отряд "Феникс"

Заляпанный грязью пикап быстро мчался по пустой дороге, освещая путь неровным светом фар. Дождь закончился совсем недавно, и в приоткрытые окна тянуло холодом и сыростью. Высокие деревья шумели в темноте, и нельзя было разобрать, что в этом гуле намешано — скрип многовековых стволов, уханье филина, вой диких зверей или заражённых, наверняка спрятавшихся где-нибудь в засаде.

Тао устало потёр гудящий лоб и покосился на полковника, сидящего рядом. Ким то и дело промокал вспотевшее лицо скомканным платком и сидел прямо, словно в любой момент ожидал удара со стороны. На его коленях лежала сумка с вещами, и мужчина постоянно её поправлял, стоило автомобилю подпрыгнуть на очередном ухабе.

— Какие планы на будущее? — осипшим голосом произнёс Хуан, продолжая смотреть на бегущую лентой дорогу.

— Разные, — расплывчато ответил полковник.

Альфа на мгновение прикрыл глаза, вспоминая недавний разговор с Мину. Приказ был короток и ясен — убить Кима. Но сказать легко, а сделать намного труднее. Он что, должен сейчас остановить пикап, вытащить обжигающий даже сквозь одежду ствол и размозжить голову своему учителю? Да нет же, это бред! Вдруг Чунмён ни о чём не догадывался? Так зачем тогда в него стрелять?!

— Я так больше не могу, — неожиданно пробормотал бета и с мольбой во взгляде посмотрел на Тао. — Скажи, я ведь заблуждаюсь?

— В чём? — растерялся парень.

— Вы ведь не замышляете ничего… такого? Вы держите свою клятву перед заоранским народом?

Альфа открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в глотке, а отчаяние захлестнуло с головой. Всё он знает, обо всём догадывается. Полковник Ким не дурак.

— Я так и думал, — бета верно расценил молчание Тао. — Но я вас не виню. Во всём виноват идиот Мину! Скажи, что он вам наговорил? Небось, наобещал с три короба? А вы и поверили!

— Послушайте, — Хуан лихорадочно облизнул губы и тряхнул головой, — это непростой разговор и нам лучше сейчас его не начинать!

— А я считаю, что лучшим решением будет сообщить о действиях Шина куда следует! Не волнуйся, я лишь напишу рапорт о возникших подозрениях, пусть устроят ему проверку. Вас это не коснётся в любом случае.

— Нет, вы не поняли! Нас это очень коснётся. Об этом никому нельзя говорить.

— О чём нельзя говорить? О том, что мои воспитанники стали предателями?!

Тао резко затормозил, и не пристёгнутый Чунмён едва не вписался носом в лобовое стекло. Тут же подобравшись, он зло сверкнул глазами на Хуана, не спешившего глушить мотор.

— Почему вы пошли на это? — в ужасе прошептал бета, округлив глаза.

— Потому что… — Тао было сложно говорить, он захлёбывался от переполняющих его эмоций, но всё же постарался взять себя в руки. — Потому что Нергалия может дать нам будущее, а Заоран нет. Мы слишком молоды, чтобы умирать.

— Но вы заоранцы! — закричал Чунмён, раздувая ноздри и брызжа слюной. — Мы, солдаты, отдавали за вас свои жизни! Мы лишились рук и ног в кровавых боях! Мы выбивали для вас будущее! А стоило стране ослабнуть, как те, за кого мы бились, словно крысы бросились врассыпную! Скажи, разве этому я вас учил?!

— Нет. Но и страны, за которую боролись, больше нет. За что нам сейчас биться? За бесславную смерть?

Ким устало и как-то нервно рассмеялся, разведя руками. Тао впервые увидел, насколько полковник был стар — некогда красивое лицо было покрыто морщинами, волосы стремительно седели. Проклятая война превратила молодого ещё мужчину в старика, истрепала не только тело, но и сердце вместе с тем, что называлось душой. Такие, как Чунмён, не сдавались. Они шли до последнего — смело, бесстрашно и ни о чём не жалея.

— А вы что, поверили в искренность Нергалии? Они не впустят вас в свою страну, они ничего вам не дадут. Поможете им выиграть, а на следующий день вас выстроят вдоль стенки и расстреляют. Предатели никому не нужны, — прохрипел Чунмён, пожимая плечами.

