отряд "Феникс"

Несмотря на поздний час, в той части казармы, где жил «Феникс», горел свет. Кёнсу налил полковнику большую кружку чая, заботливо развесил мокрый плащ над обогревателем и шикнул на Лухана, демонстративно держащегося в стороне. Тао и Сехун до сих пор были на дежурстве, Тэхёну не было дела до незнакомого беты, а вымотанный Чанёль, пожав руку полковнику, вновь завалился спать.

Полковник Ким, по-отечески тепло улыбаясь, не сводил взгляда со своих воспитанников. Рано повзрослевшие, усталые, но всё такие же дети, надеющиеся на лучшее — этой веры у них никто не смог бы отнять.

Кёнсу, сидя рядом с полковником, полушёпотом рассказывал о последних событиях — гибели членов отряда, ранении Минсока и Бэкхёне, всё ещё не отошедшем от шока. Чунмён хмурился, качал головой и тяжело вздыхал, потирая ладонью левую сторону груди. Когда мужчина достал из внутреннего кармана стеклянную баночку с таблетками, Кёнсу не выдержал и решительно поднялся.

— Ложитесь и отдыхайте, у вас была долгая дорога!

— Но…

— Завтра все соберёмся и пообщаемся. — До разобрал пустующую кровать Исина и мягко улыбнулся полковнику. — Ну же, не спорьте!

Лухан не стал дожидаться, когда Чунмён доковыляет до койки и начнёт расстёгивать мундир. Он молча вышел из казармы и застыл под небольшим навесом, спасаясь от ледяного осеннего ливня.

Пока остальные слепо радовались приезду Кима, Лухан чувствовал себя последним подлецом, словно это он был предателем, а не полковник. Человек, которому парни доверяли больше всего на свете, подло их подставил. А сейчас вновь приехал, улыбнулся, и все растаяли. Наверное, стоило рассказать об истинных намерениях Чунмёна, показать газету в качестве доказательства, но Лухан боялся сделать что-то неправильно, а единственный человек, который мог дать ему толковый совет, уже неделю не приходил в себя.

***

Перевернувшись на бок, Бэкхён поморщился и с трудом открыл глаза. Слабый утренний свет пробивался сквозь жалюзи, оставляя на пыльном полу тонкую полосу. Потянувшись к стакану с водой, мальчик осушил его до дна и осторожно сел, подложив под спину подушку.

Бён был благодарен Кёнсу, подготовившему для него отдельную палату. Впрочем, это был скорее закуток, в котором толком не развернёшься, зато здесь больше никого не было. А время на рассвете — самое удобное для того, чтобы размять затёкшие мышцы.

Бэкхён уже неделю притворялся больным, съехавшим с катушек пациентом. Тогда, в кабинете Мансэ, с трудом удерживая на руках мёртвое тело, мальчик принял единственно верное решение. За то, что он сотворил, не было прощения. Его бы в два счёта отправили под трибунал и приговорили к расстрелу. А Бэк не хотел умирать. Психически больного же, даже по законам военного времени, не имели права убивать. И мальчик предпочёл оказаться в дурдоме, чем на кладбище.

Единственным человеком, который знал правду, являлся Кёнсу. Они договорились, что будут хранить эту тайну до последнего, пока Мину не придумает способ спасти Бэка от трибунала. И от того тревожными и невыносимыми становились многочасовые посиделки Чанёля у его кровати.

Бён сто раз просил До, чтобы тот не впускал Пака в его палату. Но то ли омега не успевал уследить за альфой, то ли не особо стремился это сделать, но Чанёль торчал рядом с кроватью Бэка каждый день, сыпал откровениями, признавался в любви, целомудренно целовал. А мальчишка, внутренне содрогаясь, едва не скрежетал зубами от невозможности отстраниться и прогнать альфу.

