивает, медленно затягивая раны розовыми тонкими шрамами. Они сейчас играют в игру «отталкивай|притягивай», одновременно хочется придушить и оживить. Юнги крепче прижимает к себе хрупкое тело Дженни, боясь поднять руки выше талии, потому что точно сорвётся и разложит её прямо здесь на столе, не обращая внимание на персонал и на охрану Кима. Он проводит нагло влажным языком по мятным от мохито дёснам Дженни, прикусывает нижнюю губу до солоновато-железного вкуса во рту, а потом так же резко отстраняется. - 1:1, детка. - хрипло шепчет он над её ухом.
- Ещё увидимся.
Дженни стоит у выхода из кабинки и смотрит на удаляющуюся фигуру Юнги, она моргает и тот растворяется в толпе. Дрожащие пальцы дотрагиваются до распухшей губы, откуда тонкой струйкой течёт кровь. «Я сама себя убью, если признаю, что он мне нравится.» - морщится от одной только мысли брюнетка, начиная сквернословить на японском, она идёт следом за охраной, пытаясь выбросить из памяти этот поцелуй. И черт побери, она не может это сделать. И это ещё больше выбешивает Дженни.
***
Тэхён выкуривает уже пятую сигарету и без особого настроения отпивает маленькими глотками Martell. Коньяк комнатной температуры успокаивает, а никотин от Marlboro приводит мысли в порядок. Намджун правильно сделал, что увёз его, потому что он бы не сдержался и началась кровавая бойня. И волкам точно не выстоять в этом бою с тиграми, их было больше, к тому же умирать перед Джису Тэхён не планировал, но под рёбрами ненавистно пульсировала одна и та же картина, как Чонгук бьет её по лицу, а потом со всей дури прошибает грудную клетку. В этот момент он хотел вспороть Чону брюхо, пустить его кишки наружу, а потом заставить его сожрать собственные потроха. У него руки до сих пор ломит до скрежета в зубах, хочется переломать все его кости, потом срастить их и заново ломать, методично и медленно, чтобы тот умолял его убить быстро. Раньше Ким хотел просто унизить Чона, отнять у него шанс занять главный престол клановых домов, но сейчас он чётко понимал, что отнять он хочет только Джису, потому что это самое главное в жизни Чонгука, ответ в его глазах так и мигал черными буквами на красном фоне.
- Успокоился? - в гостиную входит Нам, его тёмные волосы мокрые, с кончиков ещё капает вода. Он как-то по-особенному держится за полы черного халата, аккуратно обвязывая себя на талии шелковым поясом.
- Да. - кивает Тэ, хочет добавить «спасибо», но не решается. В конце концов он глава клана, слова благодарности он произносит крайне редко, а с Намджуном они и вовсе не нужны, у них по умолчанию дружба до смерти.
- Нужно всё подготовить для нашего плана. - блондин отходит от окна и присаживается на диван, тот самый, который дорогой, но неудобный. Тэхён держит в руках пузатый бокал с коньяком, а другой ведёт по гладкой коже черного цвета. - Ты не в курсе где Дженни? Что-то никаких от неё весточек, не натворила бы чего. - устало выдыхает Ким, потирая переносицу.
- Первая новость. - Намджун останавливается у бара и несколько секунд думает, что же ему выпить, потом тянется к той самой бутылке шотландского виски, теперь этот сорт его самый любымый. - Дженни узнала, кем же на самом деле была её мать, бонусом идёт младшая сестра Харука Тэнно. Вторая новость: Дженни и Юнги целовались.
Тэхён морщится, в горле застревает тёплый коньяк и он давится воздухом:
- Чего блять?! Мин Юнги и моя сестра?
- Честно говоря, я ещё в прошлый раз заметил его нездоровый взгляд на Дженни, а потом когда ты попросил её отвезти домой, то столкнулся с ней в коридоре. Она была странная, такая покладистая, уговорила меня её не отвозить домой, а продолжить банкет до потери сознания. И её костяшки были разбиты, ты же в курсе, я сам учил её держать удар.
- Ахуеть, мой бельчонок разбил морду серебряному дракону! - завопил от радости Тэхён, кстати, за бельчонка он может нехило получить от сестрички. - Нужно с ней поговорить, если она влюбилась в него, это очень и очень плохо, потому что они не пара, я же сам подписал брачный договор с одним из своих компаньонов в Марокко. - Намджун весь напрягается вспоминая, как сам присутствовал на той встрече, мысль о том, что после окончания учебы Дженни выйдет замуж за незнакомца убивала его. И Нам знал, что даже если Дженни будет против этого брака, а она будет против, ей всё равно придётся смириться, потому что так решил её старший брат, глава клана.
- Это ещё не всё. Наших информаторов раскрыли и казнили. - выдыхает Намджун, присаживаясь в чёрное кресло напротив Тэхёна. - Одного всё же не смогли найти, хорошо спрятался. На какое-то время нужно залечь, иначе и его вычислят. Догадайся, кто помог Чонгуку.
- Иногда мне кажется, что Чонгук под Сокджина ложится. - мерзко хмыкает Ким, допивая коньяк последним глотком. - С какого хера, такая помощь...искренней дружбы там нет, не поверю. Ещё и этот ёбнутый на всю голову хакер Чимин. - бесится Тэхён, сжимая руки в кулаки. - Где мне найти такого же гения, где?!
- А не надо искать, он сам нас нашёл. - довольным тоном выдаёт Намджун.
- В смысле?
- Младшая сестра Дженни, Харука, которая сейчас является Юнги Тэнно. Она лучший хакер в Токио.
- Блять, Намджун, когда ты всё успеваешь?!
- Пока ты утопаешь в любви к Джису, я делаю свою работу. На благо клана.
- Проси что хочешь, всё брошу к твоим ногам.
И Намджун хочет сказать ему: «Отдай мне Дженни. Навсегда.»
- Мне достаточно нашей дружбы. - произносит вслух, припадая губами к бокалу с виски. Для него это непрямой поцелуй с Дженни, с той самой занозой, что давным давно в его сердце, пустила там корни, терновником вокруг него обернулась и выжигает из него все чувства. У Намджуна это давно и надолго, а точнее навсегда. Навсегда просто в её тени. А скоро он и этого лишится.
***
Ангелы не голубые, а огненные.
Крылья - не лёгкость, а тяжесть.
В тёмном подвале нет ни одного окна, только вентиляционные решётки на потолке и единственная дверь; темно-кобальтовые стены, покрытые старой засохшей и свежей кровью, люминесцентные лампы противно мигают каким-то желто-серым светом, воздух затхлый, пропитанный человеческим страхом и гниющей плотью, грязный бетонный пол, в углу идеально начищенный умывальник, рядом железный стол, такие обычно используют в операционных.
Джису сидит на старом матрасе непонятного цвета, одна рука прикована наручниками, цепь длинная, но дойти до двери невозможно. Она старается не думать, что здесь происходило до её появления, но в воздухе чувствуется запах жженой кожи.
Хосок ничего не говорил, когда они ехали в машине, когда вёл её в подвал и произнес несколько слов, только когда приковал её:
- Если хочешь жить, будь послушной. - без лишних эмоций выдохнул он, легонько постучав по плечу.
Джису ничего не ответила, она теперь вообще, не будет разговаривать. Только по необходимости. Не в первый раз. Привыкла боль переносить в себе. Уставший взгляд окидывает мерзкий подвал, смиряя серо-черную дверь мутным взглядом. Она до жути ненавидела смотреть с Дженни фильмы ужасов, но почему-то всегда соглашалась, потому что эта чертовка могла и умела её уговаривать одной лишь улыбкой «кота из Шрека». Её не пугали сцены с кровью и вывернутыми наружу костями или внутренностями, Джису не могла спокойно смотреть на закрытые и тёмные помещения, где обычно маньяк держал свою жертву. Так она себя ощущала, когда жила в отдельном доме в поместье Чон. Дьявол только прикидывался сначала хорошим, добрым и любящим, а на деле же оказался самым мерзким и жестоким из всех тех демонов, что окружали Джису.
