Тонкая грань
Утро пришло быстро. Слишком быстро.
Лея проснулась первой — с тёплым светом на лице, в своей постели, с чётким пониманием, что прошлой ночью всё изменилось. Дима всё ещё спал, на спине, одной рукой раскинув простыню, а другой лежал там, где минутами раньше была она.
Её сердце било ровно. Ни паники, ни сожалений. Она просто встала, накинула халат и пошла на кухню — включить кофе.
Дима появился через двадцать минут. Уже одетый, собранный, с лёгкой тенью неуверенности во взгляде.
— Ты рано.
— Ты поздно. — ответила она, не оборачиваясь. — Кофе будешь?
— Обязательно.
Он подошёл ближе, взял чашку, вдохнул аромат.
— Мы взрослые. Всё нормально.
— Согласна. — Она повернулась, встретила его взгляд. — Только не начинай утро с “об этом поговорим”. Это не мой стиль.
Он улыбнулся — чуть уставший, чуть смущённый.
— У тебя вообще стиль интересный.
— Я не стараюсь. Оно как-то само.
---
Офис гудел глухо — как всегда по утрам, когда нервы ещё тонкие, а кофе — слишком слабый.
Лея сидела за компьютером, листая фото с допроса Руднева — второго свидетеля по делу. Он врал. Это было очевидно даже без экспертизы. А Дима, как обычно, ушёл в обход, не предупредив.
Он вошёл в офис спокойно, но с порога словил её взгляд.
— Ты где был? — холодно, чётко.
— Работал. — бросил он. — Узнал, что Руднев за последние три дня снял две квартиры. Одну — на имя жены, другую — на фейковые документы.
— Отлично. Жаль, ты не посчитал нужным сказать мне это вчера. Вместо того, чтобы... — Она резко замолчала.
Он подошёл ближе, на стол бросил флешку.
— Ты злишься, потому что я работал один, или потому что ты не знаешь, как теперь со мной себя вести?
— Я злюсь, потому что мы — напарники. А ты, как мальчишка, закрылся и полез в дело один.
— Потому что я привык решать сам. Без лишних разговоров.
— Ну, прости, что мешаю твоей великой автономии!
Он навис над её столом. Глаза — в упор.
— То, что мы переспали, ещё не значит, что ты теперь можешь ставить меня на место, как будто мы в твоей квартире, а не в отделе!
Тишина.
Даже принтер заткнулся.
Лея медленно встала, глядя ему прямо в глаза.
— Расслабься, Масленников. Я не собиралась ставить тебя “на место”. Я просто думала, что хоть раз ты будешь вести себя как партнёр, а не как самоуверенный придурок.
Она обошла его, резко — сдержанно. Дима остался стоять, прижав пальцы к вискам. Злился — на неё, на себя. На то, что сказал.
Но слово уже вышло. И возвращать его было поздно.