Но последним ударом стал разговор, состоявшийся между Чанёлем и Тэхёном, сидевшими в шаге от него. Слушая их беседу, Бэк едва не подскочил, когда услышал о решении сделать операцию. Да, он всё ещё любил Пака, но уже смирился с тем, что вместе они могут быть лишь в мечтах. И Бэк не готов был к подобным жертвам. Ему уже не было нужды разрушать истинную пару, он решил отойти в сторону, но его мнения вновь не спросили, словно он не человек, а бессловесная кукла. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от Пак Чанёля?

Бэкхён ещё некоторое время послонялся по палате, отжался от пола пару раз и вернулся под одеяло. Больница уже проснулась — за тонкой дверью ходили врачи, кашляли больные, кто-то кричал, другие стонали от боли. Мальчик отдал бы многое, чтобы побыть сейчас в одиночестве. Если подумать, он ведь никогда не был один — сначала в приюте, потом в «Морской звезде» и до этого момента — Бёна всегда окружали люди и не всегда приятные. А так хотелось иногда никого не видеть и не слышать, побыть хотя бы один день наедине с самим собой, чтобы услышать и разглядеть то, что безвозвратно потерялось в суете будней.

***

Утром весь отряд «Феникс», за исключением Бэкхёна и Минсока, находящихся в больнице, собрался в казарме. Ким Чунмён важно сидел на стуле, окружённый воспитанниками, и в красках рассказывал, как добирался до «А». Оказалось, что с ним ехали ещё двое солдат, но оба погибли в перестрелке с заражёнными, напавшими на автомобиль.

— Я еле ноги унёс, — печально глядя на изуродованную конечность, усмехнулся полковник. — Если бы не протез, я бы смог помочь тем солдатикам. Они ведь совсем молоденькие были, почти как вы.

— Лучше расскажите, как поживают остальные учителя? Что с ними стало? — ободряюще коснувшись руки Кима, Кёнсу легко сменил тему.

— Хёкджэ и Донхэ на пару отправились на фронт. Не знаю, что с ними стало. Мне даже неизвестно, в какую часть они были отправлены. Рёука тогда так и не нашли… — Чунмён спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул. — Чонун потратил целый месяц, чтобы его найти. Мы разобрали завалы, оставшиеся от «Морской звезды», по кусочкам, но так и не нашли никаких зацепок.

— А где он сейчас? — решился спросить Тао.

Ким неловко шмыгнул носом, его глаза лихорадочно забегали по лицам воспитанников, словно искали поддержки. Когда молчание затянулось, сил полковника хватило лишь на то, чтобы развести руками.

— Он застрелился.

Из парней словно разом выпустили воздух — они обмякли, смертельно побледнели и от чего-то не смели посмотреть друг другу в глаза.

— Не вините себя! Вы дети и не могли спасти Рёука. А эти двое… Они действительно любили друг друга. Чонун не выжил бы в одиночку, он был слишком привязан к мужу.

Не выдержав, Кёнсу расплакался, упрямо отворачиваясь от обеспокоенного полковника, норовящего успокоить и приободрить. «Феникс» был виноват, и этого не исправить. Если бы они тогда не струсили, если бы нашли в себе силы вернуться за Рёуком — вероятно бы тогда всего этого удалось избежать.

— Мальчики, но вы ещё можете отомстить Нергалии за произошедшее! Вы сильны и бесстрашны. Так пойдите и докажите, и накажите, и уничтожьте врага! Это мы, старые инвалиды, уже ни на что не годны. Теперь только вы наша надежда, — проникновенно говорил Чунмён, внутренне недоумевая, почему воспитанники упрямо отводят взгляды. — И у меня для вас хорошая новость! На мой запрос наконец-то ответили! Правительство дало согласие, чтобы Минсок, Лухан и Кёнсу, на правах омег, поехали со мной в дом инвалидов. И мы также готовы взять на попечение Бэкхёна, раз он теперь является недееспособным…

— Что? — Чанёль сжал кулаки и прищурился, недобро глядя на полковника. — Я сделаю вид, что не услышал ваше последнее предложение. Лучше скажите, полковник, с чего вдруг такая добродетель? То мы омег под альф подкладываем, то забираем в дом инвалидов. В чём подвох?

