Красный генерал

Летом на всю страну прогремел праздник в честь коронации принца. Роскошные пиршества, бесплатная еда, попойки и неконтролируемые прецеденты всевозможных человеческих пороков, целую неделю топили страну в вине и мнимом чувстве свободы. Когда же люди протрезвели от выпивки и оголодали без бесплатной еды их умы вновь вернулись к насушим проблемам. Война между тем продолжала бушевать, порождая на свет своё уродливое дитя из сгустков мародёрства, неконтролируемого насилия, роста преступности и появления новых болезней. Люди, изнуренные подвешенным состоянием, где ни одна из сторон не одерживала победу, а лишь убивала и угнетала народ, обвиняя в этом противников, вышли на улицу.

Планы Магистра работали просто отлично. Появившееся безработица усугубила пьянство, а это в свою очередь породило разбои. Люди устали. Победы, неизменно сменявшиеся поражениями, больше не вызывали восторга и не поднимали патриотический дух ровно также как и извещения о смерти ушедших на войну. И так, потихоньку, народ сломался и отодвинул человечность к задним стенкам своего сознания. Даже оттолкнуло веру. Так и зародилось массовое движение требующие от правительства перемирия. Города, истощенные войной, нуждались в отдыхе.

Дела обстояли плачевно по обе стороны от барьера. И тут, и там люди изнывали от вечных комендантских часов и прятались от патрулирующих улицы военных и служителей закона. Тяжело было всем, но если жизнь элиты не слишком изменилась за исключением тех, кто особенно не нравился Магистру, то вот низшие и средние слои общества извивались в агонии. Массовые сокращения приводили либо к голоду и бедности, либо на изнурительную работу где-нибудь на заводе. Люди, обезумевшие и уставшие, хотели изменений. Их злило идеально ровное положение весов. Их дух был подорван. И вконец концов каждый задал себе вопрос: «А стоит ли это того, чтобы инвенты могли колдовать? Да и к тому же вдруг это и правда приведёт к катастрофе. Мы все слышали о гибели экономики без магии, о том, что придётся обустраивать новый мир, о том, что не сможем лечить болезни... Может и правда лучше чтобы они отказались от магии? Ведь природа всегда права. Ведь они не должны были колдовать. Ведь они другие.»

Возобновились митинги. Народ требовал от правительства перемирия и соглашения с Магистром. Того же они хотели и от короны.

Поэтому осенью в рыжий окрасились не только листья, но ещё и плакаты.

Потом начались переговоры, которые тянулись до самой зимы, чем Эдгар Морэнтэ был крайне огорчён. Вся эта ситуация изрядно мешала ему в расследовании и в составлении списка людей, которым он намеревался перерезать глотки. Но были и свои плюсы, его семейная жизнь приобрела нотки спокойствия, как только бои приостановились. Он стал изредка видеться с матерью, она, кстати, высоко оценила Ребекку и несколько раз настойчиво намекнула на внуков. С отцом же Эдгар больше не пересекался. Ему хватало того, что Коул и так рассказывал ему все, а у самого Эдгара не возникало интереса к личности Льюиса Морэнтэ, хотя тот безусловно делал успехи в наращивании силы и эгоизма.

