отряд "Феникс"

Часы показывали начало шестого, за окном ещё только занимался хмурый рассвет, а невыспавшийся полуголый Чанёль курил у открытой форточки, каждый раз зябко передёргивая плечами, стоило порыву холодного ветра ворваться в залитую сумерками комнату. Закутанный в одеяло словно в кокон Бэкхён мирно сопел, отвернувшись к стене. И Пак был малодушно рад, что мальчишка не видел его растерянного выражения лица.

Сколько времени у него было до пробуждения Бёна? Полчаса? Час? Альфа боялся, что ему не хватит отведённых свыше минут, чтобы принять прежний невозмутимый вид и солгать, что всё в порядке. Потому что ничего нихуя не в порядке!

Тихо простонав, Чанёль уселся на подоконник и вжался лопатками в ледяное стекло, ощутимо вздрогнув, когда острые иглы холода легко впились под кожу, отравляя кровь. Да пусть хоть ливень обрушился ему сейчас на голову, лишь бы исчез сладкий запах, которым был отравлен каждый вдох. Пак устал дышать ароматом Истинного. Его тянуло к нему с невообразимой силой и оставаться рядом с Бэкхёном удавалось еле-еле. А ведь прошло меньше суток. Что будет дальше?

За всю свою жизнь Пак Чанёль никогда не считал себя романтиком, верящим в любовь с первого взгляда и истинность пар. Ему нравилось флиртовать с омежками, брать от них то, что те сами бесстыдно предлагали. И наверное если бы не война, он хотя бы иногда задумывался о будущем, где непременно присутствовал симпатичный муж, пара детишек и целая кучка юных любовников — ну так, для поддержания тонуса и статуса успешного альфы, не более того.

Когда Чанёль встретил Бэка, то понял, что умеет любить. Что его сердце в груди не просто кусок плоти. Оно может быть верным, горячим и до боли чувствительным. И он пережил рядом со Слюнявчиком множество ярких моментов — от жизни в «Морской звезде» до мрачных стен «А». И они защищали друг друга, поддерживали. И любили, чёрт возьми! А Бэк и до сих пор любит. Пак же…

Это трудно объяснить, но когда он увидел грёбаного Ким Тэхёна — такого нежного и трепетного, слегка дрожащего под прицелом автоматов, его сердце остановилось, пережив моментальную смерть, и забилось вновь, отторгнув всё старое и ненужное. И Чанёль словно окунулся в пенный океан, вынырнув наружу другим — обновлённым, с иными мыслями и идеалами.

Всё его существо тянулось к Тэхёну с первой секунды их встречи. Невидимые красные нити опутывали их двоих с ног до головы, крепко связывая в одно целое. Спящее просыпалось, молчащее заходилось в крике, слепое прозревало.

Сладкие фантазии омег, тайные желания альф — всё воплотилось в реальности. Дурацкие истинные пары действительно существовали. Вероятно они создавались друг для друга за тысячи лет до рождения, и этому чувству невозможно было противостоять. И Чанёль искренне не понимал, как устоял под прицелом автоматов перед Тэхёном, с трудом удержавшись от поцелуев и жарких объятий, чтобы вдохнуть, пометить и не отпускать.

И лишь вернувшись в «А» и увидев Бэкхёна — своего маленького растерянного Слюнявчика, Пак почувствовал острый приступ вины. Ведь малыш не виноват, что альфа встретил Истинного. Что им оказался совершенно другой омега, по иронии судьбы так похожий на самого Бэка. И Чанёль понимал, что не готов сейчас бросить мальчишку на произвол судьбы, уж слишком дорог он ему был. И поэтому отторгал свою истинную пару всеми силами. И там, в темноте, за углом казармы, вместо долгожданного поцелуя взглянул на омегу с усмешкой и пожал плечами:

— Прости, но я люблю другого.

Тэхён уже открыл рот, чтобы возразить. Его щёки загорелись то ли от смущения, то ли гнева. Но он поспешно одёрнул себя и, натянуто улыбнувшись, кивнул головой. Вот и всё. Разве нет? Тогда почему Чанёль не мог уснуть всю ночь и едва не рычал от бессильной ярости, когда вдыхал безвкусный запах Бэкхёна. От мальчика пахло зелёным чаем, дешёвым мылом и, совсем немного, горьковатым юношеским потом. В его аромате не было и капли того, что таил в себе запах Тэхёна. Даже сквозь подавители он казался чудесным. А ведь Пак ещё не прикасался к нему, не брал его. Что будет тогда, когда сумасшедший запах смешается с его собственным, достигнув совершенно смертельной концентрации?