— Подвоха нет! — решительно отрезал Чунмён. — Если ты считаешь, что в доме инвалидов рай, то глубоко заблуждаешься! Там тоже нужна рабочая сила, охрана и помощь по хозяйству. Кёнсу прекрасный врач, Лухан дружит с техникой. А Минсоку и Бэку нужно туда по состоянию здоровья.

— Но Бэк не болен! — вскочив, заорал Пак. — Он нормальный человек! Он обязательно придёт в себя!

— Не забывай с кем говоришь, мальчишка! — в свою очередь повысил голос Ким. — Для Бёна единственный выход остаться в живых — это поехать с нами!

— Стоп! Я никуда не поеду! — встрял Лухан.

— Но…

— Я тоже не могу, — замотал головой Кёнсу.

— Да вы что? С чего такая реакция? Вы мне не доверяете? Или что-то замышляете?!

— Не доверяем, тем более, что причины есть! — недобро сверкнул глазами Лухан.

— Ты о чём? — заинтересовался молчавший до этого Сехун.

— Хочу предоставить полковнику шанс рассказать обо всём самостоятельно!

— Ну уж нет! Если есть что сказать, говори! — прошипел Ким, вновь неосознанно растирая грудину.

— Некоторое время назад нам с Бэком на глаза попалась одна очень занимательная статья. В ней было подробно написано о том, какие омеги жалкие, ни на что не способные существа. И, как ни странно, приведённые примеры основывались на нас с вами, да-да! Ведь отряд «Феникс» был трудным и провальным с самого начала. На нас поставили крест ещё до того, как собрали в одну группу. Не так ли, полковник?

Мальчишки испытующе уставились на побледневшего Чунмёна, который не мог вымолвить ни слова. Полковник только хватал ртом воздух, а правая рука тряслась так сильно, словно норовила выскочить из сустава.

— Я не вру. У меня даже газета есть, — отвернулся омега. — Зачем вы написали ту статью?

— Я не писал, — едва слышно пробормотал Ким. — Точнее, написал, но не совсем то. Мои слова перевернули и выпустили в печать без моего на то согласия. Я тоже стал жертвой обстоятельств! Я всего лишь маленький человек, винтик в системе!

— Да из-за вас погибли несколько наших друзей, понимаете вы это? — закричал Лухан, сжимая кулаки. — Если бы вы за нас вступились. Если хотя бы сделали попытку! А теперь вы хотите, чтобы мы шли за вами?

— Я поговорю с Шин Мину. Надеюсь, что он окажется благоразумнее вас, — с трудом поднявшись со стула, прокряхтел Чунмён.

Никто не стал его останавливать, ни один не обернулся вослед. Лухан же, подгоняемый полным ярости взглядом Чанёля, вытащил из-под подушки Бэкхёна скомканный газетный лист и протянул его командиру. Омега не знал, правильно ли он поступил, но зато теперь его совесть была чиста.

***

Бэкхён уже обрадовался, что Чанёль сегодня не появится на пороге его палаты, но ближе к вечеру дверь предательски скрипнула, впуская горький запах лекарств. Прикинувшись спящим, мальчик прислушался к приближающимся шагам и затаил дыхание. Он узнал бы Пака на ощупь, угадал по частоте дыхания и тяжести шагов. Это пугало и одновременно притягивало.

Раздался скрип пружин, и матрас прогнулся под тяжестью ещё одного тела. Альфа не церемонился — тут же сжал прохладную ладонь и поднёс к губам, жадно выцеловывая каждый ноготок, каждую костяшку. Как бы Бэкхён хотел выдернуть руку и залепить Паку звонкую пощёчину, такую сильную, чтобы слёзы брызнули из глаз. Но он терпел нежные прикосновения и продолжал прикидываться ушедшим в себя психом, которому больше нет дела до окружающего мира.

