Жестокое наследие

Лалиса

Я сидела за кухонным столом прямо у окна и смотрела на залитый лунным светом сад. Прямо сейчас, где-то снаружи, Чонгук мог сражаться за свою жизнь с Массимо. Я была в ужасе. Меня тошнило. Я даже не могла думать о том, что случится со мной, если Чонгук проиграет. Если он проиграет, мне плевать, что со мной сделают. Пусть режут меня на куски и отправляют отцу – я все равно буду мертва.

Вокруг кухни стояли около десяти охранников, не спуская с меня глаз. Это выглядело почти комично. Что, по их мнению, я могла сделать в одиночку? У меня даже не было оружия, чтобы защититься, но, по всей видимости, Серхио Равелли воспринимал Чонгука всерьез. Жаль. Лучше бы он его недооценивал.

Но, увы, это было не так.

Сквозь щель в кухонной двери ворвался легкий ветер. Я посмотрела во двор, а затем перевела взгляд на конюшню, вспоминая нашу первую ночь. Тогда жизнь казалась такой яркой и полной надежд. Я была полна желания жить, потому что встретила его — мужчину, который делал каждый миг особенным. Мы собирались покинуть Кастель-Амаро и увидеть мир. Вся жизнь была впереди... а теперь я могла снова все потерять.

Чонгук был прав: без него я не жила по-настоящему... я просто ждала.

Я смотрела на темную конюшню, когда увидела это.

Вспышки света в темноте.

Вспышка-вспышка, пауза...

Я бы узнала эту последовательность где угодно. Этот код жил в моей голове четырнадцать лет.

Приди ко мне.

Адреналин захлестнул меня. Я обдумала побег. Чонгук велел мне бежать в сарай, и я бы пошла за ним хоть на край света, зная, что он поймает меня, когда я упаду. Я не теряла времени на сомнения, и не позволила панике взять верх.

Я верила, что план Чонгука сработает.

Я верила ему, и точка. Если мне суждено было умереть здесь, я бы сделала это, пытаясь добраться до него.

На этот раз я буду верить в него до конца.

Я словно невзначай оглянулась, прикидывая, где стоят охранники. Они болтали между собой, явно чувствуя себя в безопасности. Я выждала момент, когда тот, кто стоял ближе всего ко мне, повернулся и отвлекся на спор о последнем футбольном матче, а потом рванула к двери.

Ручка повернулась под моей ладонью, и я оказалась снаружи. Те, кто стоял ближе всех, попытались схватить меня, но я вывернулась, опустила голову и побежала к конюшне со всех сил.

Кто-то сбоку потянулся ко мне, и в воздухе раздался странный свистящий звук, после чего он упал. Еще один приблизился с другой стороны, и упал следом. Брызги крови попали мне на щеку, но я не остановилась. Мужчины за мной продолжали падать, один за другим. Некоторые все еще протягивали ко мне руки, собираясь схватить меня.

Ни одному не удалось меня коснуться.

Они падали, пока я бежала, надежно прикрытая своим безжалостным наемником. Никакой беспорядочной стрельбы — каждый выстрел был точным. Ни один из Равелли не поднялся.

Я добежала до конюшни и с грохотом влетела внутрь.

Один мужчина все еще был позади, неотступно следуя за мной. Все это время он был прямо за моей спиной и явно использовал меня как щит.

Я побежала по центральному проходу конюшни, направляясь к лестнице в конце.

Но не успела. Мужчина сзади схватил меня за волосы и резко дернул назад – как раз в тот момент, когда из проема над сеновалом показались ноги Чонгук. Он спрыгнул вниз и мягко приземлился, направив пистолет на моего преследователя. Я почувствовала острый укол под подбородком

— Шевельнись, и я перережу ей горло, — голос мужчины дрогнул. Он был напуган.

Чонгук не потрудился ответить ему. Его взгляд был прикован ко мне.

— Ты мне доверяешь, cara? — спросил он. — Кивни, если доверяешь.

Я не стала раздумывать. Просто опустила голову и кивнула.

Пуля просвистела над моей головой и попала нападавшему между глаз. Его хватка ослабла. Он упал на пол, а я стояла там, дрожа всем телом.

Затем Чонгук оказался передо мной, заключая в свои объятия.

— Теперь все хорошо, topolina, ты в безопасности.

Он откинул мои волосы назад и внимательно осмотрел меня. Его взгляд пробежался по мне, выискивая травмы, пока не зацепился за окровавленную губу. Последствия моего укуса Серхио и его ответного удара.

— Кто? — голос Чонгука был совершенно убийственным.

— Серхио... он поцеловал меня... и я чуть не откусила ему губу, — призналась я.

