65
В этот вечер мне так плохо, что я с огромным трудом отыгрываю четыре иннинга в шахбол.
НЛ.[18]
- Ходят слухи, что тебе перестали давать лекарства, - говорит Бритва и трясет в кулаке четвертак. - Это правда?
- Оставили только капельницу с физраствором, чтобы почки не отказали.
Он смотрит на монитор с моими показателями, хмурится. Хмурясь, Бритва становится похож на ребенка, который ушиб пальчик на ноге, - он не плачет, потому что считает себя уже большим.
- Это значит, что тебе стало лучше.
- Наверное. - Два удара пальцем по кровати.
- Ладно. - Он вздыхает. - Моя королева в игре. Будь осторожна.
У меня немеет спина. Перед глазами все плывет. Я наклоняюсь в сторону и выблевываю на белый кафель содержимое желудка. Содержимого не много. Бритва срывается с кровати, вопит от отвращения и переворачивает доску.
- Эй! - кричит он, но не мне, а камере под потолком. - Эй, тут нужна помощь!
На помощь никто не спешит. Бритва смотрит на монитор, потом на меня и говорит:
- Я не знаю, что делать.
- Я в порядке.
- Еще бы. Ты в полном порядке! - Он мочит в раковине свежее полотенце и кладет мне на лоб. - Хрена с два ты в порядке! Какого черта они не дают тебе лекарств?
- А зачем? - Я с трудом подавляю очередной позыв к рвоте.
- Ну, не знаю. Может, затем, что без них ты умрешь. - Бритва гневно смотрит на камеру.
- Ты не дашь мне вон тот контейнер?
Бритва стирает рвоту у меня с подбородка, складывает полотенце и снова вытирает, хватает контейнер и ставит мне на колени.
- Бритва!
- Чего?
- Пожалуйста, больше не вози мне по лицу этой гадостью.
- А? Вот черт! Да. Держись.
Он хватает свежее полотенце и мочит под краном. У него дрожат руки.
- Знаешь, в чем тут дело? Я знаю. И почему я раньше не додумался? Почему ты не додумалась? Лекарства, наверное, мешают системе.
- Какой еще системе?
- Двенадцатой. Это та, которую в тебя ввели. Шерлок. Хаб и сорок тысяч его маленьких друзей вместе работают над тем, чтобы усилить остальные одиннадцать. - Он кладет мне на лоб полотенце. - Ты холодная. Хочешь, я найду еще одеяло?
- Нет, мне жарко.
- Это война! - Бритва стучит себя в грудь. - Вот здесь. Рингер, ты должна объявить перемирие.
Я трясу головой:
- Никакого перемирия.
Бритва кивает и сжимает мою руку под одеялом. Садится на корточки и собирает рассыпавшиеся шахматные фигуры. Чертыхается, когда не может найти четвертак. Решает, что нельзя оставлять рвоту на полу. Берет грязное полотенце и на карачках вытирает пол. Продолжает чертыхаться, когда открывается дверь и в комнату входит Клэр.
- Как раз вовремя! - срывается Бритва. - Слушайте, а вы не можете хотя бы сыворотку от рвоты ей давать?
Клэр кивает в сторону двери:
- Выметайся. - Она показывает на коробку. - И это с собой забери.
Бритва зло смотрит на нее, но подчиняется. Я снова вижу за этими ангельскими чертами лица нарастающее напряжение.
«Осторожно, Бритва. Это не ответ на вопрос».
Потом мы остаемся с Клэр наедине, та молчит и долго изучает показания на мониторе.
- Ты тогда правду сказала? - спрашивает она. - Хочешь жить, чтобы убить коменданта Воша? Ты же не такая дурочка. - Прямо как строгая мамаша, отчитывающая несовершеннолетнюю дочь.
- Вы правы, - отвечаю я. - Тут у меня нет шансов. Но шанс прикончить вас, надеюсь, подвернется.
Клэр как будто удивлена:
- Убить меня? Откуда такое желание - убить меня?
Я не отвечаю, и она говорит:
- Не думаю, что ты проживешь до утра.
Я киваю:
- А я не думаю, что вы проживете больше месяца.
Она смеется. От этого смеха у меня желчь поднимается к горлу. Во рту горечь. Горло горит.
- И как ты собираешь это сделать? - нежным голосом спрашивает Клэр и кивает на полотенце у меня на лбу. - Задушишь вот этим?
- Нет. Я собираюсь оглушить чем-нибудь тяжелым охранника, взять его пистолет и выстрелить вам в лицо.
Клэр смеется, пока я все это говорю.
- Что ж, желаю удачи.
- Удача здесь будет ни при чем.