— Я не отдам тебя Чунмёну, обещаю, — неразборчиво прошептал Чанёль, переложив ладони на талию Бэка.

На лбу мальчика пролегла глубокая складка, но Чанёль этого не заметил. Он улёгся рядом с ним, притянув к себе будто тряпичную куклу, и уткнулся носом в торчащее ухо. От альфы несло табаком и порохом — такой знакомый запах, что против воли начинаешь дышать им, прижимаясь ещё ближе.

— Ты только очнись, хорошо? — тихо говорил Пак, приглаживая волосы Бэка. — Мы с тобой убежим. Плевать, куда. Я всё равно никому тебя не отдам. Ты мой, слышишь?

Пользуясь тем, что его лицо зарыто в куртке Чанёля, Бён мог хмуриться и закатывать глаза. Он больше не верил словам альфы, слишком уж часто тот его обманывал. И сейчас ему было интереснее узнать, откуда в его речи всплыл Чунмён, чем услышать очередное лживое признание.

— Я уже договорился с Кёнсу. На днях мы с Тэхёном сделаем операцию и тогда нам уже никто не помешает. Только вернись ко мне, хорошо?

Когда Бэк почувствовал, что его пытаются перевернуть на спину, он вновь прикрыл ресницы и расслабленно откинулся на подушку. Несколько секунд ничего не происходило, а затем горячие потрескавшиеся губы неожиданно впились в его собственные, тут же проникая внутрь языком и яростно кусая. Не ожидающий подобной наглости, Бэкхён резко открыл глаза и оттолкнул Чанёля. Альфа с грохотом растянулся на полу и недоумённо взглянул на растрёпанного мальчишку, прижимающего к груди подушку словно щит.

— Бэк?

— Не подходи! — прошипел тот, яростно вытирая губы. — Ты охуел, Пак? Какого чёрта ты меня целуешь?!

— Ты что, очнулся? Или… или ты меня водил за нос? — Чанёль грозно поднялся и навис над мальчиком. — Ебучий Слюнявчик, лучше говори, как есть!

— Говорить что? Да, я прикидывался психом, чтобы избежать трибунала! И если бы ты не полез целоваться, и дальше бы ломал комедию. Что теперь? Попросишь сделать минет за молчание? Или сразу дырку подставить?

Лёгкая пощёчина ещё сильнее раззадорила Бэка. Он метнул пуховый снаряд в ловко увернувшегося Чанёля и спрыгнул с кровати, встав напротив.

— Я слышал все твои слова и дешёвые признания. И видел, как вы с Тэхёном держались за ручку у моей кровати. Так вот, мои дорогие истинные, моя жалкая любовь не стоит таких жертв. Встречайтесь, женитесь, плодитесь, а я обойдусь без вас. А если более конкретно — без тебя! И не нужно пытаться внушить мне обратное. Потому что я хочу научиться жить без тебя. Да, я устал от твоей лжи, от твоих измен, от неуверенности в тебе! Я хочу встречаться с тем, кто не будет меня обманывать, трахаться с симпатичными омегами и выставлять меня круглым дураком! Поэтому уйди отсюда и забудь дорогу! Между нами всё кончено!

— Нет, — холодно резюмировал альфа, словно его совершенно не задела речь Бэкхёна. — Веди себя потише, иначе сюда сбежится вся больница и твой спектакль бесславно закончится.

— А тебе-то что?!

— Заткнись! — Пак схватил мальчика за волосы и вплотную притянул к себе. — И слушай меня! Я тебя люблю и хочу быть с тобой. Да, я ошибался, но твоя псевдоболезнь расставила всё по своим местам. Мы будем вместе, и ты тоже этого хочешь!

