отряд "Феникс"

Бэкхёну приснилось, что Чанёль умер. Он не видел тело, не знал причину смерти, но точно осознавал, что его больше нет. Бён стоял в сотне метров от крематория, глядя на валивший из полуразрушенной трубы чёрный дым, и недоумённо размышлял, как ему дальше жить. Тёмные завитки с вкраплениями сажи поднимались в серое небо, кружились над землёй, а у Бэкхёна ноги дрожали и в груди разрасталась ни с чем не сравнимая пустота.

И это чувство потери не отпустило его даже тогда, когда он бежал вслед за Луханом и Кёнсу прочь из штаба, где они провели ночь. И он не слушал приказы Ифаня, внимательно следящего в бинокль за приближающимися точками беспилотников. Бэку не было дела до шума людей и гула моторов, до мелкой измороси, обжигающей разгорячённую кожу. В бурлящей каше человеческих тел он искал одного-единственного, которого так нелепо потерял минутой ранее в ужасно-душном сне. И готов был бессильно расплакаться от невозможности обнять и убедиться, что с ним всё хорошо.

Бэка кто-то грубо толкнул в спину, и он ошалело завертел головой, только сейчас начав осознавать, что происходит вокруг. Мальчик поднял взгляд к небу и невольно сжался — беспилотники были совсем близко, но никто из солдат не пытался спрятаться в укрытии, не спешил в ангар, чтобы запрыгнуть в истребители и сбить с курса врага.

— Почему мы ничего не делаем? — шепнул Бён, схватив стоящего рядом Лухана за локоть.

Блондин недоумённо округлил глаза, словно спрашивая, в себе ли Бэк. После чего горестно вздохнул и покосился на невозмутимого Ифаня, истуканом застывшего на крыльце.

— Ву считает, что это не боевые беспилотники. Видишь, на их корпусах белые квадраты? Это значит, что они не хотят причинить нам зла.

— И он в это поверил?!

Достигнув территории части, беспилотники сменили свою траекторию и чуть снизились, наворачивая круги над «А» словно коршуны. Рука Ифаня на мгновение дрогнула, но командир вовремя прикусил язык, не желая сеять панику в рядах солдат. Не могла же Нергалия пасть так низко и с помощью принятого во всех странах знака примирения уничтожить часть?

Когда нижние отсеки беспилотников распахнулись, солдаты невольно схватились за оружие, словно это могло их спасти, но вместо ожидаемой бомбы в воздухе закружились листы бумаги. Вздох изумления пронёсся по рядам, а самолёты, совершив последний круг, развернулись в сторону Нергалии.

Когда листовки, шелестя под порывами ветра и намокнув от дождя, приблизились к земле, солдаты начали их хватать и жадно вглядываться в короткий напечатанный текст. Кёнсу тоже удалось выхватить одну, и он дрожащим голосом читал про призыв Нергалии сдаться, пока не поздно, и получить убежище на территории их страны.

Там было что-то ещё, Бэк не мог разобрать, глядя на утонувший в луже лист бумаги. Тем более, что гораздо важнее было тяжёлое дыхание, раздающееся прямо над головой.

Подняв взгляд, мальчишка не смог сдержать лёгкой улыбки — Чанёль стоял перед ним. Живой. И кошмар отпустил.

***

Взволнованно сжимая в руках чашку чая, Бэк косился на невозмутимого Чанёля, разглядывающего Лэй-стар с видом знатока. Мальчик как раз занимался чертежами, его пальцы были выпачканы в чернилах и грифеле, когда в комнату постучался Пак и самым серьёзным тоном заявил, что им нужно поговорить. Но начинать разговор не спешил, то ли ожидая инициативы со стороны Бэка, то ли просто мысленно подбирая слова.

— Как там остальные? — не выдержав тишины, спросил Бён, поставив полупустую чашку на полку.

— Переваривают. Неплохой ход со стороны нергалийского генерала, не правда ли? — усмехнулся альфа, рухнув на скрипнувший стул. — Он забросил удочку, посулил безбедное будущее вместо бесславной смерти. Так что я не представляю, что будет спустя пару дней, когда парни по достоинству оценят его предложение.

