отряд "Феникс"

Чанёль и Сехун, низко пригнувшись к земле, шли вдоль вереницы заглушивших моторы бронемашин. За их спинами сверкали зарницы пожара — от развороченного танка и загоревшихся от взрыва лачуг, возвышавшихся неподалёку. Тут и там мелькали тени таких же солдат, вышедших на разведку, — бесшумные, держащие оружие наготове и даже дышащие через раз.

Остановившись, Чанёль вгляделся в темноту и легко ударил О по плечу. Согласно кивнув, Сехун нырнул под брюхо ближайшей машины, и через секунду Пак присоединился к нему.

— Третий, приём! — едва слышно шепнул он в сверхчувствительный микрофон.

— Третий на связи, — в наушнике раздался уверенный голос Бэка, и альфу слегка отпустило. — Что у вас?

— Вижу цель в двадцати метрах. Кажется, она идёт к нам в гости!

— Пусть подойдёт ближе, мы должны быть уверены в кого стреляем, — твёрдо отрезал подключившийся к линии Ифань.

Кажется весь мир остановился в этот момент — не были слышны ни шаги остальных парней, ни треск рации. И Пак, и О жадно вглядывались вперёд — туда, где за переплетениями веток копошился кто-то, подходя всё ближе. Психанув, Сехун сдёрнул с вспотевшей переносицы очки ночного видения и, оперевшись на локти, поудобнее перехватил винтовку.

— Мне так спокойнее, — шепнул он в ответ на недоумённый взгляд командира.

Урод выскочил, откуда не ждали — со стороны горящих лачуг. Громко крича, сдёрнул с плеча автомат и прежде, чем его пристрелили, успел выпустить в воздух горсть пуль. И в тот момент, когда заживо гниющее тело грузно рухнуло на потрескавшийся асфальт, заражённые стали лезть изо всех щелей. Они бежали со стороны леса, выбирались из-под груд листвы, засыпавшей придорожные канавы, выбирались из сараев, которые ещё не успело атаковать пламя.

— Огонь! Открыть огонь! — кричал Ву, забравшись на бронемашину и паля по плотной стене уродов.

Те хоть и были вооружены, но оставались крайне глупы — смело бежали вперёд, подворачивая ноги, прямо по свежим трупам, сотрясая в воздухе толстыми палками, топорами и старыми автоматами, в которых давно не было пуль.

Истратив на волну заражённых множество патронов, солдатам «А» всё же удалось отбить атаку и обойтись без жертв. Подождав, когда огонь стихнет, они аккуратно объехали покорёженную груду металла, в западне из которой навечно остались десять бойцов, и направились к мигающей огнями столице.

— Даже не думайте, что там нам встретятся такие же деревенщины, — прижав к губам рацию, отчётливо выговаривал Ифань. — Эти заражённые доживали последние дни, поэтому нам и удалось их перестрелять. Те же, что ждут нас в столице, совсем другие! Там полно свежаков, которые ещё могут контролировать себя и непередаваемо злы на правительство за то, что они махнули на них рукой. Их не лечат, их убивают. Поэтому их главные оружия — это гнев, ярость и смекалка. Они смогли подчинить себе «стариков», сколотили свою банду и вполне могут увеличить её численность, если им удастся раньше нас отыскать место, где прячутся здоровые горожане. Это игра наперегонки со временем. Будьте осторожны!

— И да прибудет с нами Бог, — прошептал Тао, поцеловав звякнувший на шее жетон.

— Давно ты стал верить в Бога? — насмешливо спросил Чанёль.

— Сейчас я готов поверить даже в дьявола.

***

Когда Тэхён зашёл в казарму, сердце невольно дрогнуло от вида пустых, аккуратно заправленных коек. На тумбочках лежали забытые вещи парней — кружки, сигареты, огрызки карандашей. Эти стены ещё помнили их, хранили знакомый запах, но ощущение потери сквозило в каждом движении воздуха. Тэхён был уверен, что с сегодняшнего дня всё изменится и уже ничего не будет иначе. Перемены наступали, их ход был неотвратим, и оставалось только догадываться, куда они их заведут.