Эдгар продолжал видеться с Луизой раз в месяц. Они оба понимали абсурдность их перепалки, и Эдгар поспешил принести девушки свои изменения. Ну как поспешил, он выждал месяц, а потом заявился к ней с коробкой ее любимых конфет и вымаливал прощение. Как позже выяснилось, Луизу бы устроил простой разговор, зато Эрнест явно остался доволен, что Эдгар послушал его совета. Вопреки всеобщим ожиданиям девушка не ушла на покой и отказалась притворяться мертвой после восьми месячной секретной операции, на которую ее срочно отправил Эдгар сразу после смерти Сары, чем навлёк на себя гнев отца. Луиза предпочла тайно вернуться к работе вместе с приближёнными и к своему счастью, Магистр особо не следил за такой мелочью как блондинка в его армии воинов. Потому она смогла избежать попадания под командование Льюиса и сократить свои встречи с ним, что нужно заметить, хорошо сказывалось на ее самочувствии. Эрнест же подумывал вернуться к своей работе в клубе на постоянной основе, но пока занимался расследованием с Луизой, а клуб оставил своему заместителю – очаровательной брюнетки, что когда-то давно работала вместе с ним ещё на первой его работе. Как же он не опасался новых неожиданностей от директора спросите вы? Ответ прост. После нападения на так называемую Академию и закрытия всех учреждений образования, Ролан Райс растворился в собственной тени. О нем было так мало слышно, что многие всерьёз поговаривали, что он был убит за помощь министерству или сослан на север за предательство. Однако все это глупые россказни. Магистру было абсолютно точно известно, чем занимался этот мужчина. Ролан Райс продолжал работать с министерством и помогать им в создании так называемого личностного портрета Магистра, что было надо сказать крайне бесполезной затеей. Но это не мешало ему обозначать свою значимость. Даже уйдя в подполье, Ролан был инициатором таких затей как теракты, дабы предотвращать поставки зелий на оккупированные территории, курировал некоторые пытки и участвовал в разработке списков смертников или как ещё говорят потенциальных шпионов другой стороны и тех, кто мог ими стать. В общем Ролан Райс был на своём месте. Любой, кто видел его хоть раз в жизни, сказал бы, что роль государственного интригана подходит ему больше, чем роль директора.

И если казалось, что мир готов воцариться в сердце страны, то до мира в обугленном сердце Эдгара Морэнтэ было ещё далеко. Пусть в его жизнь многое поменялось и по выходным он даже сменял свою форму на льняные брюки и легкую рубашку, когда отправлялся с Ребеккой на прогулку на лошадях, которых он ей подарил, но мыслями он всегда оставался на собственном поле боя. Хотя стоило бы остаться там, где у него было будущее. В месте, где у него была жена, где он наконец восстановил оранжерею и построил отдельный специальный склад для всего того военного барахла, что раньше хранилось под стеклянным куполом. Где солдаты, которых он вместе со своим советом тренировал и обучал, и которые относились к нему не просто как к генералу, а как к другу, тому на кого они могут положиться. Где каждое утро начиналось с нежной улыбки, а каждый день заканчивался сладким поцелуем.

И все же...

Ее черты продолжали видеться Эдгару во всем. Знакомый голос не переступал звучать в голове. Когда, бывало, в разговоре упоминали созвучное имя, то перед его глазами неизменно представала она. Ее жесты. Взгляд. Как он не старался забыть, стереть воспоминания, выжечь их насквозь, истребить ненавистью, он вспоминал ее. Порой за завтраком, когда Ребекка только входила в столовую, его взгляд сперва улавливал их общее сходство. В обед за разговорами о грядущих сражениях, ему чудилось, что секунда и она как призрак войдёт в двери библиотеки как, бывало, это делала раньше и снова все упадут на колени, а она лишь недовольно поморщится. Вечером, когда удавалось убежать побродить среди деревьев его преследовал ее взгляд. Зелёные глаза мерещились ему среди листвы, цветов, в отражении водяной глади. На месте сражений ему неизменно виделось ее безжизненности тело, а когда он приходил к Магистру домой и украдкой смотрел на портрет, то был уверен, что слышит, как она заливается смехом.

Но все это больше не вызывало в нем ни чувства вины, ни отчаянья, раздирающего изнутри. Боль ушла и на ее месте возникла пожирающая пустота, груз которой нес не только он, но и его жена.

Ее схожесть с Сарой стала причиной выбора и в этом Эдгар смог признаться себе слишком поздно. В конце концов то, за что он ее выбрал, стало причиной его ненависти к ней.

