Без права на ошибку
Работа шла медленно, как вязкая грязь под ногами. Подозреваемый по номеру, найденному в телефоне Авдеева, не выходил на связь. Ни по месту регистрации, ни по камерам — как будто испарился.
Лея сидела в одиночестве, разбирая бумаги. Дима стоял у окна, куртка наброшена на спинку стула, рубашка расстёгнута на пару пуговиц. Он молчал, о чём-то размышляя, но взгляд его время от времени скользил к ней.
— Ты заметил? Он не просто не светится, он стёр всё под себя. Даже фото нигде нет. — Лея перевела взгляд с ноутбука на Диму. — Так не бывает случайно.
— Значит, кому-то было важно, чтобы он исчез. — Он отвернулся от окна, пошёл к ней. — Убийство Авдеева — это зачистка. Хвост.
— Вот только кто заказчик — пока не ясно.
На секунду повисло молчание, не из напряжения — а скорее, усталости. В этом молчании было что-то общее. Понимание, что они уже несколько дней работают бок о бок, почти без сна.
Лея потянулась, массируя шею.
— Честно? Я больше не чувствую плеч.
Дима подошёл ближе, остановился рядом. Его голос стал мягче.
— Хочешь, подброшу до дома?
Она посмотрела на него. Усталая, но с тем же огоньком в глазах.
— Звучит заманчиво. Но только если ты не начнёшь спорить про протоколы.
Он усмехнулся.
— Ни слова о протоколах.
---
Квартира Леи встретила их тишиной. Обычные стены, ноутбук на столе, кипа бумаг — всё как у всех. Только в воздухе висело что-то совсем иное. То, что копилось с первых дней.
— Хочешь чего-нибудь? — спросила Лея, проходя на кухню. — Есть чай. И... кое-что покрепче.
— Ты же знаешь, к чему может привести “кое-что покрепче”.
Лея вернулась из кухни с двумя бокалами в руках. Подошла ближе, поставила один перед ним.
— Держи. Коньяк. Надеюсь, не будешь жаловаться.
Дима взял бокал, усмехнулся:
— Если начну — выгонишь?
— Не сомневайся. — Она села напротив, скрестив ноги. — Хотя, может, сначала подсыплю снотворного. Меньше споров.
Он рассмеялся.
— Ты всегда такая обаятельная с коллегами? Или мне одному повезло?
— Ты сам лезешь под раздачу. — Она сделала глоток, прищурилась. — Но, пожалуй, ты и правда особенный.
— Особенный — это сейчас комплимент или угроза?
— Как захочешь. — Уголки её губ дрогнули. — Ты вроде взрослый. Разберёшься.
Дима потянулся к бутылке, плеснул себе ещё.
— Ладно. За разборчивость. — Он поднял бокал. — И за то, что я, похоже, всё ещё пытаюсь понять, что с тобой не так.
— О, это надолго. — Лея встала, взяла свой бокал и медленно подошла ближе. — Можем начать прямо сейчас. Но предупреждаю — справочников не выдаю.
Они оказались ближе, чем были минуту назад. Смех в голосах улегся. Она стояла напротив него, а он смотрел вверх, всё ещё сидя. Между ними повисло то самое «почти». И оно стало невыносимо ощутимым.
— Знаешь... — сказал он, вглядываясь в её глаза. — Ты — худший напарник в мире.
— Почему же? — Она наклонилась чуть ближе. — Потому что не боюсь тебе возразить?
— Потому что каждый раз, когда ты молчишь, становится хуже, чем когда ты споришь.
Она усмехнулась. Их губы были уже рядом. Слишком рядом.
— Значит, ты предпочитаешь, чтобы я говорила?
— Нет. Сейчас — молчи.
Он притянул её за талию. Поцелуй был жадным. Настоящим. Наконец — не сдержанным. Она ответила ему, уронив бокал на стол, даже не услышав стука. Он поднялся, прижимая её к себе, и их тела соприкоснулись от плеч до бёдер.
Дима повёл её назад, не отрываясь от губ. Она отступала, не отпуская его рубашку, пока не упёрлась в спинку дивана. Они упали вместе, сбрасывая одежду вслепую. Движения — точные, уверенные. Как будто делали это не впервые, а просто наконец-то перестали сдерживать то, что давно внутри.
Он гладил её кожу медленно, будто хотел запомнить. Она обвила его ногами, дышала в такт с ним, не отводила взгляда. Не было ничего кроме них двоих. Ни дел, ни преступлений. Только тела, касания и ночь, которая, казалось, наконец дала им разрешение быть просто людьми.
Когда всё закончилось, Лея лежала у него на груди. Молчали оба. Ни обещаний, ни лишних слов. Только дыхание и немного тепла в комнате, где всё вдруг стало слишком настоящим.