Ким бросил короткий взгляд на Кёнсу, что-то сосредоточенно выговаривающего засыпающему Минсоку. При виде омеги, оба парня замолчали, словно боялись раскрыть ненароком крайне важный секрет. Но Тэхён не обиделся, прекрасно понимая, что у этих двоих мало поводов ему доверять.

— Как дела? — оперевшись руками на пустую инвалидную коляску, улыбнулся омега.

Минсок пренебрежительно фыркнул и отвернулся к стене. Кёнсу осталось лишь извиняющееся развести руками и незаметно спрятать в карман использованный шприц и ампулу. Спустя пару минут дыхание Мина выровнялось, а глубокие складки на лбу разгладились, вернув лицу прежнюю детскую наивность. И До уж было решил, что ему не придётся объясняться, но стоило сделать шаг в сторону, как Тэхён схватил его за локоть и потащил прочь из казармы.

— Что ты ему вколол? — недовольно спросил омега, сложив руки на груди.

— Какая тебе разница? Может, ты и главный в «А», но не в «Фениксе», — огрызнулся До.

— Просто скажи, что за лекарство ты дал Минсоку!

— Да обычное снотворное! У него истерика была, я не знал, как ещё его успокоить!

— Оно хотя бы безвредно? — покачал головой Ким.

— Безвредных лекарств не бывает. Но если не злоупотреблять, то всё будет в норме.

— Утешил, — фыркнул Тэхён.

Они сели на криво сколоченную лавку, поставленную аккурат под навесом. Было ощутимо холодно, и даже толстая куртка не спасала Кёнсу от болезненной дрожи. Он прижимал худые пальцы к губам, жадно дышал на них горячим воздухом, тёр, но теплее не становилось — ни снаружи, ни внутри.

Дождь хлестал без остановки уже пару часов. Он лил стеной, превращая дороги в месиво из грязи, в непроходимое болото для колёс машин и солдатских ботинок. Утром лужи покроются тонкой плёнкой льда, изо рта будут вырываться клубы пара. Руки закоченеют, невысохшая одежда перестанет согревать, а старые раны начнут отзываться щемящей болью на каждый вздох.

Жестокая война не щадила никого — ни альф, ни омег, ни стариков, ни детей. Она распахивала жизнь каждого вдоль и поперёк. Убивала, ломала, крушила. Забирала веру и надежду, разрушала любовь. Война шла пятый год, но никто уже не ждал победы. Победа для заоранцев давно стала синонимом слова «смерть».

— Скоро снег выпадет, — задумчиво глядя на крупные капли дождя, произнёс Тэхён.

Они разбивались о землю, скапливались в глубокие лужи. В темноте дождь напоминал чёрный тягучий мазут, жадно чавкающий под ногами, пахнущий остро и неприятно.

— Я сегодня пробовал новую формулу, — проведя рукой по короткому ёжику волос, заговорил Кёнсу. — Было бы неплохо вколоть её кому-то из заражённых и посмотреть на полученный эффект. Сложно придумывать лекарство, когда его не на ком опробовать.

— Прими предложение Нергалии, и они обеспечат тебя…

— Хватит! — недовольно возразил До. — Сейчас не подходящее время, чтобы говорить о предательстве!

— Сейчас самое время, чтобы включить здравый смысл. Но если тебе нравится изображать страдальца и смотреть, как гибнут невинные люди, то пожалуйста. Ведь лучше умереть героем, чем жить предателем — об этом тебе говорит твоя философия?

Кёнсу ничего не ответил, лишь крепко сжал кулаки в карманах куртки. Глазам стало горячо, и прежде, чем До отвернулся, Тэхён успел увидеть блеснувшие на его щеках капли слёз.