И он выбирал оставаться в этом мире. Мире, где Мэри благодаря зельям Ребекки докладывала ему обо всем, что происходило у Мориса. Тут он мог и дальше накидывать чёрный плащ и уходить в закоулки городов. Покупать информацию и встречаться ныне уже с королем, дабы узнавать обо всем первым. В этом мире его лучший друг был мёртв, а единственная подруга каждый день сталкивалась с ущемлением порождаем такими как он. Здесь, его отец нанимал убийц, потому что ему не нравилась кого выбрал его сын. Здесь, его жена превратилась в бремя, которое он нёс, а ее поцелуи становились пыткой. Он возненавидел их непринуждённые беседы и долгие прогулки среди деревьев. Ее смех резал слух, а от лица хотелось отвести взгляд. Здесь было больно, дорого, мерзко и грязно. Каждый лгал, жеманничал и убивал. В его окружении не осталось людей чьи руки не были запачканы кровью. Он воспитывал солдат, наблюдал за пытками и отдавал ужасные приказы. Был тем, кого раньше боялся. Его руны больше никогда не подводили его, ровно, как и клинок, спрятанный за пазухой. Он был силён, бесстрашен и властен. Эдгар создал себя из кошмаров своей юности и обвязал бантом ужасов, что пережил. Поэтому его нельзя было винить в том, что он выбирал мир где любовь всей его жизни превратилась в пепел, от одного неверного решения и где вместо покоя, его преследовали кошмары.

Генерал был одет в чёрное с головы до пят и на удивление это была не форма. На нем был жилет поверх рубашки хорошего кроя и брюки, в которых он мог бы предстать и перед королем, и перед бедняком возле барьера и ни там, ни там не получил бы осуждения. Под прядями чёрных волос блестели голубые глаза. Он стоял в банке, в самом центре столицы и спорил с монашкой, когда прогремел взрыв. Толпа срезу же выбежала на улицу желая понять, что случилось. Банк, в который наведался Эдгар, находился в самой спокойной части страны в люди здесь вблизи короны ещё не почувствовали на себе весь ужас войны. Поэтому выбежав на улицу Эдгар застал перепуганных горожан, что с нарастающей паникой в глазах смотрели на полыхающий корпус дворца. Так как здание находилось в конце улицы, прямо за площадью, отсюда был превосходный обзор. Стекло, вылетевшее из окон, часть стены будто снесло огромным валуном, а главное тела, изувеченные стеклом и камнями. Хоть корпус и закрыли много месяцев назад и врятли внутри кто-то пострадал, но он выходил на площадь, а сегодня там толпился народ – королевский двор устроил ярмарку с развлечениями и палатками со всякими вкусностями, что давно пропали с прилавков.

Глаза Эдгара заблестели в свете угасающего солнца. Сосредоточились на этом живом огне, что пожирал камень и людей, погребённых под ним. Руки парня сжались в кулаки. От напряжения. Волнения. Расчета.

Эдгар сглотнул. Он не доверял королю. Действительно не доверял и никогда не терял бдительность, но он также и уважал его жизнь и жизнь простого народа. Но то, что сейчас произошло в самом центре ещё непоражённого войной города, заставляло его проникнуться сочувствием. Потом и его заглушили руны.

Причиной взрыва была магия. И Эдгар был уверен в этом также твёрдо, как и в том, что под его ногами твёрдый камень. Огонь, охвативший здание, был магическим. Разрушение колоссальным. Огромный корпус, с невероятно толстыми стенами, разнесло в щепки в той части, где, по-видимому, был эпицентр. Но у Эдгара не было не малейший идеи кто, как и зачем это провернул. Взрывать безлюдный корпус глупо. Его восстановят за считаные недели даже во время войны. Напрягало другое. Одному человеку не под силу сотворить подобное. Столь разрушительная магия утеряна. Значит было замешаны запрещённые руны, но значит кто-то должен был иметь постоянный доступ к корпусу, и все же у него бы врятли вышло совершить разрушение такого масштаба. Чтобы в один хлопок разнесло сразу столько камня нужна целую группа сильных волшебников, что означало организованный теракт и если ни Магистр, ни клуб, ни Луиза не были в этом замешаны, никто из тех, кого они знают, то на доске снова появилась неизвестная фигура и всё-таки главного ответа было не найти. Зачем?

