Жестокое наследие

Лалиса

Мы отправились в поместье Де Санктисов, расположенное всего в нескольких милях, а Массимо Лучиано исчез в ночи. Дженни уже перенаправила людей Чонгука с их проваленной миссии по сопровождению меня в Каса Нера прямо в дом моего детства, чтобы навести порядок.

Чонгук выудил ключ, привязанный к веревке, из старого колодца перед поместьем, чтобы впустить нас внутрь. Тяжелые металлические ворота скрипнули, когда мы толкнули их. Сад был заросшим, а дорожка к входной двери почти скрылась под полевыми цветами. Когда мы зашли в дом, на горизонте только-только забрезжил рассвет.

Я была уставшей и взвинченной одновременно.

— Ты уверен, что все в порядке? — спросила я, когда мы вошли внутрь.

Величественное фойе все еще внушало благоговение, хоть и было немного пыльным и выцветшим.

— Zio Сал сам пригласил нас. У него немало владений в окрестностях Неаполя, не волнуйся. Здесь нас никто не побеспокоит. — С этими словами Чонгук повернулся ко мне. — Думаю, пришло время закончить наш недавний разговор.

Адреналин, все еще бегущий по моим венам, вспыхнул с новой силой.

— Да? Разве ты не устал?

— Не от тебя. От тебя – никогда, — тихо сказал он и поднял меня на руки.

— Эй, я могу идти сама.

— Ты не знаешь, куда мы идем, — заметил он и начал подниматься по мраморной лестнице.

— Что ты ищешь? — спросила я.

Чонгук шел по длинному коридору, заглядывая в одну спальню за другой.

— Где меньше пыли.

— Значит, ты тоже не знаешь, куда мы идем? — я рассмеялась.

Он выбрал комнату, опустил меня на пол, и прижал к стене, обхватив ладонями мое лицо.

— Это войдет в привычку? Дерзить своему мужу?

Я торжественно кивнула, и его лицо расплылось в улыбке.

— Хорошо.

Затем он поцеловал меня. Долго и страстно, нежно и захватывающе, он целовал меня, пока у меня не подкосились колени, и единственным, что удерживало меня на ногах, было его сильное, твердое тело.

Его руки легли на мою куртку, и он снял ее.

— Я подумал о том, что ты мне сказала... У меня было время, много времени в самолете. И звучит так, словно ты ждала меня.

Всегда.

— Ты любила меня и ждала все это время, не так ли?

Его глубокий голос проник в меня, даря успокоение, которого я не знала уже целую вечность.

Я поборола желание закатить глаза при его словах.

— Нет. Я не ждала. Я не думала, что ты вернешься. Ты бросил меня, помнишь... ты не любил меня так, как я любила тебя, и после этого мне было неинтересно любить кого-либо снова. Одного раза было достаточно. — Дыхание сбилось, когда он задрал мою футболку и стянул через голову.

— Любила. В прошедшем времени, — сказал Чонгук. — Так ты разлюбила меня, cara?

Я с трудом сглотнула и вздернула подбородок.

— Нет. Я бы никогда не смогла. Я любила тебя тогда, так же, как люблю сейчас. Сомневаюсь, что смогу остановиться.

Он глубоко вдохнул, услышав мои слова. Я чувствовала себя более уязвимой, чем когда-либо в жизни.

— А что насчет тебя... ты ведь разлюбил меня, правда? Ты винил во всем меня все это время... разве ты не ненавидишь меня?

Как он мог забыть то, что чувствовал ко мне все эти годы? Вмешательство моего отца оставило на нас обоих слишком глубокий след.

Следующим упал мой лифчик, и его тут же сменили руки Чонгука. Толстые мозолистые пальцы погладили мои соски, и послали жар по спирали через все тело.

Он удовлетворенно вздохнул и придвинулся ближе, прижимаясь своим лбом к моему, хотя для этого ему пришлось наклониться.

— Под замерзшей рекой все еще текут течения... Эти строки были пророческими, я просто не знал об этом.

Чонгук гладил мою грудь до тех пор, пока я не начала задыхаться. Я ухватилась за его руки, когда он наклонился и втянул в рот один сосок, проводя по нему языком.

Он перешел к следующему, и когда его рот оставил меня, позволив воздуху коснуться влажной кожи, двойственные ощущения холода и жара взорвались во мне. Я задрожала. Полностью пробужденная к жизни. После многих лет онемения я чувствовала все сразу.

Он поцеловал уголки моего рта.