Сидя на пропитанном чужой болью и страхом матрасе, Джису не боялась быть покалеченной или же быть замученной до потери сознания, она боялась, что после этой ночи забудет, как ярко светит солнце ранним утром, как небо окрашивается во все оттенки синего, стоит температуре немного подскочить выше нормы, она забудет звонкий голос Дженни и её шоколадные глаза. Чонгук не убьет её, но может оставить её здесь навсегда. В этом Джису ни минуты не сомневалась.
Железная дверь с противным скрипом отворилась и вошёл он. Дьявол. Прошло несколько часов с их последней встречи, Джису не сомкнула глаз, в неё словно залили несколько литров энергетиков, хватит на несколько дней вперёд, сердце бьется, но не с бешеной скоростью, дыхание ровное, не сбитое, на лице никаких эмоций, будто она живая кукла, янтарные глаза потеряли блеск, стали мутными.
Следом за главой вошёл один из охранников, он принёс стул и вышел. Чонгук схватил его за спинку и потащил за собой, с грохотом поставил его в шаге от Джису, развернул его и присел, широко раздвинув ноги. Он переоделся и судя по древесному аромату, принял душ. Чёрная футболка облегала во всех местах, стоило Чонгуку напрячь мышцы на руках, она тут же натягивалась, чёрные узкие джинсы точно повторяли каждый изгиб и подчеркивали бесконечную длину ног, которые заканчивались коричневыми тимберлендами. Он упёрся локтями о спинку стула, а подбородок положил на сложённые ладони.
Джису продолжала делать вид, что ей откровенно похер на него, хотя на самом деле всё обстояло по-другому. Она прижималась спиной к ужасно холодной стене, но именно она заставляла её сейчас контролировать свои эмоции, которые буквально выходили за края. Одна нога вытянута, другая прижата к груди, кажется сломано ребро, а может и парочка, но она ни за что не признается, прикованная рука лежит запястьем на колене, взгляд прямой, она смотрит прямо в антрацитовые. Не боится. Врет. Ещё как боится. Нужно быть круглой идиоткой, чтобы не бояться.
- Тебе плохо жилось в Калифорнии? Ведь я же отпустил тебя, делал всё для тебя, для твоей жизни. А ты решила отплатить мне тем, что поперлась на свидание с Ким Тэхёном? С моим, сука, врагом. - Чонгук заскрипел зубами, но милая издевательская улыбка проедала до костей, он издевается.
«Отпустил» - это слово отбивало ритм барабанной дробью в голове брюнетки, она чуть нагнула голову вбок и не сильно вдохнула, с левой стороны неприятно заныло, но терпеть можно.
- Я должна тебе спасибо сказать за то, что ты отпустил меня в Америку, после того, как жестоко изнасиловал? - ответно парировала Джису, изображая такую же улыбку. «Не только ты Чонгук, можешь издеваться.»
- Ещё скажи, что не понравилось. - ухмыляется он и пальцами зарывается в ещё влажные волосы, прячет взгляд. «Почему всё так сложно? Ну почему? Он хочет быть с ней, он любит её, она кажется тоже...или только кажется?!»
- Сказать честно? - хрипло выдыхает Джису, отталкиваясь от стены вперёд. И очень даже зря, потому что в груди резко отдаёт невыносимо ноющей болью, она сглатывает, облизывает сухие губы, переводит дыхание и снова прислоняется к холодной стене, которая сейчас ей обезболивающее заменяет. - Мне сравнивать не с кем, но любовник из тебя никакой. Ты напрочь отбил у меня желание отдаваться другим. - Джису сдерживает болевой стон, прикрывая глаза и до крови во рту, прикусывает щеку, солоноватая слюна заполняет гортань. Через секунду она слышит скрежет ножек стула по полу, потом шаги, а следом чувствует, как чонгукова рука хватают её за лодыжку и тянет вниз. Она скатывается по стене и падает на спину, боль становится ещё больше обжигающей, будто ей медленно поджигают внутрености, а рёбра перемалывают в мелкую крошку с помощью железного молота. Затхлый воздух смешивается с древесным, отчего тошнотворный комок застревает где-то в горле. Джису продолжает лежать с закрытыми глазами, читая единственную молитву, которую знает наизусть. Чона говорила, что это помогает. Джису не верила в этот бред, но почему-то продолжала молиться. Наверно, чтобы отвлечься. Она не здесь. Не здесь. Она далеко. Очень далеко.
Горячие пальцы скользят по впалому животу, параллельно расстегивая ширинку на джинсах. Чонгук дышит тяжело, он хочет её, очень сильно, до смерти. Он старается не думать, что Тэхён позволил себе больше, чем он отчетливо видел на парковке перед парком, как Ким держал руки на её талии. Мокрые поцелуи оставляют обжигающие следы вокруг пупка, Чонгук рычит гортанно, хочет своими же зубами в клочья разорвать её, смыкает челюсть на боках, оставляя метки. Моё. Джису закрывает рот свободной рукой, телесная и душевная боль смешались, её сейчас медленно разрывают на куски, дают пару секунд отдышаться и снова ржавыми ножницами режут по рваным ранам.
Чон срывает с неё джинсы вместе с бельем, за ними летят красные конверсы.
- Котёнок, тебе лучше не издавать звуков, потому что... - он не договаривает, Джису бьет его коленом в солнечное сплетение, удар еле ощутимый, но она хотя бы попыталась. Чонгук тяжело выдыхает, прикрывает глаза, дергает шею вбок, слышится характерный хруст. - Знаешь, я хотел по-хорошему...правда, хотел, но ты не оставляешь мне другого выбора. - ядовито шипит он. Чон хватает цепь, сжимает тонкие запястья рукой и обматывает их, Джису больше не сопротивляется, пыталась. Он расстёгивает свои джинсы и просто приспускает их вместе с боксерами, плотно прижимаясь между ног брюнетки. Ему одного взгляда хватает на Джису, чтобы член болезненно начинал пульсировать в нижнем белье, давя всей плотью на обливающую ткань джинсов. Хочется ли ему растянуть удовольствие, ещё как, но он не хочет, чтобы она снова потеряла сознание, значит, надо действовать быстро, без прелюдий.
Джису продолжает молиться, а потом вдруг резко замолкает у себя в голове. Будто внутри щёлкает выключатель, противно-яркий свет заполняет её изнутри. Она видит только темный силуэт, который методично вырывает из неё остатки того светлого, что осталось в ней. Чонгук тянет серую футболку наверх, оголяя аккуратную грудь. Скользкий поцелуй. У Джису минус одна жизнь. Еще один жадный поцелуй. Минус еще одна жизнь. Она одновременно плавится под ним и сгорает заживо, губы непроизвольно подрагивают, словно пытаются что-то сказать, но на самом же деле, она лежит послушно и не двигается.
Липкая смазка стекает по стволу члена, Чонгук размазывает её, разводит белоснежные бёдра, подаётся вперёд и резко входит. Оглушающий крик заполняет всё помещение подвала, скорее всего его слышали даже за пределами. Он нависает сверху и начинает остервенело двигаться, набирая с каждой секундой скорость. Нет никакой нежности, нет лёгких и трепетных поцелуев, нет ничего светлого, всё слишком темное и жестокое. Как же в ней хорошо, очень горячо и неприлично узко. А ещё она мокрая и влажная внутри, от чего Чонгуку башню сносит, он подхватывает её бёдра руками и трахает ещё более грубо и жестоко.