- Мистер Морэнтэ? - раздался голос позади.

Благо на улице царила паника и перешептывание, и никто не предал значение громогласной фамилии и юноше которого было не узнать из-за чар.

Эдгар обернулся и увидел незнакомого парня в странном костюме и явно в наспех выполненном лице. Кому-то следовало подучиться рунам, меняющим внешность. Однако Эдгар должен был признать, что даже такой результат уже был чём-то невероятным. Многим даже такое было не под силу.

- Это вам, - сказал юноша и протянул письмо.

Эдгар взял конверт и вскрыв его принялся быстро читать. Подчерк брата всегда ему казался очень красивым. Заострённые, аккуратные буквы выглядели как напечатанные, однако почти всегда складывались в слова, которые в купе своей несли неприятные новости. В этот раз Коул сообщал, что Ребекка чуть ли не присмерти, в чем Эдгар сомневался, зная привычку брата сгущать краски. Однако тот явно был обеспокоен состоянием девушки. Она потеряла сознание прямо во время ужина, чем видимо наделала много шума, а сейчас еле пришла в себя, и очень слаба. Врач прибудет уже совсем скоро, но все понимали, как и Эдгар, что ему тоже необходимо присутствовать.

- Невозможно их оставить и на пару часов, - пробурчал Эдгар себе под нос.

Когда он обернуться чтобы сказать «почтальону» что они направляются обратно домой того уже не было.

Парень снова взглянул на корпус, объятый огнём и пронизанный закатными лучами солнца. Его путь домой займёт не меньше часа, а может и все три, что было совсем не кстати. К тому же было неизвестно сколько прошло времени после того, как Коул отправил письмо. Посыльный, который его доставил мог добираться очень долго, даже с учетом, что он уже был в столице.

И когда Эдгар уже был готов затеряться среди толпы и направиться к своей внезапно заболевшей жене, перед ним вырос ещё один юноша также странно одетый (хотя бы образы разбавляли, ну честное слово) и с такими же успехами в рунах. Однако, когда Эдгар уже протянул руку, чтобы получить очередное письмо, тот направился вперёд прямо сквозь толпу. Эдгару пришлось идти следом. Благо недолго. Они завернули в ближайший грязный и тихий проулок, когда посыльный торопливо пробормотал:

- Министерство готово заключить перемирие. После подрыва северной церкви, крест начал давить на них. Магистр хочет видеть вас генерал и вашего отца. Сейчас же.

Потом отошел подальше к стене, вывел незнакомую Эдгару руну, кирпичи внезапно обернулись дверью и, прежде чем Эдгар успел отойти от шока всего услышанного и увиденного, исчез.

- Это какой-то...

- Простите генерал, что следил за ва...

Ещё один неожиданный гость в одночасье оказался прижатым к стене с ножом у горла, и он был вовсе не похож на предыдущих. Светловолосый, юный, с курносым носом и весь в веснушках, он отчаянно пытался скрыть страх, но глаза его выдавали. Будучи облаченным в какие-то брюки и мешковатую куртку, он на полторы головы ниже, чем парень, что нависал над ним как свирепая туча, выглядел просто жалко. Казалось, что Эдгар угрожает смертью ребёнку.

- Да что за день такой, - пробурчал Эдгар.

- Видимо я не во... - закончить ему не дал клинок, что сильнее вжался в горло.

- Ты следил за мной? – потребовал ответа Эдгар.

Парень осторожно кивнул.