— Зачем нам быть вместе? Чтобы ты в очередной раз меня обманул? Скажешь, что мы обо всём поговорим, а сам пойдёшь клеить очередного омегу. Такие, как ты, не меняются. Уходи.

Чанёль ещё раз тряхнул Слюнявчика, но всё же отпустил. Нервно прошёлся по кабинету, растрепал волосы рукой и вновь остановился напротив дрожащего мальчика.

— Из дома инвалидов приехал Чунмён. Мы в курсе, что он написал ту статью в газете. Он хочет забрать омег и тебя с собой, и мы не должны этого допустить. Пожалуйста, играй свою роль до конца и ни о чём не беспокойся. Я никому не позволю тебя забрать.

Шершавая ладонь коснулась щеки Бэка, но он упрямо отстранился, опустив глаза.

— Не доверяешь мне, да? Твоё право. Вот только ты всё равно от меня не сбежишь.

С трудом поборов животное желание накинуться на мальчика, Чанёль вышел из палаты и решительно направился прямиком к Мину.

***

Разговор между Чунмёном и Мину ни к чему хорошему не привёл. Любые доводы Кима разбивались о холодную решимость командира «А».

Забрать Минсока в дом инвалидов? Нет, это исключено, у него крайне тяжёлое ранение, и ему нужны ещё несколько недель для восстановления. Вы ведь не хотите, чтобы он скончался в дороге?

Увезти Кёнсу и Лухана? Но это вообще ни в какие ворота не лезет! Оба омеги дееспособны и нужны здесь, на границе с Нергалией, а не в тылу, где полно заражённых.

Прихватить Бён Бэкхёна? Исключено! Парню ещё нужно пройти медэкспертизу, и уже после заключения будет решаться его дальнейшая судьба.

— Хотите сказать, что я зря сюда ехал через всю страну, чтобы отправиться назад с пустыми руками? — негодовал Ким, сотрясая бумажками. — Вот, у меня есть приказ забрать омег! Так отдайте же мне их!

— Не стоило ими разбрасываться с самого начала, — ехидно вставил Мину. — Как статейки обличающие писать, так вы первый, а как ответственность нести, так вас нет.

— Вот только не учите меня жизни, уважаемый! Я стал инвалидом в битве при…

— Крозаке. Знаю-знаю, не горячитесь вы так! Я тоже прошёл через много боёв, но не собираюсь хвастаться своими орденами. И мой вам совет, полковник Ким, отдохните, поужинайте и отправляйтесь в дорогу. Ночью путешествовать намного безопаснее, чем днём.

— Я не уеду без омег! — твёрдо заявил Чунмён, давая понять, что по своей воле кабинет командира он не покинет.

— Зачем они вам нужны?

— А вам? Лично я хочу их обезопасить от ужасов войны, они и так достаточно натерпелись. А вот какую цель преследуете вы, мне непонятно!

— «Феникс» — это молодые бойцы, а мы на войне, и они нам необходимы!

— Они дети!

— Вот не нужно мне сейчас об этом говорить! Вы бы лучше себе об этом напомнили! И поверьте, если мальчики останутся здесь, так будет лучше для них самих!

— Да почему лучше?! Объясните, я не понимаю! До Нергалии здесь рукой подать, они могут напасть в любое мгновение! Боже, да будь я на своих ногах, давно бы сбросил на этих уродов ядерную бомбу, чтобы все до единого сдохли!

— Не зря говорят, что нергалийцы гораздо более гуманный народ, которым свойственны сострадание и понимание, в отличие от нас. Да и об омегах они заботятся гораздо лучше, чем здесь, — уткнувшись в бумаги, пробормотал Мину.

Не дождавшись ответа на свою реплику, он поднял на Чунмёна изумлённый взгляд и натянуто улыбнулся. Полковник как-то странно смотрел на него, чуть заметно хмуря брови, а затем поднялся со стула и скомкано попрощался.