Джису задыхается, ей жутко больно, и не там где её разрывает тигр, внизу, а в груди, сердце заживо гниет, заполняя легкие мертвой плотью. Брюнетка начинает захлебываться, хватает ртом воздух, пытается вырвать руки из железных оков цепи, но делает только хуже, острые звенья впиваются в тонкие запястья, разрезая фарфоровую кожу, тёмные дорожки крови стекают по рукам, заплетаясь в узорах. Она начинает часто моргать пушистыми ресницами и смотрит. Смотрит в глаза своего Дьявола, что в очередной раз оскверняет её, антрацитовые омуты нещадно давят своей властью. Она не понимает, как можно его любить, как можно его боготворить, ведь он же сам своей рукой ей в рот яд заливает, в губы сладко целует, шепчет, что она его, что никто не смеет к ней прикасаться, поэтому он будет раз за разом убивать её.
Чонгук тонет в янтарном озере глаз, опускается ниже и скользит губами по острым скулам, аккуратному носу, но стоит ему приблизиться к губам, он нещадно вгрызается жадным поцелуем, прикусывая нижнюю губу до багровой крови. Толчки сильнее, движения быстрее, дыхание сбитое и рваное.
Это чистое безумие.
Дьявол снова убил Ангела.
Ему хорошо, запредельно хорошо, будто он перерождается заново, стоит ему прикоснуться к Джису. Она больше не кричит, только тихонько хрипит, не отводя взгляда.
- Котёнок, ну почему ты такая упрямая...заставляешь делать тебе больно, а я так не хочу этого...котёнок. - смазано выдыхает Чонгук, чувствуя, что вот-вот кончит. За дверью гремят выстрелы один за другим. Глава не обращает внимание, он ещё резче входит в мягкую и податливую Джису, а потом бурно кончает, чувствуя, как изливается и заполняет всё внутри своей спермой. Он только и успевает выйти, натянуть джинсы с боксерами, а через пару минут железная дверь с грохотом раскрывается. Джису теряет сознание, вжимаясь в матрас, она хочет исчезнуть прямо в эту минуту. Но её снова спасут. Снова. Первыми влетают люди Чон Донгона, следом Ли Сухёк, его Чонгук хочет одним лишь взглядом убить, но сука, нельзя и последним заходит его отец, противно стуча тростью с золотой головой тигра на рукояти. Билли застывает непроходимой стеной в проёме двери. Ни его отец, ни его правая рука не смотрит в сторону Джису, но оба понимают, что произошло несколько минут назад. Билли разъяренно ревет внутри себя, он снова не успел, как тогда, четыре года назад. Он хочет выстрелить прямо в Чонгука, но сдерживает себя, не в эту ночь. Не сегодня, но однажды он выпустит всю обойму в его грудь, где должно быть сердце, но там похоже чёрная дыра.
Чонгук даже не дергается, он подходит к умывальнику и демонстративно моет руки, полотенца нет, он просто вытирает их об свою футболку:
- Чем же я заслужил столь невежественное проникновение на свою территорию? - спокойным басом тянет глава, замечая боковым зрением, что Сухёк уже рядом с Джису. Как же бесит, Чонгук и сам не понимает, почему до сих пор не свернул ему шею. Ли бережно разматывает цепи, одним лишь движением ломает пополам наручник, легонько потирая хрупкие запястья. Тигр внутри Чонгука издаёт гортанный рык, вспарывает острыми когтями под собой землю. Она только его, так почему он прикасается к ней? Сухёк не смотрит вниз, он быстро снимает с себя рубашку, оборачивает худенькое тело Джису, поднимает на руки, будто пушинку, трепетно прижимает к себе и вытягивается в полный рост.
- Чонгук, я не стану спрашивать сейчас, что тут произошло, но позже мы вернёмся к этому разговору. - так же спокойно произносит его отец, но явно себя сдерживает, Гук замечает, как его рука до белых костяшек сжимает рукоять трости. В этом подвале сейчас себя все сдерживают, будто от этого что-то изменится, будто это спасёт Джису.
- Я удивляюсь вашему бесстрашию отец. - лязгает зубами, ехидно ухмыляется и слышит, как по коридору бегут его люди, а ещё безумные крики Хосока, которые обещает четвертовать всех, если глава ранен. Билли делает шаг вперёд, пропускает их в подвал. Хосок тут же подлетает к Чонгуку и глазами спрашивает: «Ты в порядке?», тот молча кивает. «В полном, но тебя заждался.»
- Как мой сын, ты не тронешь меня, но сможешь убить, как глава клана, что нарушил твои границы. - продолжает Чон старший, он вскидывает руку и даёт знак Сухёку, чтобы шёл на выход. У них чертовски мало времени, а если честно, то его у них в принципе нет, потому что Золотой Тигр может сорваться в любую секунду, заживо похоронив всех в этом подвале. Несколько людей Донгона кольцом обступают его, закрывают собой. - Его ты тоже не можешь убить, он неприкосновенен, для твоих и моих людей тоже. Но ты можешь убить его, будучи моим сыном, который снимет с себя должность главы. Выбирай, кем тебе быть в данную секунду?
Люди Чона старшего постепенно покидают подвал, у них приказ охранять племянницу. Билли подходит к Донгону и встаёт рядом. Чонгук кивает своим и в подвале остаются только четыре человека. Хосок раздражительно перебрасывает из руки в руку балисонг, не сводя надменного взгляда с Билли.
***
Джису то приходит в себя, то снова проваливается в прохладную темноту антрацитового озера. Боль пульсирует внутри, заставляя брюнетку дёргаться в чьих-то тёплых объятиях. Можно она прямо сейчас умрет и больше не увидит его? Она не хочет больше открывать глаза, не хочет дышать, не хочет видеть, не хочет двигаться. Лучше гнить под сырой землёй, скармливая своё противное и мерзкое тело трупным червям. И если раньше она сомневалась, что она грязна, то теперь убедилась в этом окончательно.
- Я не могу дышать, мне больно. - слабо выдыхает Джису, цепляясь ранеными руками за скользкую ткань одежды того, кто её спас. Она не могла рассмотреть его, лишь успела зацепить его высокий силуэт, перед тем как окончательно потерять сознание. Можно это будет ангел, что забирает её с собой на небо в рай? Можно это будет демон, что заберёт её с собой в ад? Кто угодно, лишь бы больше не быть во власти Чон Чонгука.
- Потерпите, госпожа Чон, мы едем в больницу. - едва знакомый низкий бархатный голос нашёптывает откуда-то сверху. Как жаль, что она снова не умерла. Как жаль. Лучше бы убили.
Джису лежит незаметной фигуркой на широкой больничной кровати, вокруг неё множество аппаратуры, прозрачные проводки, капельница воткнута уже в другую руку, кислородная маска закрывает почти всё лицо. Она такая крошечная среди всего этого медицинского мира вокруг неё, будто Дюймовочка спит в ореховой скорлупке.
- Что с ней? - спрашивает Чон Лиён, прикладывая шёлковую ткань платка к ярко накрашенным губам, а в уголках глаз скопились сдержанные слезы.
- Госпожа Чон...у вашей племянницы серьезные разрывы, надеюсь, что объяснять откуда они появляются мне не нужно. - в голове доктора Сона слышатся нотки раздражения и злости. - Сломаны два правых ребра, к счастью, осколков внутри нет, как и рваных ран. Повреждены запястья, пришлось наложить пару швов. Разбита губа и сильный ушиб левой стороны лица. Я не могу заявить в полицию, потому что знаю статус вашей семьи, но если Джису ещё раз поступит ко мне в таком состоянии, поверьте, я наплюю на страх. Не прошло и суток, а она снова в моем отделении.
- Спасибо вам огромное, доктор Сон. Даю вам слово, что теперь лично возьму под свою опеку племянницу. Давно было пора это сделать. Давно. И тот кто сделал это с ней, он получит по всей строгости кодекса клана. - в последних словах женщина сомневается, потому что против главы никто не пойдёт. И она в том числе, но она хотя бы уже открыто заявляет, что больше не позволит Чонгуку причинить боль Джису.