— Так у нас хотя бы надежда есть, — отвернулся в сторону Тао.

— Надежды давно нет, нам не выиграть в этой бойне, — Ким усмехнулся и откинулся на жёстком сиденье. — Вся разница в том, кто как умрёт — одни героями, а другие предателями. Ты уж извини, и ребята пусть на меня зла не держат, но я всё равно напишу рапорт. Мину расстреляют сразу, а вас переведут в другую часть. Может, хоть это вправит вам мозги.

Полковник даже не вздрогнул, когда Тао направил на него дуло пистолета. Окинул альфу полным презрения взглядом и поморщился.

— Так вот за какую страну ты решил бороться? Которая приказывает тебе убивать честных людей, твоих учителей? А если скажут расстрелять мирное население Заорана, тоже не глядя выполнишь приказ?

— Я не собираюсь вас убивать! — психанул Тао, тряхнув пистолетом. — Я хочу, чтобы вы никому не говорили о наших делах с Мину!

— А я скажу! Потому что меня мои учителя учили другому! И я сожалею, если такие слова, как честь, достоинство и преданность для тебя пустой звук!

Тао рвано выдохнул сквозь зубы и положил палец на курок. Он надеялся, что Чунмён будет просить его о пощаде, умолять отпустить, да что угодно, но только не смотреть так зло и откровенно, провоцируя на ответную жестокость. При всём своём страхе того, что полковник проболтается, Хуан просто не мог в него выстрелить. Словно перед ним сидел не просто учитель, а его собственный отец.

И в ту секунду, когда альфа был готов опустить пистолет, раздался звон разбитого стекла. Чужие, усыпанные язвами руки, схватили его за плечи, вытягивая наружу через боковое окно. Не ожидающий нападения Тао задёргал ногами и тут же взвыл от боли, когда его протащили спиной по острым осколками не до конца выбитого стекла. Альфа чувствовал, как на позвоночнике лопнула кожа и потекла кровь. Стиснув зубы, он приземлился раненой спиной на грязную землю и в ужасе уставился на склонившегося над собой заражённого. Быстро оценив обстановку, увидел ещё двоих, застывших чуть поодаль. И пистолет, как назло, остался валяться на полу салона.

— Полковник, помогите! — негромко позвал Тао, боясь вызвать приступ бешенства у рычащего урода.

Чунмён же, ничего не говоря, неуклюже пересел на водительское место и сорвался с места.

— Вы куда?! — закричал Хуан, в ужасе глядя на удаляющийся пикап.

Но Ким и не думал останавливаться, яростно выдавливая до упора педаль газа.

Когда отчётливо раздались два коротких выстрела и машина, взвизгнув тормозами, съехала в кювет, Тао недоумённо округлил глаза и тут же едва успел увернуться от бросившегося на него заражённого. Успешно уворачиваясь от кривых ударов, альфа то и дело посматривал на пикап, не понимая, кто стрелял и что вообще там случилось. Одновременно памятуя об открытой ране на спине, Тао внутренне холодел и надеялся, что удастся избежать заражения. Ему бы хоть какое-то оружие или палку потолще, чтобы не только уклоняться от ударов, но и нападать, но руки были пусты, а спину жгло от острой невыносимой боли.

Несмотря на ужасающий внешний вид, уроды не были так глупы, как казались на первый взгляд. Понимая, что альфу так просто не одолеть, они начали медленно его окружать, с каждым мгновением всё сильнее сужая кольцо. И когда Хуан почти отчаялся, раздались ещё три выстрела, и все заражённые, как подкошенные, рухнули на землю.

— Кто здесь? — в ужасе крикнул Тао, закрыв ладонью глаза, когда в них ударил яркий свет фонаря.

— Свои!

— Сехун? — без труда узнав голос О, воскликнул альфа. — Что ты здесь делаешь?

— Решил тебя подстраховать. Как видишь, не зря, — пожал плечами парень. — Ты ранен?

Сехун подошёл ближе и критично осмотрел спину Тао.

— Иди в пикап, там есть аптечка. Приложи антисептик. Хотя нет! Не трогай рану, чтобы не занести грязь.