— Получается, что листовки были выброшены только над нашей частью?

— Если верить Тэхёну, то да. И вообще, я пришёл сюда не для этого.

— А для чего?

— Чтобы поговорить о нас.

Бэк порывисто втянул ноздрями воздух и, схватив тряпку, начал яростно оттирать пальцы, заставляя подушечки покраснеть, а плохо затянувшиеся царапины начать кровоточить.

— Иди сюда. — Чанёль притянул к себе парнишку и, отобрав тряпицу, принялся бережно водить ей по пальцам. — Нет, так не пойдёт.

Мальчик был зажат между широко расставленными бёдрами Пака и, когда тот, притянув его руку к лицу, лизнул испачканные пальцы, невольно дёрнулся, приземлившись прямо на его колени.

— Попался, — довольно промычал альфа в ухо испуганного Бэка. — Да не дрожи ты так, не обижу.

— Я тебя сам обижу. Удар поставлен! — пробурчал Бэк, пытаясь избавиться от горячих ладоней на талии.

— Не бегай от меня, хорошо? Дай шанс. Последний! Облажаюсь, и больше не подойду к тебе. По рукам?

— Чанёль? — позвал Бён, оставив безрезультатные попытки вырваться. — Я прошлой ночью много думал, поговорил с Лу и Кённи. И знаешь, ты ведь не поменяешься. Ты сначала клянёшься мне в любви, проходит пара дней, и всё начинается заново — твоя агрессия, ругань, измены…

— Да что ты городишь! — взорвался Пак, но добычу не выпустил. — О каких таких изменах? Да я после нашего последнего секса ни с кем не спал! У меня скоро сперма из ушей потечёт, но я же держусь!

— Вот, ты опять орёшь на меня!

— Потому что бесишь! — возмутился альфа и тут же примирительно впился губами в шею Бэка, оставив наливающийся кровью засос. — Вот так лучше. Так к тебе никто не подойдёт.

— А ты уверен, что ночью ко мне никто не подходил? — с вызовом спросил мальчишка.

Он чувствовал, как сильно ладони сжали его бока, но тут же расслабились.

— Я говорил с Луханом, да и от тебя никем не пахнет, и ты дрожишь сейчас от моей близости.

— Отпусти.

Тяжело вздохнув, альфа выпустил мальчишку из объятий. Отряхнувшись, тот отошёл на безопасное расстояние и опёрся на стену, глядя себе под ноги. Чанёль не лез с вопросами, терпеливо ждал, понимая, что сейчас решалась его судьба.

— Мне сегодня приснилось, что ты умер. Я так испугался, что не смог успокоиться, пока не увидел тебя, — тихо признался Бэкхён, глотая окончания слов. — Я представил на минуту, что со мной будет, если вдруг тебя убьют… Я не хочу жить без тебя, пусть даже это сон и всё происходящее неправда. Я… я люблю тебя, Чанёль.

Альфа тут же оказался рядом и прижал к себе дрожащего Бэкхёна, осторожно целуя его в макушку и кончики горящих ушей.

— Я тебя тоже люблю. Никого так не полюблю, как тебя, — шептал Пак, обнимая хрупкого Слюнявчика.

— Но если я дам нам шанс, то через пару дней мы вновь поссоримся, ты начнёшь меня оскорблять, заглядываться на омег и…

— Хватит! Я клянусь, что попытаюсь измениться, но если вдруг оступлюсь, то ты прямо бей меня. В ухо, в грудь, по почкам. Неважно. Просто бей сильно, наотмашь, чтобы мозги встали на место. Я сам себя убью, если ты от меня уйдёшь.

— Пф, с каких пор у фригидных бет такая высокая цена?

— Слюнявчик! — сердито прошипел Чанёль, зажимая мальчика у стены и недоумённо округляя глаза. — Что я вижу, Бэкки!