— Эй, ты чего? — встревожился омега, притянув к себе парня.

— Всё хорошо, — не совершая попыток вырваться, прогудел Кёнсу. — Просто оставь меня одного, пожалуйста.

Ким пожал плечами и, чуть помедлив, скрылся в казарме. Дождавшись, когда дверь за ним закроется, Кёнсу накинул на голову капюшон и смело шагнул под дождь. Ледяные капли моментально намочили спину и плечи, ноги несколько раз едва не разъехались в жидкой грязи, но омега упрямо шёл вперёд.

Остановившись напротив высокой стены, До нерешительно осмотрелся и обречённо замотал головой — ни один клочок земли не напоминал о событии, случившемся здесь несколько недель назад. Если бы не кристально-чистая память, Кёнсу бы и не догадался, что именно на этом месте убили Чонина. Что именно на этой стене запеклась его кровь, пока её не смыли специальными растворами, пока самого Кима не обратили в пепел. Не оставили ни следа от человека, которого До любил больше жизни.

Сдёрнув с головы капюшон, Кёнсу задрал лицо к небу, тут же зажмурившись от ударивших по коже капель. Они летели, словно острые стрелы, от неба к земле, соединяя тонкими хрупкими нитями тех, кто остался внизу, с теми, кто навечно поселился наверху.

До был уверен, что если частичка Чонина всё ещё была жива, то ей самое место там — за облаками.

***

При въезде в столицу колонна машин разделилась — часть отправилась к парламенту, другие остались ждать у опустевшего пограничного пункта, а «Фениксу» предстояло отправиться к первой точке, жирно выделенной на карте, — предполагаемому месту нахождения спрятавшихся людей.

Ифань оставил их со вторым отрядом, а сам пересел в транспортёр, направившийся к парламенту. Бразды правления негласно достались более старшему и опытному — командиру «Львов» Шивону. Ему было около сорока, но его волосы успели полностью поседеть. Высокий и поджарый, с кривым шрамом, пропахавшим его щёку от виска до подбородка, он напоминал пирата из детской книжки, разве чёрной повязки на глазу не хватало. Чанёль рядом с ним чувствовал себя неопытным щенком, и вместо послушных кивков на каждый приказ он всё сильнее хотел вскочить, послать Шивона куда подальше и сделать всё по-своему.

— У нас на крыше установлены специальные приборы ночного видения. Если рядом пробежит человек, ваш парнишка его обязательно засечёт, — альфа объяснял с важным видом и без того понятные вещи, заглядывая в ноутбук Бэкхёна и тыкая пальцем в экран. — Это обезопасит нас от разных неожиданностей, вроде тех, что случились по дороге. Надо же, почему я раньше никогда не пользовался этой функцией!

— Потому что ты идиот, — раздражённо прошипел Чанёль, методично ударяясь затылком о стену.

— Что? — повернулся к нему Шивон, явно не расслышав обидную реплику.

— Понятно нам всё, говорю! — рыкнул Пак, явно решив наплевать на разницу в возрасте и званиях.

Командир оставил этот выпад без ответа, лишь показательно хрустнул пальцами. Улучив момент, когда он отвернётся к своим бойцам, Бэк ударил парня по коленке и покрутил пальцем у виска. Чанёль лишь закатил глаза, явно давая понять, что сдерживаться он не намерен.

— И что будем делать дальше? Сидеть, пока датчик кого-то не засечёт? — вновь обратился к Шивону альфа.

— Если хочешь, можешь выйти подышать, остынешь заодно, — недобро глянув через плечо, посоветовал командир.

Стоило Шивону отвернуться, как Пак выставил вперёд руку с оттопыренным средним пальцем. К счастью, прежде чем этот жест увидел кто-то из «Львов», Сехун успел навалиться на парня и встряхнуть его для профилактики. Неизвестно, чем бы закончилась эта заварушка, но в динамиках громко запиликало, а Бэк подорвался, развернув ноутбук к встревоженному Шивону.

