отряд "Феникс"

Все шрамы, которые я нанёс тебе,

Только время сможет их забрать.

Как любовь, которую я украл у тебя,

Мы ускользнули друг от друга.*

Едва Чанёль успел проглотить таблетку, как вертолёт ощутимо тряхнуло и он ударился затылком о спинку сиденья. Сдавленно зашипел, потирая ушибленное место, а Лухан злорадно усмехнулся, не убирая рук со штурвала.

— Надеюсь, что подавитель сейчас подействует и его хоть немного отпустит, — шепнул Минсок, искоса поглядывая на пленного омегу, также минутой ранее съевшего спасительную капсулу.

Парни до сих пор с содроганием вспоминали момент, когда их командир окаменел, не сводя пустого взгляда с такого же заледеневшего Тэхёна. Для этих двоих время будто остановилось, и они уже не видели никого, кроме друг друга.

К счастью, Сехун взял всё в свои руки и завершил обмен с заметно растерявшимися нергалийцами. Те, конечно, не открыли по ним огонь, но долго шептались, следя за тем, как парни загружались в вертолёт и торопливо поднимались в воздух.

— Неужели они правда истинные? — не унимался Ким, нервно теребя пуговицу на манжете, и без того висевшую на одной нитке.

— Когда этот придурок придёт в себя, мы у него спросим, — язвительно прошипел Лухан, махнув подбородком в сторону тяжело дышащего Пака. — А Бэкхёну пока ни слова! Нечего его раньше времени расстраивать.

Тут же, словно в насмешку, из гарнитуры раздался встревоженный голос Бёна.

— Ну же, ответь ему! — прошипел блондин, болезненно пихнув Пака в плечо.

Взгляд альфы, по-прежнему остававшийся абсолютно пьяным, дал понять, что ни на какие разговоры он сейчас не готов. Тогда Лухан чертыхнулся и с наигранной радостью поздоровался с взволнованным Бэком:

— Малыш, как дела на земле?

— Лухан, где Чанёль? Он мне не отвечает!

— Рядом сидит. Он очень… занят. Мы прилетим минут через пятнадцать и вы поговорите, — беззаботно болтал омега, пока новенький за его спиной жадно глотал каждое услышанное слово.

— Ты понял? У тебя есть пятнадцать минут, чтобы прийти в себя, — пригрозил Минсок прикрывшему глаза Чанёлю, едва удерживаясь, чтобы не надавать звонких пощёчин.

В условленное время вертолёт подлетел к «А» и приземлился на одну из свободных площадок. Собравшиеся солдаты с нетерпением ожидали появления пленного омеги, вовсю строя догадки о его запахе и красоте. Держащийся в стороне Бэкхён нервно заламывал руки и никак не мог избавиться от тянущей боли в глубине грудной клетки. Сердце билось, словно сумасшедшее, предупреждало о беде. И мальчик никак не мог унять поднявшуюся тревогу.

Когда из вертолёта первым выпрыгнул сосредоточенный Чанёль — живой и невредимый, Бэк вздохнул с облегчением. С замиранием сердца он следил за хмурым альфой, который отдавал короткие приказы остальным членам «Феникса». Высокий и красивый, с глубокой складкой на нахмуренном лбу, источающий уверенность и силу — мальчик не верил, что этот альфа принадлежал ему.

принадлежал ему.

И Бэк уже толком и не помнил, как этот молодой мужчина пытался изнасиловать его прошлой ночью. Ведь он нашёл Паку уже сотню оправданий и совсем не держал на него зла. Ведь это именно из-за его, Бэкхёна, ошибки, Чанёль разъярился и решился на насилие. Просто в следующий раз нужно быть предусмотрительнее и не злить своего альфу.

Мальчик счастливо улыбнулся и тут же слегка помрачнел, увидев Ким Тэхёна. Болезненно бледный и тонкий, словно тростинка, он испуганно озирался, втягивая голову в плечи, и явно не был готов к одобрительному свисту солдат и сальным комплиментам.

От Бэка не ускользнуло, как скривилось лицо Чанёля от услышанного гогота. Он обвёл толпу яростным взглядом и растерянно застыл, когда приметил Слюнявчика. Складка на лбу мгновенно разгладилась, и Пак шагнул навстречу Бэкхёну, уже не видя, как пленного Тэхёна повели в штаб Сехун и Тао.

— Чанни, я волновался! — с облегчением выдохнул мальчик, крепко обняв альфу и уткнувшись носом в его грудь. — Почему ты не отвечал?