Кажется мальчишка покраснел ещё сильнее, а дыхание окончательно сбилось. Бэк попытался отвернуться, но альфа заметил, как он судорожно прикрывал ладонью пах. Уже в следующую секунду, подхватив мальчишку и крепко его целуя, Чанёль расстилал на полу собственную куртку, чтобы было не так больно. И вообще, он готов пожертвовать собственной стёртой спиной, лишь бы урвать порцию ласки от Слюнявчика.

***

Ифань задумчиво разглядывал лежащую перед ним листовку, в сотый раз читая уже успевший набить оскомину текст. «Сдавайтесь… пока не поздно… предоставим убежище… пищу… не ведитесь на провокацию правительства…»

Нергалийцы, прекрасно зная о тяготах, которым подверглась заоранская армия, сулили самое необходимое и нужное сейчас солдатам. Они поселили зерно смуты в их рядах, и не в силах Ву было внушить им обратное. Самое ужасное, что он и сам понимал — попытка сдаться является единственным способом остаться в живых. И пусть самому альфе жизнь, как таковая, уже давно не была нужна, то молодым парням, что служили в «А», явно не хотелось умирать.

Так о ком он должен думать? О стране, которой он поклялся в верности? О гражданах, которых должен защищать до последней капли крови? Или о своих бойцах, которые отчаянно желали жить?

— Можно?

Подняв взгляд на скребущегося в кабинет Тэхёна, Ву устало кивнул и убрал листовку в ящик стола.

— Только что прислали из столицы. — Ким положил запечатанный конверт перед командиром и сложил руки за спиной.

— Что там?

— Я не знаю…

— Тэхён?

— Приказ части бойцов «А» направиться в столицу, для защиты парламента от заражённых.

— Ну вот, а я уж было разочаровался в своём помощнике, — довольно кивнул Ифань, разворачивая письмо и пробегая взглядом по тексту.

Омега лишь легко нахмурился, следя за его реакцией. Он тоже не чувствовал себя виноватым, читая конфиденциальную информацию. Право, что в этом такого? К счастью, сам Ву это также понимал.

— Чёртовы засранцы! — в сердцах выплюнул командир, встав из-за стола. — Почему мои парни должны отдавать жизнь за их жалкие душонки?!

Тэхён не спешил вмешиваться, молча ожидая дальнейших указаний. Ифань ещё минуту кружил по кабинету, после чего остановился у окна и повёл плечами.

— От каждого отряда нужны по пять человек. Даю на сборы час и буду ждать всех на плацу, — отчеканил мужчина.

— И вы?..

— И я. А ты останешься за главного.

***

Расслабленно дыша, Бэкхён лежал на животе, пока наглая ладонь разминала его покрасневшую спину, изредка спускаясь на всё ещё напряжённые ягодицы. Чанёлю подобный вид доставлял эстетическое удовольствие — округлые бёдра, на внутренней стороне которых засохла сперма, и пульсирующая дырочка, которая тут же судорожно сжималась, стоило потревожить её пальцами.

— Хватит, — простонал Бэк, пиная лежащего рядом альфу. — И так всего искусал!

— Ты прекрасно выглядишь, — промычал Пак, в очередной раз присосавшись к плечу мальчишки.

— В следующий раз ты будешь снизу, понял?

— Ты хочешь попрыгать на мне, негодный мальчишка? — хохотнул Чанёль, уложив обессиленного Слюнявчика на себя.

— Просто заткнись!

— Как скажешь, — смяв в ладонях горящую от ударов попу, простонал альфа. — Малыш, давай ещё разок. Я так соскучился!

— Не по мне ты скучал, а по сексу!

— Одно другому не помеха.

— Вот вы где! — Дверь скрипнула, широко распахнувшись, и тут же захлопнулась. — Ой, я ничего не видел!

— Кого там принесло? — недовольно ворчал Пак, пока Слюнявчик поспешно одевался, путаясь в штанинах.

Кёнсу послушно ждал под дверью, пока его не впустили. Бросив взгляд на смущённого Бэкхёна, отвернувшегося к стене и застёгивающего рубашку, До покосился на невозмутимого Пака, пытающегося отыскать в кармане брюк зажигалку.