Джису не знает сколько проспала или же пролежала в полусознательном состоянии, но она слышала всё, что говорили рядом с ней. Она слышала, как тихонько плакала тетя Лиён, как аккуратно и нежно гладила ладонью её перебинтованную руку, как целовала в висок, прежде чем выйти, слышала её заботливое «я заберу тебя домой, когда очнёшься». Дядя Донгон приходил один раз, он просто стоял молча, ничего не говорил. Ли Сухёк делал тоже самое, молчал, но по-особенному, и Джису пока не знала, что конкретно особенного в его молчании. Казалось, что всё это с ней происходит в альтернативной реальности, потому что это невозможно, просто невозможно. Либо она окончательно свихнулась и всё это плод её больного воображения.
Пробуждение было мерзким и тяжёлым, Джису совсем не хотелось возвращаться в ту жизнь, может прикинуться сумасшедшей? А что, белые мягкие стены в отдельной палате всё лучше, чем её старая спальня, что хранит в себе кучу жутких воспоминаний. Несколько раз моргнув опухшими веками, она всё же открыла глаза, понимая, что в палате нет света. Уже хорошо. За молочными жалюзи еле пробивался едва различимый отблеск от луны. Ночь.
Болело и саднило везде, даже в тех местах, где по идее болеть не должно. Встать с кровати получилось с четвёртой попытки, иголка капельницы тут же была выдернута, движение получилось какое-то резкое, поэтому тонкая струйка крови скользнула вниз, обвивая указательный и средний пальцы бордовыми дорожками. Больничная пижама была слишком большой, брюки еле держались на бёдрах, цепляясь за выпирающие тазобедренные косточки, рубашка держалась только на острых плечах, повиснув как на тонкой вешалке.
Джису двигалась в одном направлении, даже не думая о последствиях, она хотела просто заснуть, закрыть глаза навсегда. С неё хватит, она больше не может. Не сумеет. Господи, она даже готова простить его. И это чистая правда, она простит, потому что. Потому что. Она мерзкая и противная.
Сама себе противна, но ничего со своими чувствами не может поделать.
Она так и будет цепляться за него, так и будет прощать. Раз за разом. Он её травить ядовитой любовью, а она будет пить эту любовь и просить ещё.
- Чонгук оппа, почему никто не любит злодеев в сказках? В них принцессы всегда выбирают только принцев. - Джису послушно сидит на коленях брата, пока тот с блаженным видом, заплетает её косы причудливыми способами.
- А за что любить злодеев, они же похищают принцесс, закрывают их в темницах, мучают. А потом появляются принцы и спасают их, поэтому принцессы и влюбляется в них. - Чонгук пытается перебросить непослушную прядь темных волос, но та как назло не поддаётся, он трепетно разворачивает к себе девчушку и натыкается на непонимающий взгляд янтарных глаз.
- Но ведь злодеями не рождаются, они же тоже тоже когда-то были маленькими, кого-то любили, их кто-то любил...просто однажды что-то происходит... - Джису прерывает свою совсем недетскую речь, для шестилетнего ребёнка она слишком быстро повзрослела, должна была повзрослеть. Прошло четыре месяца со смерти родителей, она даже не плачет. Чонгук всегда присматривает за ней, специально оставляет одну, думает, что она стесняется проявлять чувства перед ним, но девочка не плачет, ни одной слезинки не выпускает наружу. - Я же не стану плохой, потому что...потому что есть ты. - маленькая ладошка прикасается к чонгуковой щеке, а на ней кажется тут же кожа вспыхивает. Чон хмурится, перехватывает ладошку и целует, нежно и тепло. «Зато я стану таким. Нет, не так. Я родился плохим.»
- Ты ещё маленькая, чтобы думать о таком. - переводит тему, доплетает наконец своё творение и перевязывает розовой ленточкой, завязывая её в крошечный милый бантик.
- Если ты станешь злодеем, я всё равно буду тебя любить. Обещаю.
- Знаю. - кивает Чонгук и опускает с колен Джису на мягкий ковёр. Девочка срывается с места и бежит в свою спальню, её там игрушки ждут, что принёс любимый братик, их непременно нужно все распаковать. Гостиная превращается в ледяную пещеру, Чонгук вздрагивает, понимая, что его внутренне сознание летит сейчас в бездну, где нет ничего святого и светлого, он в ней сам утонет и Джису за собой потянет.
Какой идиот ставит диван у окна? Джису сначала встаёт на него, пытаясь держать равновесие, потом неуклюже отодвигает жалюзи и ставит босую ногу на широкий подоконник. Честно говоря, она плохо сейчас отдаёт отчёт своим действиям, скорее всего её чем-то успокоительным накачали, потому что нельзя быть настолько равнодушной сейчас. Внутри нет никаких барьеров, никаких тормозов, наоборот, будто кто-то подталкивает её, нашёптывает на ушко: «Сделай. Освободись.». Темная внутри Джису мечется, хочет вырваться наружу, остановить её от необдуманного поступка. «Глупая, этим ты не решишь проблему, не освободишься от него!» - шипит она, пытаясь достучаться до сознания Джису. Но та её и слушать не хочет, в отчаянные моменты своей жизни человек отключается, просто идёт вперёд. Для неё сейчас не существует ни хорошего, ни плохого; ни белого, ни чёрного.
Небо за окном угольно-чёрное, луна слабо светит и не раздражает глаз, раздражает эта чернота. Джису солнце любит, яркие переливы от его лучей, что желтыми тенями заполняли её калифорнийскую квартиру, теплоту и жар, что чувствует кожа, если снять с себя футболку и нырнуть в океан, где вода, как парное молоко. Она всегда тянется к свету, всегда. Она не хочет потеряться в темноте, там ей не место.
В голове всплывает свидание с Тэхеном. Её первое свидание и кажется последнее. Он говорил что-то про созвездия, про Адару. Джису пытается уловить взглядом хоть одну звезду, но предательские слезы размыли всю картинку. Мутные разводы и чернота перед её глазами.
- Жаль, что ты не покажешь мне её. Жаль. - шепчет брюнетка и тянется рукой к ручке окна. Та поддаётся без лишних усилий и палату тут же заполняет прохладный ветер, обволакивая хрупкую фигуру девушки свежим воздухом.
Ещё один шаг и всё закончится.
Она сама всё это остановит.
***
Несколькими часами ранее
- Как в больнице? Что случилось? Блять, а я то думаю, чего она не берет трубку, подумала обиделась. - шипит сквозь зубы Дженни, хлопая ладонью себя по лбу.
- Я не знаю, что произошло... - Тэхён осекается. Знает, ещё как знает, он же сам видел, как Чонгук ударил Джису. А что с ним будет, когда он истинные причины нахождения Джису в больнице узнает, он всю планету сожжет дотла. - Никого не пускают, там оцепление стоит на весь этаж. Приказ Чон Донгона никого не впускать, даже своих.
- Хера себе, что же случилось?! - Дженни плюхается на кровать брата и запрокидывает руки за голову. В кои-то веки он приехал домой ночевать, а не остался в своём пентхаусе. Не придётся ужинать вместе с бесящими предками, а ещё Юнги её ждёт. - Не нравится мне это Тэхён, ой как не нравится.
- Ради бога, только не лезь, умоляю. - Ким ерошит тёмные пряди сестры, ведь он прекрасно знает, что та может вмешаться, к тому же может попасть под раздачу. - У тебя сейчас и без этого куча проблем, например, Харука Тэнно. - давит специально на больное, знает чем отвлечь от подруги.
- Я могу в этой жизни хоть что-то для себя оставить, а?! - озлобленно шипит Дженни, понимая, что брат уже в курсе всех событий. В общем-то, она не особо и шифровалась, но блять, какого хера? - Заебали вы все меня. Вот Джису выпустят из больницы и мы вернёмся в Калифорнию. Всё хватит, загостились. И сестру с собой заберу. И пошли вы все к черту, со своими кланами и кодексами.