И уже не понимая, где сон, а где реальность, Чанёль сжал пальцами виски и глухо завыл. Его разум кричал, что он не имел права бросать Бэка, а сердце умоляло бежать к Тэхёну. Прежний Чанёль терпеливо нашёптывал о том, как хорошо ему было со Слюнявчиком. Новый же насмешливо закатывал глаза и яростно доказывал, что с Тэхёном будет намного лучше.

— Чанёль?

Резко вскинув голову, Пак увидел проснувшегося Бэка, встревожено смотрящего в его сторону. По хорошему надо было бы сесть рядом и успокоить тёплым поцелуем, но у Чанёля не было сил строить из себя невозмутимого альфу. Он был почти сломан. Пара десятков часов сделала больше, чем семнадцать лет жизни. Это старый Пак тянулся к Бэку. Нового же начинало от него тошнить.

— Хочешь я приготовлю чай? — мальчик слез с кровати и босиком добежал к тумбочке, где хранился электрический чайник и коробка с заваркой.

— Давай. А я пока дойду до столовой. Может, там что пожевать осталось, — торопливо одеваясь, согласился альфа.

Он ушёл не попрощавшись, не коснувшись губами мягкой щеки мальчишки. Но тот ждал его, два раза подогревал воду. А потом пил чай один, не чувствуя вкуса, слепо глядя в окно. По плацу уже давно сновали солдаты, а Чанёль так и не пришёл.

***

Тэхён проснулся позже остальных. Настолько вымотанный прошедшим днём и неожиданной встречей с Истинным, он не слышал, как возле его кровати бегали парни, шумно переговаривались и хохотали. И лишь после того, как его не особо ласково толкнули в бок, он вяло пошевелился и приподнял тяжёлые веки. Увидев склонившееся над ним лицо, невольно воскресил в памяти просмотренное ещё в «Астре» досье. Несомненно, человеком, посмевшим его разбудить, был никто иной как Ким Минсок — омега, психолог и симпатичный рыжеволосый парнишка в одном флаконе.

— Тебе лучше встать, а то в душевых может закончиться вода и будешь весь день ходить неумытым, — посоветовал омега, вернувшись на свою кровать.

— М-м, хорошо, — зевнул Тэхён, уткнувшись носом в подушку. — А где все?

— Ушли завтракать. Нам тоже нужно торопиться, поэтому хватит валяться.

— А ты согласен меня сопровождать? — обрадовался омега. — Тогда минуту, я сейчас соберусь!

По дороге к душевым Минсок вяло объяснял назначение тех или иных объектов, расположенных на территории «А». Но то ли Тэхён был слишком восторженным слушателем, то ли Минсок прекрасным рассказчиком, но в столовую они ввалились уже весело хохоча и громко обсуждая голого альфу, которого застукали в пустой душевой.

«Феникс», ждущий их за одним из столов, недовольно потеснился, принимая новоприбывших в свои ряды. Конечно, в «Астре» кормили куда вкуснее, но сейчас Тэхёну понравилась и рисовая каша, и мутное какао с тёмным осадком на дне гранёного стакана. Заметив, что задумчивый бета Исин с наслаждением жуёт кусок батона с маслом, Ким без раздумий отдал ему свою порцию хлеба и лишь улыбнулся в ответ на молчаливую благодарность во взгляде.

— И как тебе у нас? — Лухан обвёл взглядом облупленную столовую с огромной трещиной на потолке, и насмешливо прищурился.

— Бывало и хуже, — пожал плечами Тэхён, смакуя оставшуюся на языке после какао горькую сладость.

— Ты долго пробыл в плену? — Минсок, забыв про кашу, жаждал узнать подробности заключения.

— Почти полгода. Меня схватили вместе с другими омегами во время переправы через Груану. Там, на севере, где река впадает в море, они устроили засаду и… — Тэхён судорожно передёрнул плечами и замолчал, искренне надеясь, что не переигрывает.