Они подошли к машине, то и дело оглядываясь и не опуская оружие. Затем, подхватив мёртвое тело Чунмёна, отнесли его в лес и закидали сгнившими ветками и листьями. Тао старался не смотреть на залитое кровью лицо человека, который получасом ранее о чём-то с ним говорил, переживал, думал. Его передёргивало от омерзения, и даже тот факт, что Ким уехал, бросив его наедине с заражёнными, переставал казаться значительным. Полковник поступил верно, ведь Тао сам собирался его убить.

С трудом вытащив машину из неглубокого кювета, они рухнули на сиденья, отдышались и погнали обратно в «А». За всю дорогу они не перебросились ни словом, старались не встречаться взглядами и как можно скорее забыть о случившемся. Сехун казался невозмутимым, словно произошедшее мало его тронуло, но Тао видел, как тряслись бледные руки, обхватив облупленный руль.

А потом они подъехали к воротам «А» и закрутилось.

***

Тао продержали в карантине двое суток. Брали анализы каждые шесть часов, и, когда, наконец, в палату зашёл доктор и сообщил, что он полностью здоров, альфа облегчённо расплакался, уткнувшись носом в подушку.

Мину оказался доволен успешно проведённой операцией и даже выполнил прежнее обещание — выпустил Бэкхёна из больницы, предварительно отправив на адрес министерства результаты расследования, согласно которым рядовой Бён не убивал Мансэ, и всё произошедшее оказалось несчастным случаем. К этим словам прилагалась медицинская экспертиза, также сфабрикованная доверенными лицами Шина. И то ли в министерстве этому безоговорочно поверили, то ли им просто не было дела до очередного происшествия в зоне для списанных в расход солдат, но они постановили оправдать Бёна.

Тао и Бэк вышли из больницы одновременно, перед этим навестив Минсока. Омега чувствовал себя значительно лучше, раны успешно затягивались, а настроение неумолимо поднималось.

Именно поэтому Киму ничего не рассказывали, держа в неведении. Любая новость могла его сейчас подкосить, так пусть он лучше думал, что всё хорошо, и сосредотачивался на собственном здоровье. А Тао как раз будет достаточно времени, чтобы найти подходящие слова, объясняющие смерть товарищей, учителя, которого так любил и уважал Мин, и самого факта предательства.

— Он не поймёт и не простит, — стоя на больничном крыльце, прошептал Хуан.

Свежие швы на спине ныли и зудели, но альфе было мало до них дела. Он чувствовал, что запутался, что его затянула трясина лжи. И чем дольше он молчал, тем сильнее отдалялся от Минсока.

— Не переживай, мы что-нибудь придумаем, — попытался успокоить его Бэк. — Мин не глупый омега. Он всё поймёт.

— Нет, на моих руках кровь Чунмёна!

— Тише! — взмолился мальчишка, поспешно оглядываясь. — Прошу тебя, успокойся. Ты должен быть сильным ради Минсока и всех нас. Пожалуйста!

«Феникс», в последние дни непривычно тихий, с радостью встретил ребят. Члены отряда повскакивали со своих коек, начали обнимать вернувшихся парней, что-то им говорить, лишь бы хоть на пару минут забыть о том, что их тревожило и мучило.

Лишь Сехун держался в стороне, а когда Бэкхён взглянул на него, то и вовсе нервно вылетел из казармы, прихватив с собой спички и пачку сигарет.

— Что это с ним? — спросил Бэк у обнимавшего его Лухана.

— Он очень переживает из-за смерти Чунмёна, — прошептал омега, отведя мальчика в сторону. — Сам понимаешь, убить своего учителя… Мы его не осуждаем. Он всё сделал правильно. Вот только его это мало утешает.

Бэк согласно кивал, но был уверен, что не только поэтому Сехун убегал от него.

Уже вечером Мину собрал «Феникс» в своём кабинете и заговорщицки улыбнулся, указав на карту, приколотую к стене. На ней мигали несколько ярких флажков, обрисовывая место новой битвы, но было ещё что-то, о чём Шин не спешил рассказывать остальным бойцам «А».