— Тогда я не понимал, что любовь к тебе станет самым сильным чувством в моей жизни. Сильнее, чем ненависть, неоспоримее, чем гнев, упорнее, чем отчаяние... Ты прошла со мной сквозь все это.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но не доверяла своему голосу. Он скользнул руками вниз, расстегнул мои джинсы и стянул их по бедрам.

— Ты была моим призраком, Лалиса... ты преследовала меня, и, честно говоря, этого было достаточно. Ты жила как монахиня, а я... я просто существовал.

Теперь настала моя очередь удивляться.

— Так ты действительно тоже ждал меня?

— Не только потому, что я ждал тебя, но и потому, что ненавидеть и любить твой призрак было достаточно. Мне было достаточно твоей памяти... даже если бы мы никогда больше не встретились.

Его рука скользнула под мои трусики, и я задохнулась от этого властного, уверенного прикосновения. Он обращался с моим телом, как со своим собственным... будто имел на него все права — так оно и было. Всегда. Его ласки разожгли во мне огонь, но сердце болело из-за всего, что он вынес в одиночестве, думая, что я его бросила.

— Это сделал мой отец, не так ли? — пробормотала я, печаль и негодование столкнулись во мне.

Чонгук медленно кивнул, а затем склонил голову набок.

— Хочешь, чтобы я убил его для тебя?

Насмешливое предложение разрядило напряжение, и из меня вырвался смех, который перешел во вздох, когда он скользнул пальцами по моей щели и нашел клитор.

— Убийца настроения, киллер-универсал...

Он рассмеялся. Я не могла найти баланса. Я чувствовала одновременно счастье и грусть, сожаление и благодарность.

Свободной рукой он смахнул слезы с моих глаз.

— Почему ты плачешь? Я напугал тебя? — спросил он.

Я покачала головой. У него были свои демоны. Он жил в аду.

Но он никогда не пугал меня.

— Даже когда я не знала, кто ты на самом деле... ты не пугал меня, — сказала я. — Ты спас меня. Ты всегда лишь спасал меня.

— Что ж, ты тоже спасла меня... больше, чем ты думаешь. Если во мне еще жило хоть что-то человеческое в той тьме, то это была любовь к тебе. — Затем он снова поцеловал меня, его палец задвигался внутри меня. — Теперь, моя маленькая деревенская мышка, когда драконы убиты, а демоны изгнаны, тебе осталось разобраться только с одним.

Его губы изогнулись в усмешке, когда я ахнула, уже готовая кончить.

— И я заставлю тебя кричать.

Сальваторе Де Санктис воспользовался старыми связями с местной полицией, и вся ночь была стерта из записей. Люди Чонгук прилетели и позаботились о телах. Управление по борьбе с наркотиками выдвинуло обвинения против капо семьи Равелли, и пять влиятельных фигур, включая самого капо и его сыновей, были арестованы.

Поместье Де Санктисов было закрыто почти пять лет. Женщины из деревни пришли, чтобы открыть его: проветрить душные комнаты и смахнуть пыль с прошлого. Бассейн очистили, а сад привели в порядок. Через неделю имение снова процветало.

Ренато и Чарли приехали погостить, а также Дженни и ее муж Тэхен.

— Ты готова отправиться за покупками? Я знаю все лучшие места. Ты вдохновишься на создание целой линии платьев специально для меня... с местом для ножей, это важно, — сказала Дженни, затем взяла со стола круассан и откусила большой кусок.

Я сидела в оранжерее и смотрела на бассейн, где Чонгук делал круги, не в силах отвести взгляд.

— Что ты делаешь? — спросила Дженни, когда я не ответила.

— Наслаждаюсь видом, — сказала я и отхлебнула кофе.

Она проследила за моим взглядом, а затем простонала.

— Это мой брат.

Я лишь ухмыльнулась.

— И мой муж... Похоже, он не один.

Тэхен вышел на залитый солнцем бассейн и наблюдал за Чонгуком, без сомнения, отпуская какие-то остроумные комментарии.

Дженни опустилась рядом со мной и закинула ноги на подоконник.

— Ладно, беру свои слова обратно, вид потрясающий.

Несколько минут мы наблюдали за происходящим в дружеском молчании.

В дверях появилась Чарли.

— Эй, ты готова? Изменения в планах... Лиса остается здесь. Чонгук позже привезет ее в город. У него для нее сюрприз.