- Сбавь обороты, Ким Дженни и не забывай, с кем разговариваешь. Моё терпение тоже не бесконечное. - Тэхён резко меняется в лице, теперь он не старший брат, который готов все её капризы исполнять, а бесчувственный глава клана Ким, она не имеет права не подчиняться ему. - Я сказал не лезть тебе, значит, не лезь. Я не хочу хоронить тебя раньше времени. Дом Чон это не какая-то шайка, они очень влиятельные, даже у меня нет такой власти, а мы идём на равне с ними.
- Тэтэ, я за Джису переживаю. - сглатывает Дженни, понимая, что всё же иногда стоит контролировать свою дурость.
- Я же сказал, что сам разберусь. А ты лучше присмотри за сестренкой, уверен, у вас сейчас очень много вопросов друг перед другом. - секунда и глава перестраивается на волну заботливого братика. Тэхён тянется к девушке и оставляет влажный поцелуй на её лбу. - Пошли, ужинать без нас не начнут. И ещё, я выделил Харуке номер на пару месяцев, пусть уже переедет из того клоповника. И вообще, почему ты ей позволила там жить?!
- Да, с ней споришь, проще головой стену пробить. - злится Дженни, поднимаясь следом за братом с кровати.
- Ну, по крайней мере, теперь ты почувствуешь, как я себя ощущаю все эти двадцать лет. - саркастично выдаёт Тэхён и подмигивает перед выходом.
***
- Джису. - доносится откуда-то со спины, а потом тёплые руки хватают тонкую талию и прижимают к себе. Это Ким Тэхён, тот кто её только что лишил права выбора, тот кто вернул её в собственный ад. - Так ты блять, её защищаешь?! - едва слышно шипит блондин, берет девушку на руки и несёт к больничной кровати, трепетно кладет и заворачивает одеялом. - Закрой окно, придурок.
- Я бы не вышел, если ты не стал прорываться сюда. - злобно рычит Сухёк, пряча виноватый взгляд от Джису. - Уходи. У меня четкий приказ, стрелять в любого.
- Ты выстрелишь в волка, который только что спас тигрицу, хотя охранять твой первостепенный долг и не только охранять, но и уберегать от необдуманных поступков. Чему вас, блять, в клане только учат?!
- Зачем приехал? Чего вы все хотите от неё, она же ребёнок ещё, посмотри до чего её Чон довёл...убери уже от неё свои лапы.
- Знаешь, я даже закрою глаза на то, что ты мне тыкаешь, ей богу, пропущу мимо ушей, но если ты ещё раз дотронешься до меня, я выброшу тебя в окно, и похуй, что ты неприкосновенный.
- Тэхён почему ты здесь? - еле произносит Джису, всматриваясь в его ореховые глаза полные беспокойства. Она смотрит так, будто он нереальный, а плод её воображения. В голове непроглядный туман и панический страх. Что же она наделала? Или не успела? Может она всё-таки прыгнула и попала в собственный рай, где её ждал Тэхён?
- Сладость, прости меня, что...
- Я рада тебя видеть, Тэхён. - перебила его девушка и выудила руку из одеяла, она потянулась к нему и дотронулась липкими от крови подушечками пальцев до его щеки. - Настоящий. - выдохнула она, прикрывая глаза на пару секунд. - Сухёк, всё в порядке, оставь нас на несколько минут. - Джису не повернулась в его сторону, но парень понял по интонации, что она доверяет главе Ким. Брюнет вынул из кобуры пистолет, снял с предохранителя и положил его на тумбочку, которая стояла рядом с кроватью.
- Я верю вам, но не доверяю ему. - спокойно произнес Сухёк, мазнул раздражающим взглядом по Тэхёну, а затем вышел, давая распоряжения охране.
В палате стало тихо-тихо, было слышно только как жужжит кондиционер, а ещё слабо уловимое дыхание Джису, Тэхён же дышал через раз. Он смотрел на темноволосое ангелоподобное создание перед ним и не мог произнести и слова.
- Он больше никогда не ударит тебя, никогда не прикоснется к тебе, обещаю. - захрипел блондин, осторожно отстраняя ладонь Джису от своего лица. Тэхён вынул несколько салфеток из тубы и аккуратно провёл ими по тыльной стороне, а потом по хрупким пальчикам. Его руки впервые тряслись при виде крови, потому что это была её кровь, кровь Джису.
- Не делай этого, Тэхён. - с грустью протянула девушка, наблюдая за тем, каким сейчас нежным и заботливым пытался казаться Ким. Её ломало от него, от такого Тэхёна. Она не привыкла к такому отношению. И не хотела привыкать, потому что не верила в своё светлое будущее.
- Знаешь, я больше не хочу тебя слушать, потому что когда я тебе уступаю, обязательно происходит что-то ужасное. - с рукой было покончено и он снова вернул её на место, укутывая одеялом, будто она маленькая девочка. - Я не лучше Чонгука, возможно даже хуже, но я бы никогда, слышишь, никогда не смог бы причинить тебе боль. - ореховые глаза смотрят на неё с теплотой, без какой-либо пошлости или животного желания, в них океан нежности, который окутывает своими тёплыми волнами.
- Ты ничего не знаешь обо мне, а когда узнаешь, то наврятли захочешь снова вот так смотреть. - уголки янтарных глаз дёрнулись, тонкие дорожки из слез побежали вниз, оставляя влажный след на бледном лице.
- Пообещай, что больше не будешь делать глупости, хорошо? - Тэхён провёл большим пальцем сначала с одной стороны, потом с другой стирая мокрые разводы. Ему было больно смотреть на Джису, он готов был прямо сейчас её забрать, увезти подальше, зачем ждать благотворительный бал.
- Пообещай, что мы посмотрим на Адару. - шепчет Джису, а сама медленно хлопает пушистыми ресницами, её клонит в сон. Устала. Очень устала.
- Обещаю, сладость. - тяжело выдыхает Тэхён, он наклоняется к ней и осторожно целует в висок, чувствуя солоноватый вкус на коже от её слез.
- Тогда и я обещаю. - еле произносит Джису и проваливается в теплоту его рук, он останется с ней даже во сне, будет охранять. Больше никакой темноты и антрацитного озера, теперь вокруг только яркое солнце и Тэхён, который пообещал. Она верит ему. Он не может её обмануть. Он же спас её.
Тэхён выходит из палаты держа в руках пистолет Сухёка, он отдаёт его ему:
- Башкой своей отвечаешь, если с неё хоть волос упадёт, клянусь. - Ким тяжело выдыхает, запуская пятерню в свои не уложенные волосы. - Я не только тебя жизни лишу, но всех твоих ближайших родственников. Мне нужна её медицинская карта.
- Зачем?
- Затем, что я хочу знать, что с ней. - рявкает Тэхён, ему похуй что он тут один, а его люди ждут внизу. Он глава Ким и его не испугает свора шавок Чона. Ли мешкает, он не доверяет ему, но всё же кивает одной из медсестёр, что сейчас стоят в стороне и трясутся от страха. Девушка протягивает планшет с бумагами, Тэхён забирает его и идёт к выходу. - Ещё увидимся. - бросает он напоследок и скрывается за матовыми дверьми, которые автоматически за ним закрываются.
***
Неделю спустя
Чонгук и сам не понимает, почему всё спустил на тормозах, а ведь он был должен хоть как-то осадить отца, потому что он глава клана, против него нельзя идти. Хотя ответ очевиден - ради Джису. Из-за неё он стал каким-то мягкотелым, поддающимся на компромиссы и уговоры, а так не должно быть, потому что есть кодекс и его нельзя нарушать. А сколько пунктов он уже упустил? Ещё немного и его собственные люди перестанут бояться и уважать, а дальше авторитет упадёт и среди конкурентов.