— Финальная битва не за горами, — потирая ладони, вполголоса поведал он. — С помощью Тэхёна мы побеседовали с нергалийским генералом по выделенному каналу, и он обрисовал нам дальнейший ход действий. Итак, битва под кодовым названием «Бестиа» пройдёт через три недели. Но перед этим нам предстоит небольшая подготовительная операция.

Мину подошёл к карте с указкой в руках и принялся очерчивать нужные границы, одновременно сыпля необходимыми объяснениями.

— Вот здесь, на северо-востоке, где нападения Нергалии ждут меньше всего, их армия и совершит несколько агрессивных нападений. Поскольку эта зона ближе всего к «А», то министры направят часть наших отрядов на защиту тех границ. Здесь останется совсем немного солдат, и «Феникс» в том числе. И именно в этот момент на «А» нападут нергалийцы. Дорога до столицы отсюда будет полностью открыта, об этом я тоже позабочусь. Они будут там меньше чем через восемь часов. Наша задача — всего лишь тихо открыть дверь Нергалии, оказать посильную помощь, предоставить технику, если потребуется, а дальше они справятся без нас.

«Феникс» переглянулся между собой. Если раньше их предательство казалось чем-то эфемерным и призрачным, то сейчас оно начинало принимать угрожающие размеры. Отныне обратной дороги не было — или всё, или ничего. И именно это осознание пугало и толкало назад. Оказалось, что быть предателем куда страшнее, чем казалось на первый взгляд.

— Они убьют всех мирных людей? — нахмурился Чанёль.

— Не думаю, — пожал плечами Мину. — Заражённых — да, несомненно. Остальные, возможно, попадут в плен.

Тэхён как-то нервно усмехнулся, но ничего не стал говорить. Обсудив ещё несколько пунктов, Шин отпустил парней, а сам схватился за телефон, чтобы срочно кому-то позвонить.

— Почему ты так странно скривился после слов Шина? — догнал омегу Бэкхён.

— Потому что лучшее, что ждёт мирных жителей Заорана, оставшихся, к сожалению, в меньшинстве, так это гетто в самом отдалённом районе Нергалии. Впрочем, там окажетесь и вы. Так что всё закономерно!

— А будет ли гетто? Может, нас всех расстреляют? — поморщился Тао, шагающий следом.

Тэхён обернулся, внимательно на него посмотрел, но ничего не ответил.

Наступало время ужина, а это значило, что нужно тащиться в столовую и жевать пищу ужасного качества. Перехваченные в кабинете Мину бутерброды с ветчиной и сыром, лежали приятной тяжестью на желудке. Но пропускать приём пищи нельзя, если не хочешь вызвать ненужных подозрений.

Пока остальные пошли занимать очередь, Чанёль у самой двери перехватил Бэкхёна за запястье и потащил в темноту. Остановившись за углом, притиснул мальчишку к стене и уткнулся носом в его плечо, жадно дыша.

— Зря стараешься, — поморщился Бён, — я всё равно ничем не пахну.

— Плевать! Я завтра делаю операцию, и последний запах, который я хочу запомнить, это твой.

— Не нужно никаких операций, не сходи с ума! — Бэк попытался отстраниться, но его лишь крепче обняли. — Боже, Чанёль, отпусти, мне трудно дышать!

— Нет, — упрямо проворчал Пак.

— Правда, не нужно делать операцию, — тихо попросил мальчик. — Вот в моих генах поковырялись скальпелем, и я теперь себя не человеком чувствую, а роботом. Мы должны быть такими, какими родились. Только представь, что ты больше никогда не почувствуешь запаха цветов, еды, пороха, земли после дождя. Ты лишишься стольких красок жизни!

— Но я не хочу чувствовать запах Тэхёна! Как бы я ни старался, он меня манит!

— Дело не в обонянии. Дело в голове, — Бэк осторожно постучал пальцем по нахмуренному лбу альфы. — Твоя любовь будет иметь цену только тогда, когда ты научишься управлять своими гормонами. Ты решил, что они сильнее тебя, но это не так. Природа не привязала тебя силой к истинному, она просто указала на него, дав знак, что этот человек может быть твоим. Но только тебе решать, так это или нет. Если ты говоришь, что я тебе дорог, так победи эту тягу к Тэхёну самостоятельно. Это возможно, и такие случаи уже были! Для того, чтобы сделать операцию, много смелости не нужно. А для того, чтобы справиться с истинностью самому — вот здесь необходимы настоящие силы. Хочешь, чтобы мы были вместе, тогда докажи мне свою любовь.