— Уже уходите? Куда же делась ваша решительность? — пожимая сухую ладонь, уточнил Шин.

— Вы дали мне богатую пищу для размышлений, — бросил напоследок Чунмён.

Не успели его шаги стихнуть в коридоре, как Мину бросился к телефону и набрал короткий номер. Уже через пять минут в его кабинете выстроились трое альф. Окинув их испепеляющим взглядом, Шин закурил, пытаясь скрыть от мальчишек предательскую дрожь.

— Мне кажется, что ваш полковник что-то заподозрил. Я изучил его досье, и, чёрт возьми, он тёртый калач, который яростно ненавидит Нергалию. Патриот, чтобы его…

Мину отошёл к окну и затянулся дымом. Не хотелось признаваться в том, что это он сболтнул лишнее, не подумав о последствиях. Шин балансировал на остром лезвии, ему нравилось пьянящее ощущение того, что он оставил Кима в дураках. Вот только не раскусил ли тот все его мотивы?

— Мы не должны ему позволить доехать до города.

— Что?! — одновременно воскликнули парни.

— Что слышали! Или вы хотите, чтобы он пожаловался в органы и нас с вами отправили под трибунал за измену Родине?

Чанёль нахмурил брови, а Сехун и Тао опустили головы, избегая взгляда Мину.

— Один из вас должен поехать с ним. Убьёте его, тело выбросите в лесу, а по возвращении скажете, что на вас напали заражённые. Всё просто.

— Просто? — рвано выдохнул Тао. — А что, если мы ошибаемся и полковник Ким ни о чём не догадывается?

— Мы не можем так рисковать.

— Может, прощупаем почву для начала? — неуверенно предложил Пак.

— Нет! — Мину яростно ударил кулаком по подоконнику, сломав зажатую в пальцах сигарету. — Ты, Хуан, поедешь с Кимом. Будем считать, что это твоё боевое крещение. Выполнишь и вместе с Минсоком получишь путёвку в достойное будущее.

— А если нет? — с вызовом ответил альфа.

— Подпишешь всем нам смертный приговор.

***

Полковник Ким поспешно собирал сумку с вещами, игнорируя просьбы Кёнсу остаться ещё на пару дней. Бету трясло от злости и страха. Да, возможно, Мину и держал его за дурака, но понять очевидное было не трудно. Альфа словно насмехался, нарочито показывая свои козыри — вот, мол, мы в безопасности, ты ничего нам не сделаешь.

Ким Чунмён всей душой ненавидел Нергалию и всё, что с ней связано. Ему было всё равно, кто начал эту войну. Факт оставался фактом — умирали омеги и дети, альфы и беты гибли в кровавых боях. Некогда цветущая страна нищала на глазах, покрывалась слоем грязи и копоти. И от того сильнее была ненависть к врагу, в границах которого войны не было и по-прежнему царил мир.

А ещё Чунмён всей душой ненавидел предателей. Он не винил «Феникс», совсем нет. Бета был уверен, что Мину обдурил мальчишек, навешал им лапши на уши, наобещал золотых гор. И если в первый раз он о них не позаботился, то сейчас сделает всё возможное, чтобы спасти.

До города ехать несколько часов — достаточно времени, чтобы придумать сносный план. Будет даже хорошо, если Чунмён ошибается. Шину устроят проверку и, если опасения не подтвердятся, оставят в покое и его, и мальчишек. А если всё же командира уличат в предательстве, Чунмён найдёт нужные слова, чтобы оправдать «Феникс».

— Уже собрались?

Ким вздрогнул и недоумённо посмотрел на Тао.

— Я вас отвезу в город. Одному ехать небезопасно.

— Нет-нет, спасибо. Я прекрасно справлюсь сам. — Чунмён застегнул сумку и направился к выходу из казармы.

— Ну что вы, полковник, мне совсем не сложно, — пожал плечами Тао, предупредительно распахнув дверь.