Она взяла небольшой перерыв в работе и учебе. Мы легко подружились. За месяц, прошедший с тех пор, как Чонгук вернулся в мою жизнь, одиночество стало казаться далеким воспоминанием. У меня были подруги и семья, у меня был муж, и у меня снова появилась цель. Моя жизнь в Лос-Анджелесе благополучно завершилась. Эрика собиралась навестить меня в ближайшее время, и я слышала, что убийство в ателье так и не раскрыли. Похоже, кто-то стер все записи с камер наблюдения не только с места преступления, но и с соседних кварталов в ту ночь. У меня было довольно сильное подозрение, что этот кто-то сидел рядом со мной. Чем больше я узнавала о Дженни, тем больше она меня пугала.

— Сюрприз? Интересно, что это может быть, — сказала я.

— Может, ты беременна, — пошутила Дженни.

— Мне кажется, она бы узнала об этом раньше, чем Чонгук. — Чарли вздохнула, опустилась в кресло и взяла ломтик дыни с тарелки на столе.

— Если бы речь шла о простом смертном – возможно. Но это мой брат. Он все знает... всегда наблюдает. Он, вероятно, измеряет тебе температуру по ночам и с военной точностью изучает твои выделения.

— Дженни! — возмутилась я и швырнула в нее подушку. — Это не тот образ, который мне нужен прямо сейчас.

— Ты должна помнить, за кого вышла замуж. Ну что, Чарли, пошли? Деньги наших мужей сами не потратятся.

— Я и сама неплохо зарабатываю, спасибо. — Чарли рассмеялась и встала. — И мне известно, что ты вносишь более чем весомый вклад в состояние Де Санктисов.

— Как будто я собираюсь тратить деньги Де Санктисов. Для этого у меня есть деньги О'Конноров.

Их голоса стихли, пока я наблюдала за тем, как Чонгук вылезает из бассейна и вытирается насухо.

Десять минут спустя мы шли по улице к дому, стоящему в самом конце квартала.

Вилла Манобан.

— Я хотел кое-что посмотреть вместе с тобой, — сказал Чонгук, взяв мою руку в свою.

Мы прошли через дом и вышли в сад на заднем дворе.

В доме было стерильно чисто. Большая часть мебели, а также ковры и мягкая мебель были вывезены. Полагаю, они были слишком испачканы. Мне, наверное, должно было быть не по себе из-за этого, но я ничего не чувствовала.

Сад был полон жизни и цветов. Над лавандой жужжали пчелы, а подсолнухи подняли головы к небу.

Я остановилась и посмотрела на конюшню.

— Мы идем туда?

Чонгук усмехнулся.

— Идем, topolina. — Он поцеловал тыльную сторону моей ладони.

Мы направились к зданию.

Внутри стояли три лошади. Их головы высунулись из стойл и они с любопытством наблюдали за нами.

— Не верится, что Равелли за ними ухаживали, — пробормотала я.

— Они и не ухаживали. Ветеринар приезжал. Им нужен нормальный рацион, уход и внимание... все то, что я раньше делал для них. Лучшая работа в моей жизни. Забота о лошадях... и роман с дочкой босса. Вот это была жизнь.

— Может, сбежим и откроем где-нибудь конное ранчо? — спросила я.

Он рассмеялся.

— Наверное, не стоит. Я не думаю о смене работы, но этот город, этот дом... им нужна новая история. Новое наследие... Мы считаем, что семья Де Санктис должна восстановить свое присутствие в Кастель-Амаро. Ренато поручил мне эту работу... если мы захотим.

— Если мы захотим?

— Я сказал ему, что должен спросить у босса. — Он ухмыльнулся мне. — Моей деревенской мышке нужно решить, готова ли она вернуться домой. В терракотовую виллу с комнатами шалфейного цвета и лошадьми в конюшне...

Я обвела взглядом красивую виллу. В воздухе витали сладкие запахи сада и земляной аромат сена и лошадей. Вид на дом сзади был впечатляющим. Это был по-настоящему семейный дом. Тот, в котором могла жить семья. С садом, где могли резвиться дети.

Новое наследие. Новая история.

— У многих дизайнеров есть ателье в двух странах... — продолжал Чонгук.

— Дизайнеров?

— Да, как ты. Пришло время воплотить мечту в реальность.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Это моя мечта. А какая твоя?

Он заправил прядь волос мне за ухо.

— Ты. Это всегда была ты.

Под камнем и бетоном прорастают семена...

И эти семена способны поднять целые здания.