Минсок ободряюще похлопал его по плечу и принялся хмуро жевать рис, а альфы взглянули с неким интересом. Сдавалось, что этот омега не так прост, как хотел показаться. Достаточно ли было силёнок в этом хиленьком теле?

— Какая у тебя специализация? — продолжил допрос Тао.

— Я не сирота, поэтому не обучался чему-то определённому. Родители отдавали меня в секции фехтования и рукопашного боя. Ну и стрелять немного научился.

— Покажешь потом, — заметил Сехун и поднял растерянный взгляд на подошедшего к их столу мрачного Чанёля.

Тэхён тоже почувствовал присутствие Истинного и невольно выпрямил спину, боясь обернуться.

— Не забывайте, что сегодня будет плановая тренировка. Жду вас на площадке через пятнадцать минут, — хрипло произнёс Пак и поспешно ушёл, но Лухан успел заметить крепко сжатую в кулаке упаковку подавителей.

— Что ж, тогда быстро доедаем, — отправив в рот последнюю ложку каши, хмыкнул блондин.

***

Когда отряд подошёл к открытой площадке, Чанёль уже ждал их там, нетерпеливо смоля сигарету и то и дело косясь на часы. Выбросив окурок под ноги и небрежно затоптав, он приказал построиться всем по росту, а сам поднял взгляд к прояснившемуся небу, по которому медленно проплывали ватные облака.

Было немного прохладно стоять в одной майке, но накидывать на себя куртку Чанёлю не хотелось. Зря он, что ли, столько времени проводил за снарядами. Пусть все вокруг видят, как бугрятся его мышцы при каждом движении, натягивая до предела смуглую кожу.

— А чего это мы сегодня заниматься должны? — лениво поинтересовался Тао, встав следом за Сехуном.

— Теперь занятия будут проходить на ежедневной основе, — сурово припечатал Чанёль. — Хватит расслабляться, пора брать себя в руки и превращаться из хиляков в здоровых солдат.

— Ты бы оделся, а то почки простудишь, — фыркнул Лухан, а Тэхён, до этого бессознательно разглядывающий фигуру альфы, смущённо покраснел и отвёл взгляд.

— Ты лучше о себе побеспокойся, — прошипел Чанёль. — Бегом марш!

И парни лениво засеменили вокруг площадки, не стремясь друг друга обгонять и демонстрировать свою выдержку. Пак же, стараясь не пялиться совсем откровенно на своего Истинного, вяло размышлял, стоит ли увеличить дозу подавителей или одной капсулы достаточно? Судя по тому, что чувство вины незаметно притупилось, а навязчивые мысли о Бэкхёне несколько померкли, то это состояние можно было считать идеальным и менять его в одну из сторон не было ни малейшего желания.

Следующим пунктом тренировки стали подтягивания на турнике. И пока альфы и Исин легко сдавали норматив, умудряясь при этом подшучивать друг над другом, то омеги стояли в стороне, снисходительно наблюдая за этими кривляньями.

— С кем мы служим, ради всего святого, — фыркал Лухан, глядя на гоняющегося за Сехуном Тао, поставившего целью раздеть по пояс бывшего командира.

— Можно подумать, что ты отказался бы посмотреть на полуголого О, — подколол Минсок, невольно задержав дыхание, когда Тао удалось приподнять футболку Сехуна.

— Ну не при стольких же свидетелях!

— Он тебе нравится? — осмелился спросить Тэхён.

— А что? Уже глаз положил?

— Я? Нет конечно! — стушевался Ким.

— Да шучу я! Знаю, на кого ты тут слюнки пускаешь, — неприязненно заметил блондин.

— Вы хорошо смотритесь с Сехуном, — пропустив шпильку мимо ушей, улыбнулся Тэхён. — Ой, смотрите, что у меня есть!

Сунув руку в бездонный карман брюк и недолго там порывшись, омега выудил три клубничных леденца и протянул их на раскрытой ладони.

— Угощайтесь! Они очень вкусные!

— Тебя ими в нергалийском плену кормили? — взяв одну из конфет кончиками пальцев, насторожился Лухан.

— Нет, меня ими угостил пожилой омега, который был у нас смотрителем. Я не хотел их есть в одиночестве, а друзей, чтобы поделиться, у меня не было.