Хорошо, что сегодня встреча с колумбийцами и есть на что отвлечься. И пусть они согласятся на договор, потому что если они его подставят, то Чонгук сорвётся на них, а им лучше не знать, каким он бывает в приступе гнева.
Чонгуку было всего одиннадцать, когда отец силой заставил его присутствовать при встрече, где подписывали договоры о поставке наркотиков под прикрытием благотворительной помощи в горячие точки, где была необходима поддержка для местных жителей, которые страдали от боевиков. Договор был успешно подписан, но буквально через пять минут после рукопожатий, всех кто находился в помещении со второй стороны были убиты, они даже сообразить не успели, потому что всё было заранее подготовлено. Ни у кого из присутствующих оружия не было, даже у охраны дома Чон, а вот у девиц, которые якобы работали официантками, и должны были потом скрасить вечер гостей, с легкостью и грацией кошки одновременно перерезали взрослым мужчинам глотки, даже не моргнув глазом или поморщившись. Оставался один, господин Бён. Чонгук помнит выражение его лица: на нем не было страха, только лишь презрение, потому что Донгон поступил низко, не по правилам. Но какие могут быть правила в преступном мире? Эти правила даже внутри клана не всегда работают. «Кто сильнее, тот и музыку заказывает!» - шутливым тоном произнес отец Чонгука и вручил сыну нож в руки. Ему не нужно было говорить, что делать дальше, он и сам понимал всё прекрасно. Билли ещё по дороге ему объяснил, что нельзя плакать, отворачиваться, морщиться и самое главное, отказываться. Чонгук думал, что ему будет тяжело, что он не сможет. Но он смог. Одним резким движением он полоснул вдоль горла, багровая кровь попала ему на руки, медленно капая на пол под ноги. Убивать было не страшно, страшно было потом закрывать глаза и видеть этот взгляд, который будет его преследовать до самой смерти. Он не плакал, когда отмывал руки от крови. За него плакала его мать, Лиён сидела в спальне на его кровати и скулила в кулак. Она прекрасно знала, что ждёт её сына, лишь умоляла мужа дать отсрочку тому, ведь тот ещё совсем ребёнок, но Донгон был непробиваем. Чем раньше он посвятит Чонгука в свои дела, тем будет лучше для него. Как же она завидовала, что у Суран родилась дочь, ей бы тоже хотелось, чтобы Чонгук родился девочкой, тогда бы он не стал наследником на престол.
- Ты готов? - в кабинет заходит Хосок, поправляя ворот белоснежной рубашки. На нем вишневого цвета костюм от Valentino, этого же бренда черные лаковые туфли, темно-каштановые волосы уложены и зачёсаны назад. Прямо сейчас можно идти на подиум и лишать всех моделей работы.
- Да. - без особого настроения кивает Чонгук и поднимается на ноги. Костюм от Dior иссиня-черного цвета, шёлковая белая сорочка с пуговицами из сапфиров, синие туфли из мягкой замши, всем видом Чон показывает кто он и что из себя представляет.
- Хэй, дружище. Сегодня наш вечер, и как бы он не закончился для других, для нас он будет удачным во всех смыслах. - Хосок подходит к нему и по-братски хлопает рукой по плечу. - Я таких пташек нам заказал, ммм, закачаешься.
А в мыслях Чонгука только одна пташка, которую он не видел уже целую неделю. И ох, как же ему хочется сейчас всё послать к херам: и колумбийцев, и совет, и отца, и мать, которая с ним и так не общалась, а теперь и совсем перестала реагировать на собственного сына, видя в нем только главу клана. Вот прям взять и сейчас послать всё и всех далеко и надолго.
***
Джису впервые за всю неделю подошла к окну спальни. Время приблизилось к пяти часам вечера, солнце всё ещё ярко светило на небе, одаривая своим теплом всё вокруг.
Спустя несколько дней проведённых в больнице, Джису попросилась домой. Тетя Лиён тут же обрадовалась, не скрывая своего восторга перед всеми, хотя сама совсем недавно говорила племяннице, что будет холодна в присутствии посторонних. Но у Джису не было желания копаться в этом цирке, её волновало сейчас совсем другое.
Что с ней произошло? Как она могла так легко сломаться и пойти на такой шаг? А если бы Тэхён не успел и она бы...
Об этом Джису старалась не думать, она переключалась на что-то другое, например, что очень соскучилась по Дженни. Со всей этой неразберихой и негласными разборками между домами Чон и Ким, девушки решили, что стоит немного отстояться в стороне. В конце концов когда они вернуться в Калифорнию у них будет уйма времени и они его с лихвой восполнят. К тому же Дженни сейчас была занята младшей сестрой, Юнги. Дженни присылала подруге фотоотчёт всего чем они занимались с младшей, ещё одно занятие, что отвлекало Джису.
Синяк на лице почти сошёл, разбитая губа практически зажила, тоненькие швы на запястьях рассосались, лишь цветные синяки всё ещё украшали их, фиксирующий корсет Джису носила только если активно двигалась, а сидение в четверых стенах нельзя было так назвать, была ещё одна травма, но о ней Джису даже и в мыслях не хотела думать.
Она вообще, предпочитала считать, что ничего не произошло. Это был всего лишь очередной кошмар, который она видит на протяжении четырёх лет. Однажды он исчезнет, останется только лёгкий налёт и тот со временем смоется слезами, её собственными.
Профессор Смит по общей психологии как-то дал ей дельный совет:
- Джису, если тебе очень плохо и совсем не с кем поговорить, то напиши все свои переживания на листок, сложи его, а потом подожги. Пепел развей по ветру, можно с моста или с крыши, неважно. Может быть всех проблем это не решит, но вот здесь. - седовласый старичок ткнул указательным пальцем в грудь, держа при этом свои очки.
- Тут, тут тебе значительно полегчает.
Джису ещё ни разу не прибегала к этому способу, но сегодня от чего-то хотела его использовать. Она не знала, поможет ли он, но ведь попробовать можно.
Она приняла душ, привела себя в порядок, даже нанесла дневной макияж, не хотела пугать своим видом прислугу, да и людей на улице. Тетя Лиён сияла, как рождественская ёлка от счастья, что Джису решила выйти из-заточения. Она всё кудахтала, чтобы та переоделась в более приличную одежду, но поймав грустный взгляд племянницы, сдалась. Честно говоря, Лиён считала, что девочка снова уйдёт в себя, закроется, не захочет никакой социальной жизни, поплотнее укутается в собственном коконе и будет сидеть дома.
- Чонгук сейчас занят колумбийцами, поэтому не думаю, что вы столкнётесь. - как бы невзначай бросила женщина, поправляя бутон крупных белых роз в вазе на столе. Сначала цветы корзинами привозили в больницу, а потом стали доставлять в дом. Никаких записок или хоть маленького намёка от кого. - Кто же этот загадочный Ромео?! - тетя Лиён резко перепрыгнула на другую тему. Она старалась не говорить с Джису о сыне, и тем более что-то выведать у неё самой. Во-первых, её опасения подтвердил муж, который лично видел, что сотворил Чонгук, а во-вторых, до неё дошло, что происходит это не впервые, ответ сам по себе появился, почему Джису захотела уехать в Америку посреди учебного года.
- Тетя, а мне действительно необходимо быть с вами на благотворительном балу? - Джису отошла от зеркала, поправляя лямку джинсового комбинезона.
- Милая, я бы очень хотела и сама туда не ехать. - выдохнула женщина и повернулась к темноволосой. - Знаешь, мы не можем нарушать правила, мы не можем даже дышать свободно, хотя власти и денег у нас столько, что можно было бы уже собственную планету создать. - Лиён подошла ближе к Джису, она заправила волнистые пряди за уши, обхватив её лицо ладонями. - Но есть кодекс, перед которым мы должны молча склонить колено.
- И нет никаких лазеек, чтобы сбежать от такой жизни?
- Есть. - кивнула тётя. - Смерть.