Мягко выпутавшись из ослабевших рук, Бэкхён решительно направился к столовой. Да куда угодно, лишь бы подальше от взгляда, прожигающего дыру между лопаток.

Внутри помещения стоял привычный гул, стук ложек о тарелки, смешки и бурные споры. «Феникс» сидел у дальней стены, и Бэкхёну пришлось постараться, чтобы пробраться к ним мимо остальных отрядов. Заняв свободное место, мальчик подвинул к себе миску с перловой кашей и внутренне содрогнулся. Сжав ложку, помешал серую крупу, сваренную на воде, и нехотя отправил в рот первую порцию.

— Где Чанёль? — осмотрелся Кёнсу.

— Да вон, идёт, — буркнул Бэк, глядя на альфу, застывшего в дверях и ищущего взглядом их столик.

— На Плута с Ханоем посмотрите, — шепнул Лухан, сделав вид, что потянулся к солонке.

Парни поочерёдно, стараясь не привлекать внимания, покосились на стол, за которым устроились братья. Они что-то доказывали окружившим их солдатам, посмеивались и почему-то указывали пальцами на «Феникс». Каждый понимал, что ничего хорошего это не сулит.

— Мой совет — давайте побыстрее поедим и свалим отсюда, — убрав в карман мобильник, пробормотал Тэхён.

Вот только в тот момент, когда Чанёль продирался к «Фениксу» мимо стола братьев, один из старших солдат грубо толкнул его и противно заржал. Парни подорвались, глядя на командира, растерянно лежащего на полу, словно ещё не понявшего, что случилось.

— Чего разлёгся, как течная омега? — хохотнул Ханой, ковыряясь зубочисткой в зубах. — Или хочешь, чтобы тебя отодрали, как последнюю суку?

Чанёль подскочил мгновенно и бросился на Ханоя, но его схватили за руки и вновь швырнули в стену, глумливо хохоча. Тао и Сехун бросились на помощь, раскидывая зарвавшихся солдат и тут же огребая от них же. Кто-то из поваров поднял тревогу и побежал за старшими. Кёнсу едва под стол не забился от страха, в то время как Лухан, Бэк и Тэхён ввязались в драку наравне с остальными.

Звенела разбитая посуда, хрустели сломанные под весом очередного брошенного тела столы, под ногами чавкали остатки ужина. И во всём этом хаосе Плут незаметно подобрался к зазевавшемуся Лухану и скрутил по рукам, не давая дёрнуться. Омега замер, когда к его горлу поднесли тупой столовый нож. Впрочем, в опытных руках и он мог лишить жизни.

— А теперь слушайте сюда! — прорычал альфа, привлекая внимание. — Вы нам не нравитесь, «Феникс»! За дураков нас держите, да? Вечно о чём-то шепчетесь, из кабинета Мину не вылезаете, а потом нехотя жрёте то, что нам подают ежедневно на завтрак, обед и ужин! За какие такие заслуги сраную мелочь выпустили из больницы? Да он уже давно должен гнить за убийство Мансэ! Почему вашего омегу-инвалида не увезли из части? Почему полковник Ким оказался убит? Ничего не хотите нам объяснить?!

— Отпусти его! — выйдя вперёд, мрачно приказал Чанёль.

— Обязательно, но при одном условии. Жду тебя сегодня в полночь за старым спортзалом. Поговорим по-мужски, без свидетелей!

Пак почувствовал, как в его рубашку и плечи вцепились руки остальных парней, словно отговаривая от безумной затеи. Но разве мог альфа пойти на попятную, когда проклятый Плут уже оставил на шее Лухана глубокую царапину.

— Хорошо, — выдохнул Чанёль, сжав кулаки.

Когда в столовую ворвался Шин, солдаты уже сами убирали результаты беспорядочной драки. Выловив взглядом «Феникс», также участвующий в массовой уборке, Мину задумчиво прищурился и вышел, решив оставить разбор полётов на потом.