— Так и мы тебе не друзья, — не унимался блондин.

— Знаю. Но я надеюсь, что однажды мы сможем ими стать.

— Лу, не приставай к ребёнку! — возмутился Минсок, кинув за щёку леденец. — М-м! Вкусно!

Блондин пошуршал фантиком и, положив конфету под язык, согласно промычал. Тэхён со счастливым видом закинул в рот свой леденец и оглянулся в поисках урны, вместо этого наткнувшись на сидевшего на лавочке Бэкхёна. Поняв, что его засекли, мальчик даже не пошевелился, лишь отвёл равнодушный взгляд, переведя его на Чанёля, успевшего скинуть в траву пропитанную потом майку и показывающего альфам замысловатую связку движений на турнике.

— Бэк здесь? — Лухан встрепенулся и подбежал к другу. — А чего ты к нам не присоединился? Мы тут конфеты трескаем!

— Я вижу, — устало кивнул мальчик. — Почему меня никто не позвал?

— Ну я подумал… — блондин стушевался и повернулся к Минсоку в поисках поддержки, вот только тот вовсю хохотал над очередной шуткой новенького.

— Я теперь лишний, да? — зло произнёс Бэкхён.

— Эй! Не говори глупостей!

— Омеги, я вас жду! — крикнул Чанёль, подпирая спиной освободившийся турник.

— А бет не ждёшь? — звонко отозвался Слюнявчик, с садистским наслаждением наблюдая, как выражение лица альфы начало меняться.

— Иди сюда, — спокойно приказал Пак, подняв с земли майку и натянув её на себя.

Пока альфы и Исин отдыхали в стороне, трое омег и Бэкхён выстроились перед Чанёлем, молча выслушивая указания. После отмашки, подошли к турникам и подпрыгнули, чтобы уцепиться за перекладину.

Минсок свалился первым после трёх подтягиваний. Лухан, наплевав на указания командира, перевернулся и висел вниз головой, сложив руки на груди, будто медитировал. А вот Бэкхён и оказавшийся гораздо сильнее чем ожидалось Тэхён, вели борьбу не на жизнь, а на смерть. Они медленно тянулись подбородками каждый к своей перекладине. Превозмогая усталость и боль в мышцах, подтягивались вновь. А когда сил не осталось, просто безвольно повисли, не дотягиваясь до земли совсем чуть-чуть.

— Хватит, спрыгивайте, — поторопил их Пак.

Видя, что Бэк ни за что не уступит, Тэхён отпустил перекладину первым и мягко приземлился на землю. Вот только уставшие ноги неожиданно заплелись и омегу повело в сторону. И он непременно бы упал, если бы сильные руки альфы бережно его не подхватили.

— Ой, спасибо, — Тэхён поспешно отпрянул и бросил на побледневшего Бэка растерянный взгляд.

И совсем никто не ожидал, что в следующую секунду Бён подскочит к напряжённому Паку и, повиснув на его шее, примется целовать. Недовольно замычавший альфа едва отцепил его от себя и легко оттолкнул, чтобы вытереть рукой обслюнявленные губы:

— Ты чего творишь? — прошипел он, округлив глаза. — Вокруг полно народа!

— А когда тебя это останавливало?!

— Это останавливало тебя!

— А что? С ним было бы приятнее целоваться? — небрежно ткнув пальцем в притихшего Тэхёна, зло крикнул Бэк.

— Бэкки, успокойся, — попросил Минсок.

— А ты за него, что ли?! — взвился мальчишка.

— Я за справедливость.

— Какую ещё справедливость?

— Не стоит злиться на Тэхёна только потому, что он оказался истинной парой Чанёля. В этом не виноват ни Пак, ни сам Тэхён. В этом виновата природа, если тебе это так принципиально важно!

— А мне плевать на истинность! Чанёль мой! И моим будет! Ты понял меня, маленький пленный засранец?

Спрыгнувший с турника Лухан едва успел перехватить разошедшегося не на шутку Бэка поперёк талии и оттащить в сторону. Ким же стоял ни жив, ни мёртв. Крупно дрожал, пряча глаза, и проклинал тот день, когда командование решило отправить его на территорию Заорана. Да если бы он знал, что встретит Истинного, в жизни бы сюда не сунулся.