— Кто это? — вглядываясь в размытое красное пятно, недоумевал мужчина.

Лухан, продолжавший сидеть на месте водителя, неожиданно включил боковые фары и попавшая в круг света облезлая собака громко залаяла, испуганно скрывшись в темноте.

— С ума сойти, — нервно засмеялся Тао, растирая ладонями покрасневшие глаза.

Спустя десять минут на связь вышел Ифань. Главная колонна совсем немного не доехала до парламента и замаскировалась в одном из переулков. Несмотря на приказ правительства начинать бой немедленно, Ву остался непреклонен.

— Сейчас вся площадь перед парламентом забита заражёнными. Сунемся туда — подпишем себе смертный приговор. Так что приказ следующий: глушим моторы, гасим огни и отдыхаем. Завтра на рассвете в пять утра выйдем на разведку, а вы приступите к поискам здоровых людей. Отбой!

Рация последний раз протрещала и затихла. Шивон задумчиво покивал головой и быстро поделил между парнями часы ночного дежурства. Уставшие за день, они шустро разлеглись — одни завернулись в собственные куртки и задремали прямо на сиденьях, некоторые легли на полу, крепко прижимаясь друг к другу. До утра ещё оставалось время, и мысль, что для кого-то оно могло стать последним, неожиданно не пугала, тускнея на фоне нечеловеческой усталости, завладевшей парнями.

Бэкхён долго разбирался в проводах, пытаясь поудобнее устроиться и при этом не расставаться с техникой. Чанёль же вертелся на полу, не находя покоя. В нём бурлила энергия, она толкала его вперёд — в темноту и неизвестность. И ему не было страшно, и от волнения остались жалкие крохи. Плещущийся в крови адреналин был сильнее любого наркотика. Что будет утром? Через несколько часов что-то в Паке в любом случае изменится. Смелость уступит место осторожности, безрассудство сдастся перед здравым смыслом. И тогда альфа уже никакую битву не выиграет, даже с самим собой. Странно, почему Ифань и Шивон этого не понимают? Каждая минута стоит слишком дорого, чтобы так глупо тратить её на сон.

— Ты долго ещё будешь возиться?! — психанул альфа.

— Да иду уже, — со вздохом отозвался Бэкхён, опустившись рядом. — Всё хорошо?

С губ уже грозилось слететь очередное ругательство, но Чанёль вовремя прикусил язык и уткнулся носом в тёплую шею Слюнявчика. Прижал его покрепче и затих. И лишь тогда мальчик почувствовал, как сильно дрожит альфа, стискивая в пальцах ткань его футболки.

— Тсс, — шепнул Бэк, целуя сухими губами горячий висок Пака. — Засыпай.

— А ты?

— И я усну, — гладя альфу по волосам, слабо улыбнулся Бэкхён.

Лухан, которому первому выпала очередь дежурить, ещё раз проверил показатели датчиков и потянулся к автомату, чтобы переложить его поближе к себе. Солдаты за его спиной ворочались и тихо переговаривались, создавая такой несвойственный войне уютный домашний шум. Лобовое стекло заливали потоки дождя, не хватало лишь чашки горячего чая и клетчатого пледа, чтобы завернуться в него, как в кокон, и пережить эту осень.

Когда соседнее кресло скрипнуло, Лухан вздрогнул и повернул голову, недоумённо взглянув на устроившегося рядом Сехуна. В ответ на вопросительный взгляд омеги, О пожал плечами и первым выключил внешнее освещение.

— Разбуди меня утром.

— Ты пришёл сюда спать?

— Больше нет мест. А ты что подумал? — равнодушно раздалось в темноте.

— Скажи, а ты мечтал побывать в космосе?

— Что? — растерялся альфа от резкой смены темы.