Они так спокойно говорили об этом, словно обсуждают последние модные тренды или очередной вышедший фильм. На лицах никакого страха, только лишь холодное безразличие.
- Когда ты снова уедешь учиться. - почти шёпотом начала госпожа Чон. - Донгон будет всячески давить на Чонгука браком, да и совет не раз уже поднимал этот вопрос. Возможно свадьба и новая семья отвлекут его от тебя. Милая, как бы я хотела всё это вычеркнуть из твоей жизни, как бы я хотела. - они прижала к себе племянницу, осторожно обнимая, помня о том, что рёбра у Джису ещё не срослись.
- Я не успею вернуться к ужину, не ждите меня. - прошептала в ответ брюнетка, сомкнув руки на талии тети.
- Ах, да. - уже более громко и наигранно выдала госпожа Чон. - Завтра поедем выбирать нам наряды, немного развеемся. - она незаметно подмигнула Джису и как-то загадочно улыбнулась.
- Хорошо. - кивнула та.
Ли Сухёк стал для Джису её собственной тенью. Он всегда был где-то рядом, даже если та не просила, он все равно находился на близком расстоянии. Вот и сейчас он шёл по правую руку, разговаривая с охраной по наушнику.
- Сухёк, можешь не обращаться ко мне госпожа Чон. Я каждый раз непривычно дергаюсь от этого. Зови меня просто Джису. - попросила девушка, когда они сели в белый Maybach Landaulet. Формально по документам Джису была Ли, но она принадлежала к клану Чон, а значит фамилия, которая досталась от её отца не имела никакой силы, и для всех она была Чон Джису.
- Госпожа Чон... - начал Сухёк, но поймав умоляющий взгляд девушки, оборвал начатое предложение.
- Просто Джису. - снова повторила та. - Это же так легко. Попробуй.
- Джису. - еле слышно произнёс брюнет, смакуя буквы на губах.
- Вот видишь. У тебя хорошо получается. - радостно воскликнула Джису, хлопая в ладоши.
Сухёк нахмурился, он был безумно рад, что Джису пришла в себя, несмотря на то, что произошло. Как же он был зол, как же он ненавидел себя, что уехал в тот вечер, ведь из-за него всё случилось. Это он так думал, на самом же деле ничьей вины не было в том, что Чонгук одержим Джису. И тут никто и ничто не остановит его. Сухёк и Тэхён лишь усилили эффект, но никак не были изначальными возбудителями проблемы.
- Я же правильно прочитал адрес куда мы едем?
- Да. - кивнула Джису и посмотрела в боковое зеркало. - Зачем так много охраны?
- Не переживайте, среди них нет людей Чон Чонгука. Охрана исключительно от вашего дяди. Страховка. - почти шипя, ответил Сухёк, сильнее вцепившись руками в руль.
- Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал. - выдохнула Джису, прижимаясь спиной с мягкой коже сидения.
- Не знаю чем ваш дядя его припугнул, но Чонгук никак не интересовался вами эти дни. В следующий раз если он захочет...ему придётся убить меня.
- Сухёк. - повысила голос Джису, прожигая его взглядом. - Я же сказала.
- Простите, Джису, но у меня есть не просто рабочие обязанности перед вами, но и долг. Вы спасли мою жизнь, теперь настала моя очередь спасать вас.
- И всё же...
- И всё же, вы важнее, чем моя жизнь. - перебил её брюнет, выезжая за ворота с поместья Чон.
***
Юнги договорилась встреться с Дженни в торговом центре, в том самом дешёвом кафе где сестра покупала овощные равиоли. И старшая очень сильно опаздывала, уже на целых сорок минут. Чтобы хоть как-то скрасить время ожидания, Юнги пошла в гипермаркет цифрой техники, тем более, что ей была необходима новая мышка, так как Дженни нечаянно сломала её. Чтобы загладить вину перед младшей, она тут же перевела тройную стоимость повреждённой ценности на карту сестры, именно так завывала Юнги, искусственно плача над пластиковой развалиной.
Найти необходимую вещь не составило труда, в таких магазинах Юнги чувствовала себя, как рыба в воде. Она даже дала несколько нужных советов потенциальным покупателям, которых нагло обрабатывали консультанты, желая выудить из них побольше деньжат.
Юнги шла через отдел музыкальных инструментов, прижимая к груди заветную коробку. Вообще, она могла и сама купить себе такую мышь, деньги у неё были, но что-то не позволяло ей жить на широкую ногу. Да, она забирала эти деньги у очень плохих людей, но разве она сама не станет такой, если начнёт жить за чей-то чужой счёт. Чаще всего Юнги переводила деньги в детские дома или в дома престарелых, даже пару раз помогла приютам для животных.
Засмотревшись по сторонам, блондинка не заметила, как врезалась в очень симпатичного юношу.
- Извините. - тут же затараторила Юнги, цепляясь взглядом за красавчика. «Черт, меня подери, какой хорошенький!»
- Это вы извините, я совсем отвлёкся. - засмущался светловолосый, пропуская через пальцы платиновые пряди. Подтянутая и ладная фигура в голубых джинсах с дырявыми коленями, белоснежная худи со щитом капитана Америки, такие же белоснежные джорданы и кожаный рюкзак от Converse.
- Вау. - выдохнула Юнги, останавливая свой взгляд в районе шеи парня. Чимин непроизвольно облизнул пухлые губы, не понимая реакции блондинки. Он тоже рассматривал её, хотя пытался это тщательно скрыть. Смущался. Джинсовые шорты, открывали вид на длинные стройные ноги с еле заметным загаром, укороченный топ свободного кроя лимонного оттенка, джинсовая жилетка размера oversize, пожалуй, в ней они бы оба поместились и ещё место осталось, голубые Nike с завышенным голенищем, на плече висел небольшой рюкзак желтого цвета, на кармашке висел брелок с фигуркой Гермионы. - Это же Orpheus от компании Sennheiser. Впервые наушники были представлены на выставке в 1991 году - это самые лучшие наушники за всю историю их существования. Их главная особенность заключается в том, что они выполнены микроскопически тонкой диафрагмы покрытием из платины и электродов, которые изготовляются из специального стекла, это позволяет получить идеальное звучание. Они выпущены в ограниченной партии всего 300 штук. Никогда бы не подумала, что встречу живого человека с таким настоящим сокровищем. - на одном дыхании выпалила Юнги, всё ещё пялясь на наушники, что висели на шее Чимина. Пак очень сильно расстроился, ведь он то подумал, что симпатичная блондинка запала на него, а тут вон оно что, она просто хорошо разбирается в технике.
- Первый раз встречаю девушку, которая так много знает про что-то...ну не про одежду и косметику. - шутливо выдохнул Чимин, снова облизывая губы. «Как там учил Джин хён, если понравилась, спроси номер телефона.» - подумал он про себя. - Меня зовут Пак Чимин. - он протянул свою ладонь блондинке.
- Юнги Тэнно. - ярко улыбнулась девушка, сама не понимая, чего это она лыбится, как придурошная. Может это пранк какой? Или шоу скрытая камера, сейчас выскочит персонал и начнёт ржать над ней.
- Я ещё никогда не встречал такой красивой и умной девушки.
«Ну, точно издевается!» - скуксилась Юнги, подготавливая себя к тому, что сейчас облажается перед кучей незнакомых людей.
- К сожалению, я сейчас очень тороплюсь. - продолжил Чимин. «Ага, началось.» - Дай мне пожалуйста, свой номер телефона.
- Хорошо. - кивнула Юнги, не убирая блаженной улыбки с лица. «Стоп, что? Номер телефона?»
- Вот, набери меня. - Пак протянул ей свой телефон, заранее разблокировав его.
Девушка стала набирать выученные цифры, чуть не выронив дорогой гаджет, но смогла сдержать себя. «Кто он такой вообще? Сынок президента? Откуда у него столько денег?»