— Ифань приказал выбрать пятерых членов отряда и собраться на плацу. Там какое-то боевое задание в столице предстоит. Очень серьёзное, — сцепив руки в замок, поведал омега.

Чанёль бросил настороженный взгляд на напрягшегося Бэкхёна и решительно обошёл вставшего на пути Кёнсу.

Уже через десять минут весь «Феникс» собрался в казарме. Тао и Сехун молча собирали вещи, не дожидаясь приказа командира. А вот назвать имена оставшихся двух бойцов Чанёль не мог решиться. Впрочем, тут и так всё было понятно. Тэхён оставался за главного, Кёнсу едва дышал от страха, от Минсока уже давно не было толку, как от солдата.

— Ладно, Бэкки, где наша не пропадала? — с притворным энтузиазмом воскликнул Лухан, обнимая друга. — Давай поджарим уродцам задницы!

— Пф, да куда они от нас денутся! — в тон ему ответил мальчик.

Чанёль молча следил за их сборами, а потом выловил Слюнявчика и оттащил в угол, подальше от посторонних глаз.

— Не глупи, понял? Держись меня, слушайся во всём, не геройствуй. Будь за моей спиной, хорошо?

— Да, — серьёзно кивнул Бэк.

Схватив Бёна за щёки, Пак крепко его поцеловал и, вернув себе серьёзное выражение лица, покинул казарму.

***

После отъезда части солдат, «А» значительно опустела. Оставшиеся группы разбрелись по казармам и даже на ужин пришли неполным составом, что было сродни чуду. Люди были погружены в размышления — они не знали, что делать дальше и чью сторону принимать. С одной стороны, была Родина, которую они клялись защищать, а с другой — враг, который взял на себя обещание защитить их. И кому верить? Заорану, который, не жалея, кидал их в самое пекло войны, или Нергалии, слова которой не подкреплены ничем?

Минсок тоже не знал, чья правда ему ближе. Он меланхолично перемывал тарелки на кухне, едва дотягиваясь до крана и крепко сжимая в отвыкших от работы пальцах мыльную губку.

— Ты почему без света сидишь? — щёлкнув выключателем, спросил Кёнсу. — Где все?

— Я и сам смогу вымыть посуду, — обиженно процедил Ким, указав на башенки чистых тарелок, стоящих на краю стола. — Или думаешь, что я теперь инвалид и от меня нет никакого толка?

— Я так не думаю, — твёрдо заявил До. — Ты большой молодец и…

— Нет, я теперь маленький. Крошечный. Если встану на свои культяпки, то достану тебе разве до пупка, — натянуто рассмеялся омега, скомкав в руках полотенце.

До насторожился, но улыбку с лица не стёр. Он мало разбирался в психологии — всё же это была прерогатива самого Кима, но кажется, что Мин был на грани истерики. Если учесть, что на протяжении долгого времени он хорошо держался, не рыдал и не пытался покончить жизнь самоубийством, то вполне возможно, что сейчас наступил момент, когда ему начало срывать предохранители. И единственный способ отсрочить истерику, который видел Кёнсу, — это вколоть ему дозу снотворного и надеяться, что утром Мин смирится со своим увечьем, как делал до этого.

— Тао даже не попрощался со мной, — яростно намыливая стакан, поведал Ким. — Разве так сложно было зайти сюда и сказать «до встречи»?

— Парни собирались в спешке.

— Плевать! Он сам заставил меня поверить, что я ему небезразличен! Я не просил его опеки и заботы, это он меня приручил, а теперь сбежал, не сказав ни слова напоследок!

— Уверен, у Тао есть на то серьёзная причина!

— Хватит говорить со мной, как с больным! Хотя о чём это я? Я и есть больной! Безногий урод! Ты видел мои культяпки? Кому они могут понравиться? Да даже если прикрыть их одеялом, то на большее я всё равно не способен. Можно сколь угодно дрочить мне, я больше не возбуждаюсь! Бракованные омеги никому не нужны! И Тао это понял и сбежал от меня!