Омега облокотился на приборную панель, вглядываясь в чернильную темноту через широкое стекло. Если смотреть долго, не моргая, то могло показаться, что впереди бескрайний космос. И бронемашина сразу превращалась в звёздный корабль, исследующий просторы Вселенной. И не были слышны ни взрывы бомб, ни пулемётные очереди — только мерный гул турбин и тиканье часов, отсчитывающих время путешествия к планете, на которой не знали слова «война».

— Пожалуй, утром разбужу тебя я, — тихо прошептал Сехун, укутав своим пледом уснувшего Лухана.

***

Часы показывали четыре утра, но Тэхён ничуть не чувствовал сонливости, неотрывно следя за нергалийским генералом, сурово смотрящим на него с монитора. В здании штаба не было ни души — Ким убедился в этом, когда воришкой пробирался в свой кабинет и запирался изнутри, предварительно отключив сигнализацию.

Он знал одно — нельзя показывать этому хладнокровному альфе своё волнение. Именно поэтому омега оставался внешне невозмутимым, зато под столом раздирал пальцы в кровь.

— Могу поздравить тебя с новой должностью? — улыбнулся генерал, привычно легко картавя.

— Благодарю!

— Ты ведь понимаешь, что это значит?

Сердце на одну короткую секунду остановилось, чтобы тут же забиться пуще прежнего.

— Ты поговорил с новым командиром о нашем предложении?

— Ещё нет…

— План таков, — грубо перебил омегу генерал. — Ты отключаешь все системы наблюдения в «А» и взламываешь аналогичные программы в близлежащих частях. Наши истребители беспрепятственно минуют границу, летят к столице, выпускают несколько бомб на парламент и площадь с заражёнными, больше похожую сейчас на осиное гнездо. Мы возведём белый флаг, и победа, наконец, будет одержана. Пять лет кровавой бойни подойдут к концу, и ты вернёшься в Нергалию героем. Станешь первым омегой, удостоившимся Звезды Национального Героя.

— Подождите минуту! — подался вперёд Тэхён, судорожно облизывая искусанные губы. — То есть как сбросите бомбы на парламент? Там же командир Ву, там бойцы из «А». Да там «Феникс»!

— И что с того? Ты должен биться за Нергалию, а не за Заоран, — ухмыльнулся генерал. — Мне не нужно твоё разрешение. Я могу разнести ко всем чертям и «А», когда победа так близко.

— Так выходит, что все ваши слова пустой звук? Вы не собираетесь предоставлять заоранцам защиту?!

— Наглый мальчишка, я отвечаю за свои слова! — покраснел от негодования альфа. — Я помогу всем, кому будет нужна защита, но не тем, кто будет стоять на моём пути! За мной целая страна, и я не собираюсь тянуть время и оттягивать долгожданную победу! Каждый день мои солдаты гибнут, и ты знаешь это, как никто другой! Так почему я должен ждать?

— Дайте мне два дня, прошу! Я поговорю с командиром Ву и уверен, что он пойдёт нам навстречу! Пожалуйста, генерал! Вы мой учитель, и именно вы учили меня помогать ближним. Да, я вырос в Нергалии и служу ей, но в моих жилах течёт кровь заоранца. И «Феникс»… они стали моими друзьями. Я не могу бросить их. Не могу подписать им смертный приговор. Пожалуйста, позвольте мне ещё раз с ними поговорить. А там делайте, что хотите.

Генерал молчал целую минуту, дымя трубкой и сверля взглядом взволнованного Тэхёна. После чего потёр лоб и твёрдо заявил:

— Сутки. Я даю тебе сутки. И если Ву не перейдёт на нашу сторону, самолёты Нергалии пересекут завтра на рассвете границу Заорана, и всё будет закончено.

Экран погас прежде, чем Тэхён успел ответить хоть что-то. Закрыв ладонями лицо, он сполз по спинке кресла и покачал головой. У него в запасе были ничтожные двадцать четыре часа. Один день, чтобы спасти тех, кто стал ему дорог.