- Зачем?

- Я... - Эдгар ослабил нажим, позволяя юноше говорить без вреда для себя.

- Меня попросили передать послание, - выдохнул он.

Эдгар смотрел на него, пустыми голубыми глазами, ожидая продолжения. Но незнакомцем уже завладел страх, ни то перед Эдгаром, ни то перед его клинком с плоской ручкой, но соображал он туго.

- Я не знаю тебя, - прорычал Эдгар. – Так что советую собраться с мыслями и четко объяснить кто и что от меня хочет.

Парень глубоко вздохнул, видимо решив последовать совету и, попытавшись улыбнуться сказал:

- Думаю вы знакомы с такой миниатюрной блондинкой, у которой необузданная любовь к острым предметам и знаниям...

- Луиза? – удивился Эдгар, но не отступил.

- Да, мисс Райт послала меня к вам.

Эдгар сощурясь вглядывался, а лицо юноше. Тощий, мелкий, совсем как девчонка, он мог, не прилагая усилия сломать ему шею одним рывком. Врятли он может быть угрозой, но Эдгар все же ещё раз прижал лезвие поплотнее к коже, прежде чем отступить.

- А вот резать было не обязательно, - с досадой сказал тот, вытирая рукавом кровь.

- Так что хотела мисс Райт? – язвительно спросил Эдгар, пряча клинок.

Хорошо бы было узнать какая именно Луиза подослала к нему этого бедолагу, но судя по характеристике врятли та, что выбирает кружево, но с ней также как в продажном казино, никогда не угадаешь какой выпадет номер.

- Мисс Райт хотела передать... - парень откашлялся. – Мисс Райт хотела передать, что вам нужно срочно отправляться на праздник во дворце, который состоится сегодня поздно вечером.

Эдгар скептически изогнул бровь.

- И на кой ради всех святых мне это нужно?

- Она сказала, что возможно это самой важное, что вы можете увидеть и что если не пойдёте, то не простите себя, - парень замялся. – Она сказала, что вы стремились к этому последний год. Сказала, что это ваша причина жизнь. Цитата: «Скажи ему, что это его обещание, проклятие и как мне не прискорбно судьба.»

Парень умолк, а Эдгар нахмуриться.

«Ройс.»

Эдгар был уверен, что дело в нем. Конечно, не говори девушка загадками все было бы проще, но этого требовало их положение, и он понимал это. Судя по всему, послание от Лузы друга, а не от Луизы убийцы, однако легче совсем не было. Если Ройс будет на празднике, то он сможет подобраться к нему чтобы убить. Наконец. После долгих месяцев поисков у него есть точное место и время, кстати про время...

- Во сколько ты сказал праздник?

- В одиннадцать.

- Уже через три часа.

Эдгар понимал, что не сможет разорваться и из трёх зол придётся выбрать одну.

Ребекка. Магистр. Ройс.

Коул явно нервничал, когда писал ему, к тому же в последнее время было неспокойно. Ребекка могла быть в реальной опасности. Ее могли отравить. Могли проклясть. Да что угодно...

Он мог сходить к Ребекке, убедиться, что с ей все хорошо и сразу же отправиться к Магистру. Максимум бы что его ждало это какая-нибудь наспех брошенная неприятная руна, от которой он бы покорячился пару минут как месяц назад, когда задержался из-за солдат. Но с учетом, что сам министр готов подписать мир, даже такой исход маловероятен. Магистр будет слишком занят.

Однако не прийти вовсе, влекло длинную, грязную нить последствий. Но в конце концов, разве Эдгар здесь ради Магистра? Или может он жил ради жены?

- Вот приглашение.

Голос парня вернул его к реальности, и он взглянул на него глазами затуманенными раздумьями и видимо выглядел столь страшно, что тот отшатнулся, но потом выпрямился и, протянув руку ближе, сказал:

- Она сказала, что это очень важно.