Чонгук прерывисто вздохнул, а затем притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

— Это моя хорошая девочка. Моя жена. — Он дышал мне в волосы. — Моя любовь.

Сердце сжалось, и все остальное, что происходило вокруг, внезапно показалось далеким. Будто все это осталось за толстым стеклом. Ничто не могло достать нас.

— Любовь? — повторила я.

— Да, моя любовь. За годы разлуки я думал о тебе по-разному... как о моем яде, предательнице... убийце... но, несмотря на все это, ты всегда оставалась моей любовью. Моей единственной. Моим всем. А теперь мне нужно, чтобы ты...

— Я не останусь здесь без тебя! Я иду с тобой. На этот раз ты не бросишь меня. Куда ты, туда и я, — решительно сказала я.

Чонгук посмотрел на меня и вдруг улыбнулся. Темнота в конюшне, в месте, где он сделал мне предложение, рассеялась.

— Абсолютно, блядь, точно. Я усвоил урок. Ты больше не уйдешь от меня.

Он взял мою руку в свою и переплел наши пальцы.

— Давай покончим с этим.

В доме царила мертвая тишина.

Пол был усеян телами. Я всмотрелась в их расположение.

Они были выложены голова к пятам, образуя линию, ведущую к лестнице.

Стрела из трупов.

Я в ужасе посмотрела на Чонгук.

— Сюда, — пробормотал он.

Я оставалась за его спиной, пока мы поднимались по лестнице. Он держал пистолет у бедра, и я ощущала его сосредоточенность. Я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде, под защитой своего мужчины.

Мы поднялись на верхний этаж и пошли по коридору. В самом конце, у двери в кабинет моего отца, по обеим сторонам были прислонены два трупа. Их руки были вытянуты вперед, указывая на открытый дверной проем. Черный прямоугольник зиял пустотой. Я боялась увидеть, что скрывается внутри.

— Кто это сделал? — прошептала я Чонгук.

— Массимо. Он творческая натура.

Из комнаты перед нами раздался придушенный крик. Чонгук сжал мою руку, и мы шагнули внутрь.

Массимо сидел за столом, закинув ноги и сложив руки за головой.

— Вся банда в сборе, Серхио. Теперь можно начинать вечеринку. — Он ухмыльнулся нам. — Похоже, вы нашли нас без труда?

— Твои указатели помогли, — сухо сказал Чонгук и проверил углы комнаты.

Судя по всему, все были мертвы, кроме Серхио. Он захныкал где-то в комнате.

Массимо включил настольную лампу, и вся кровавая сцена предстала перед нами.

Серхио был зажат под креслом – нет, не зажат.

Прибит.

Две ножки кресла были вбиты в ноги Серхио. Две длинные металлические кочерги из камина – воткнуты в его раскинутые руки. Он лежал в форме креста, а вес Массимо, сидящего в кресле, не давал ему возможности пошевелиться.

Мужчина был распят на полу.

Кровь образовала лужу вокруг стола.

— Я подумал, что будет логично покончить с Серхио и его маленькой вендеттой здесь, где все началось – в кабинете Альфредо Манобан. В том месте, где прокурор вел свои грязные дела и заключал сделки.

— Я предоставлю тебе информацию, — простонал Серхио. — Но ты не можешь убить меня.

Массимо рассмеялся.

— Мне не нужна твоя информация, Серхио. У меня есть все, что мне нужно, и мне не пришлось предавать брата по оружию, чтобы получить это. — Он посмотрел на Чонгук. — Но это неважно, я знаю, что он понимает меня.

Внезапно он встал и отступил назад, указывая на Серхио, как официант, подающий особенно аппетитное основное блюдо.

— Он весь твой, Аполлон, — бросил он и подмигнул мне. — Маленькое внутреннее прозвище для нашего горячо любимого полковника.

Чонгук кивнул Массимо и повернулся ко мне, вытаскивая из-за пояса длинный, острый нож.

— Я не знал, что подарить тебе на свадьбу, cara... но теперь знаю. Жизнь, свободную от опасностей. Это я тебе обещаю.

Затем он повернулся и направился через комнату.

— Не смотри. Тебе не нужно, — сказал Массимо, вставая рядом со мной. Он повернулся и закрыл своим телом стол и Серхио. — Тебе больше никогда не придется смотреть... теперь это работа твоего мужа.

— Нет, это не моя работа. — Чонгук появился рядом.

Я упала в его объятия. Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

— Нет? — я прижалась к нему как можно ближе.

— Нет. Это моя честь и привилегия... мое право по рождению. Защищать тебя... любить тебя — это мое наследие, topolina, и я самый везучий ублюдок в мире.