- Замечательно. Был рад столкнуться с тобой, Юнги. - подмигнул Чимин, убирая телефон в карман джинсов. - Я тебе напишу позже. Ещё увидимся.
- Увидимся, - кивнула Юнги на манер китайского болванчика. Она так бы и осталась стоять на месте, провожая блондина взглядом, если бы её мобильный не зазвонил, а на экране появилось лицо Дженни.
***
Когда Тэхён изучил медицинскую карту Джису, он несколько минут смотрел перед собой, не зная, что делать. Нет, он конечно, знал, что прямо сейчас он должен поехать к Чонгуку и снести ему башку. Но блять, в очередной раз остановил себя.
На следующий день он отменил всю работу, все встречи и просто изучал личное дело Ким Джису.
Дочь предателей, потеряла родителей, когда было шесть лет. Их казнили по закону кодекса. Очень странно, что её оставили в живых, скорее всего кто-то воспользовался кольцом клана, а может было и что-то ещё. В шестнадцать лет уехала в Калифорнию посреди учебного года. Тут тоже что-то не клеилось и это жутко бесило Тэхёна, капнуть глубже он пока не мог, но обязательно это сделает. И даже знает, кто именно ему достанет всю информацию. А всё остальное было чисто формальное: любимый цвет, фильм, музыкальные предпочтения, любимая еда и десерт, никаких отношений, никаких свиданий, никаких мальчиков, учеба, учеба и ещё раз учеба. Тэхён даже рад, что в жизни Джису появилась его сестра Дженни, она внесла в её серую жизнь немного цветных красок. Ему ли не знать этого.
Ким старался не навязываться все эти дни, к тому же Джису увезли в поместье Чон, туда он опять же не мог заявиться без серьезного повода. А повод, сука, серьезный был, но он не мог открыто опозорить Джису перед Чонами. Он присылал огромные букеты белых роз для неё, находя общее сходство девушки с этим цветком. Джису так же чиста и невинна, как белый бутон.
А сейчас он ехал в такси, зная, что Джису едет в парк, куда он насильно увёз её на первое свидание. И от слова «насильно» его всего передергивало и ломало. Намджун конечно, не погладит его по голове за то, что поехал без охраны и машины, но так он по крайней мере не привлечёт внимание Чонгука. А судя по тому какой кортеж сопровождал Джису, Тэхён был уверен, что глаза и уши Чона будут всюду.
Ким Тэхён не знал, как смотреть в янтарные глаза своей сладости, не знал с чего начать, он чувствовал себя каким-то влюблённым школьником в пубертатный период.
- Ну, надо же, суровый глава клана Ким смущается перед девушкой. - ухмыльнулся Тэхён, смотря в окно такси. В руках он держал одну единственную розу голубого цвета, бережно оберегая нежный бутон. Он непременно украдёт Джису, даже если она будет против, больше он не допустит, чтобы кто-то обидел её.
Смешаться с толпой и пройти мимо людей дома Чон получилось очень даже легко, Тэхён оделся в самую обычную одежду, хотя такой и не было в его гардеробе, но зато он нашёл её у одного из сотрудников его финансового отдела, подписав ему чек на внушительную сумму. Соображать пришлось быстро, когда один из его людей, что вёл слежку за Джису, сообщил, что она выехала из поместья Чон, а через десять минут сбросил точный адрес, куда направляется весь кортеж. Оставалось надеяться, что Джису гуляет не в сопровождении двадцати охранников.
Знакомый силуэт он узнал издалека, Джису стояла на той самой лужайке из газона, которая расстилалась зелёным ковром перед искусственным озером. Она была одета в смешной свободный джинсовый комбинезон, голубую футболку с длинными рукавами, а на ногах ярко-красные converse. Рядом никого не было, хотя стоп, вон Сухёк в тени стоит. Тэхён первым делом подошел к нему, молча кивнул, так сказать заранее, предупредил, чтобы не накинулся на него, а потом уже направился к Джису. Девушка наблюдала, как несколько девочек и мальчиков играют в футбол с детским мячиком. На скамейках за ними присматривали мамочки и бабушки, периодически выкрикивая детишкам, чтобы те были очень осторожными.
Тэхён подошел ближе и втянул аромат сладкой ванили, его тут же начало дёргать. Она же говорила, что использует это масло, когда ей плохо. Он тяжело выдохнул, а потом вытянул руку с розой вперёд, вплотную приближаясь к спине Джису.
- Здравствуй, сладость. - прошептал он, нагибаясь над её ухом.
- Я знала, что ты приедешь. - прошептала в ответ брюнетка, спокойно реагируя на такую близость от Тэхёна.
- Прости, что раньше не мог. - выдохнул он, обнимая её другой рукой за талию. Господи, как же его ведёт, он сейчас расплавится прямо у ног Джису, если бы он был щенком, то непременно вынул бы сейчас язык и скакал вокруг неё от радости, виляя хвостиком.
- Спасибо за белые розы. Но только, ты же должен был уточнить...смысл и значение этого цветка. - как-то неуверенно произнесла Джису, разворачиваясь к нему лицом. Черт, Тэхён утопал в янтарях напротив, он напрочь забывал обо всем и всех. Его даже не смущали посторонние взгляды и перешёптывания.
- Конечно, знаю, потому и присылал тебе их. Сладость, это тебе. - кивнул светловолосый, снова протягивая розу Джису. - Роза голубого цвета - это символ таинственности. Она неординарна и загадочна, поэтому её дарят девушке, такой же загадочной и недоступной. А ещё этот цветок выражает очарование, восхищение и первую любовь.
- Я...не знаю, я не могу...
- Сладость, не разбивай моё сердце. - Тэхён аккуратно вкладывает розу в ладошку Джису. Ткань футболки на рукаве немного задирается и Ким видит шрамы и синяки на тонком запястье. Блондин бешено шипит сквозь зубы, но заметив испуганный взгляд тут же успокаивается. - Как насчёт небольшой прогулки?
- Тэхён, не думаю, что тебе стоит рисковать своей жизнью ради такой...ради такой как я. Ты же ничего не знаешь. - Джису опустила глаза, но розу всё-таки прижала к себе, будто держала что-то очень дорогое в руке.
- Сладость, ты тоже ничего не знаешь обо мне. - прохрипел Тэхён, еле сдерживая внутри себя волка, он хотел накинуться на Джису, сомкнуть клыки на ней, оставить метку, а потом увезти с собой навсегда. - Может попробуем узнать друг друга, как тебе такое предложение?
- Я дочь предателей, что может быть ужаснее. - почти плача, произнесла Джису, снова поднимая взгляд на своего спасителя. - Я мерзкая и...
- Сладость, ты всерьёз думаешь, что меня волнуют твои родственные связи? - Тэхён легонько дотронулся подушечками пальцев до её подбородка, приближаясь ближе. - Сейчас мы идём гулять и больше не говорим о таких глупостях. Давно я не кушал мороженое в рожках, какое ты любишь?
- Фисташковое.
- Серьёзно? - как-то по-детски выдыхает Ким, запрокинув голову назад, радостно улыбаясь. - Это моё любимое мороженое. Я же говорил, что это судьба, сладость.
Джису смотрит на Тэхёна и боится моргнуть, боится, что всё это ей кажется, боится, что солнце исчезнет с небосвода, боится, что он шутит над ней, боится поверить ему. Но он же спас её, он же сейчас обволакивает её нежным взглядом. Джису не умеет чувствовать так, как это делает Тэхён, она совсем в этом не разбирается. Но почему же мертвое сердце трепещет внутри и бьется об ребра, как маленькая пташка в клетке, почему же дышать хочется полной грудью, почему же улыбка сама по себе появляется, когда она смотрит в его безумно красивые ореховые глаза, почему же все страхи исчезают, стоит ему прикоснуться к ней?
И этих «почему» бесконечное количество.
«Честно, когда я встретила тебя, я и понятия не имела, что ты будешь значить для меня так много.»