— Чего ты строишь из себя невинного недотрогу? — не унимался Бэкхён. — Ножки у него заплелись! Конфетки случайно в кармане завалялись! Хочешь подлизаться к моим друзьям? Увести моего парня?!

— Мне не нужен твой парень! — прошипел Тэхён. — И если ты его любишь, то молчи и не позорься!

— А ты мне не указывай! Вали обратно в свою Нергалию!

— Бэк! — грозный рык Чанёля вкупе с разъярённым взглядом смогли заставить Слюнявчика замолчать. — Ты сейчас же развернёшься и уйдёшь отсюда. А когда успокоишься, мы обо всём поговорим.

— Может, мне ещё перед ним извиниться?

— Непременно.

— Конечно, любимый. Как скажешь! — сладко улыбнулся Бэк. — Заканчивай поскорее, а я пока пойду поставлю чайник. Ты ведь так хотел выпить чаю!

Каждый вздохнул с облегчением, когда Бэк покинул площадку и скрылся за углом спортзала. Напряжение, до этого витавшее в воздухе, разом отпустило и стало легче дышать.

— Думаю, тренировку можем на этом закончить. Вы хорошо постарались, — хлопнул в ладоши Чанёль, отпуская отряд.

Чуть помявшись, все разошлись, лишь Тэхён остался стоять на прежнем месте. Дождавшись, когда они останутся наедине, омега подскочил к альфе и решительно сжал кулаки:

— Нам нужно поговорить!

— Мы вчера обо всём поговорили. Ты извини Бэкхёна. Он просто нервничает. Совсем ещё ребёнок, ты должен его понять, — устало произнёс Пак.

— Давай я попрошу Мину, чтобы он перевёл меня в другую часть! Мы же здесь находимся не просто так, мы должны выполнять боевое задание. А это невозможно, ты же видишь, — шептал Тэхён, а альфа следил за его губами, словно завороженный. — Если Шин узнает о нашей истинности, то достанется всем! Нам нужно разойтись, иначе мы с этим не справимся.

— Я тебе нравлюсь?

— Что? — Ким смутился и чуть отступил назад. — Пойми, пожалуйста, в моих целях на ближайшие лет десять не было встречи с Истинным. Я должен выиграть войну и оправдать те средства, что вложила в меня Нергалия. Я хочу, чтобы мои родители и знакомые мной гордились. И поверь, что любовная связь с заоранцем не сделает меня счастливым. Меня же могут казнить за измену Родине!

— Но ты же тоже заоранец! И нас соединила природа! — жарко возразил Чанёль.

— Боже, ну что ты такое говоришь? Ты же сам сказал, что любишь Бэкхёна! Зачем же спрашиваешь меня о подобном, — стушевался омега.

— Прости, — глухо извинился Пак. — Я не должен…

— Вот об этом я и говорю. Мне нужно перебраться в другую часть, пока не поздно.

Ким резко развернулся и направился прочь от альфы. А тот неверяще смотрел ему вслед и не понимал, как тот мог быть настолько спокойным и невозмутимым? Возможно, они никакие не истинные, раз крышу срывало только Чанёлю? Вдруг это какой-то эксперимент нергалийцев? А что, они ведь могут. Запудрят мозги, внушат то, чего нет. И выйдет, что пока Пак тут с ума сходил, они наблюдали за ним со спутника и снимали показатели.

Альфа раздражённо поднял с земли куртку и отряхнул её от налипшей травы, как ушедший далеко вперёд Тэхён пошатнулся и рухнул на холодный асфальт. Сердце остановилось, а ноги сами понесли к казавшемуся безжизненным телу.

Рухнув на колени, Чанёль принялся отчаянно трясти за плечи бесчувственного омегу, гладить ладонями тёплые щёки и усилием воли не касаться губ, через которые вырывалось рваное тяжёлое дыхание. Пак уже хотел подхватить парня на руки и нести в медицинский пункт, как увидел блеснувшую серебром пластинку в нагрудном кармане куртки. Выудив пустой блистер, альфа безжизненно уронил голову на грудь и зажмурился:

— Дурак, сколько же подавителей ты выпил, чтобы перестать меня чувствовать?