— Мин, это последствия травмы. Однажды всё придёт в норму!

— Да не хочу я ждать, когда придёт это время! Я хочу быть нормальным сейчас!

Порывисто схватив стопку тарелок, Минсок не смог их удержать, и они полетели на пол, разбиваясь вдребезги. Кёнсу замер, глядя на усыпавшие потрескавшийся паркет осколки, а Ким, безумно оскалившись, не глядя махнул вторую стопку.

— Интересно, за порчу имущества меня приговорят к расстрелу?

— Хватит!

До сел на корточки перед всклокоченным Минсоком и крепко сжал его ледяные ладони. Грудь омеги часто поднималась и опускалась, в глазах стояли слёзы, но Кёнсу кожей чувствовал, как ярость выходит из него и Мин сдувается, словно воздушный шарик.

— Я хочу, чтобы он вернулся ко мне. Я даже не успел ему сказать, что буду ждать! Боже, Кённи, я так хочу, чтобы у меня были ноги. Хочу вновь стать полезным. Стать нормальным.

До уткнулся носом в его колени, сидел так пару минут, а затем отстранился с улыбкой на губах и вручил виновнику беспорядка веник.

— Всё начинается с малого. Так что начни приносить пользу уже сейчас, — собирая крупные осколки, произнёс Кёнсу.

— Неплохой психологический трюк, — одобрил Минсок, украдкой вытирая слёзы.

— Не зря же я читал втихаря твои учебники, — пожал плечами До, стараясь не обращать внимания на тихие всхлипывания друга.

Ведь жалость — худший помощник в таких делах.

***

Уже давно стемнело, а колонна бронемашин всё ещё продвигалась по направлению к столице через заброшенные города, вымершие леса, опустевшие дороги. Мелкие группы заражённых, прячущихся в домах или придорожных канавах, не спешили нападать на военных, даже своими изъеденными болезнью мозгами понимая, что это гиблое дело.

Десять машин, на небольшом расстоянии друг от друга, продвигались вперёд, подминая под себя брошенные на пути легковушки, наматывая на колёса разлагающиеся трупы людей и животных. Ужасная вонь, стоящая в округе, проникала в салон даже сквозь обшивку, от того коробки с противогазами, лежащие в каждом броневике уже не казались лишним грузом.

«Феникс» ехал в одной машине с Ифанем и ещё одним отрядом. Одиннадцать человек молчали, занятые своими мыслями, лишь Лухан изредка матерился, переезжая очередное тело.

Сверившись в очередной раз с часами, Ву полез в рюкзак за картой и, расстелив её, взялся за рацию.

— Внимание всем! До столицы осталось пятнадцать минут езды. Ещё раз повторяю боевое задание. Наша задача расчистить площадь перед парламентом, полную заражённых, которые не уходят оттуда уже в течение суток, заблокировав все выезды. Уроды успели перебить десяток охранников, нескольких солдат и даже покусали министра здравоохранения.

Кто-то хохотнул в рацию, на что Ифань нахмурился, но тут же весело фыркнул.

— Согласен, но продолжим. Итак, заражённые представляют угрозу не только для парламента, но и для мирных жителей, прячущихся в столице. Наша задача найти их и вывезти. Ну и, конечно же, расчистить дорогу для министров, чтобы они смогли выбраться из созданной ловушки.

Чанёль внимательно слушал командира, но услышав шорох, резко повернул голову. Слюнявчик, задрав куртку, яростно чесал спину, выгнувшись до хруста в позвоночнике.

— Все лопатки зудят, — пожаловался он Паку.

Тогда альфа засунул руку под одежду мальчишки и почесал его спину. Тот блаженно прикрыл ресницы, и с искусанных губ слетел вздох облегчения.

— Я больше так не буду, — пообещал Чанёль.

Ответить Бэкхён не успел — раздался мощный взрыв и ехавшая первой в колонне бронемашина перевернулась, объятая языками пламени.

— Атака! Атака! — заорал в рацию Ифань, первым схватившись за оружие. — Все по местам! Мы начинаем бой!