Пак молчал, обнюхивая Бэкхёна, и тот уже хотел возмутиться, мол, у него задница ещё с прошлого выяснения отношений не зажила, а он опять за старое; как неожиданно Чанёль горестно вздохнул и чуть отстранился.

— Что с тобой? — подняв голову, спросил мальчик.

Но альфа смотрел не на него, а куда-то вдаль. И тогда, повинуясь неконтролируемому порыву, Бэк обернулся, прослеживая направление его взгляда, и увидел мелькнувшую русую макушку Тэхёна, скрывшегося за дверью штаба. Неужели?..

***

— Тебе необязательно было идти за мной, — бурчал Сехун, делая очередной круг возле небольшого озера, обнесённого колючей проволокой.

— Ну, а что мне ещё делать? Останься я в «А», и мы бы точно разодрались с Чанёлем, — фыркнул Лухан, сверля взглядом ровную широкую спину шагающего впереди альфы.

— Думаешь, хватило бы сил на этого здоровенного лба?

— А я бы использовал запрещённые приёмы! — тихо рассмеялся омега.

Ему нравилось оставаться наедине с Сехуном. Когда никто не крутится рядом и не пристаёт с расспросами. И можно говорить о чём угодно. Делить один воздух на двоих. Один навес, спрятавшись от дождя. Пить из одной бутылки. И кусок хлеба тоже делить поровну. Смеяться над одним им понятными шутками. И спешить домой тоже вместе, по пути размышляя, а удастся ли сегодня урвать короткий поцелуй?

Сев на сваленные на земле шины, Сехун выбил из пачки сигарету и закурил. Лухану редко удавалось увидеть О курящим, и, если уж тот схватился за курево, значит нервы и вправду были на пределе. Небось, вновь думал о Бэкхёне. Ведь сейчас, как никогда, у него появился реальный шанс быть с ним вместе. Вот только Лухану от этого лучше не становилось. Омега всем сердцем любил непоседливого доброго мальчишку, но когда вспоминал о дурацкой влюблённости Сехуна, то едва удерживался, чтобы не придушить Бёна. Ему хотелось бить себя кулаками в грудь, раздеваться догола и кричать на весь мир, что он лучше! Что он омега! Он пахнет! Он может рожать детей! А Бэк урод, обыкновенный бета. И когда эмоции стихали, а разум брал верх, Лухану становилось так стыдно, что он даже в глаза не мог взглянуть вечно доверчиво льнущему к нему мальчику.

— Дай затянусь, — хрипло попросил блондин, требовательно протянув ладонь.

Сехун недовольно выгнул бровь, но всё же позволил омеге сделать затяжку. Выкурив одну сигарету на двоих, они уселись поудобнее, напротив друг друга, и прислушались к тишине. Уже давно наступил поздний вечер и было светло лишь благодаря тройке мощных прожекторов. В лучах искуственного света крутилась поздняя осенняя мошкара — полусонная, готовая умереть или впасть в спячку. Пахло дымом, а это значило, что где-то в лесу городские развели костёр и решали, кто именно пойдёт за водой. А может, придумывали план, как прошмыгнуть мимо охраны. До конца дежурства оставалось ещё два часа. И время словно остановилось, нехотя передвигая стрелки наручных часов.

— У меня скоро течка начнётся, — голос Лухана прозвучал неожиданно громко, и Сехун подскочил, машинально схватившись за ружьё и тут же расслабившись.

— И что?

— Ну конечно, тебе плевать. Побыл бы в шкуре омеги и понял, какая это жопа! — обиженно процедил блондин.

О глубокомысленно промолчал, испытующе поглядывая на напряжённого парня, словно мысленно пытался угадать, что тот от него хочет.

— Ты мог бы провести эту течку со мной? — отвернувшись, тихо спросил Лухан.

Сехун так и завис с приоткрытым от удивления ртом. Его шокировало не столько предложение омеги, сколько румянец на его щеках и крепко стиснутые кулаки. Альфа прекрасно помнил, сколько мужиков прошло через это прекрасное создание, мерзкий запах которого лишь в последнее время слегка потерял свою удушающую концентрацию. И пусть последние месяцы Лухан ни с кем не спал, О совсем не хотелось становиться его сотым мужчиной и брать то, что уже давно взято другими.

— Почему именно я? В «А» полным-полно солдат, — опустив взгляд, вздохнул Сехун.

— Ты сейчас себе цену набиваешь и желаешь услышать парочку комплиментов? — хищно усмехнулся Лухан. — Не говняйся, а? Я тебе себя на блюдечке предлагаю. Бери и пользуйся. А если не хочешь, то так и скажи. Ты, может, мне и нравишься, но унижаться перед тобой я точно не стану.

Столкнувшись с больным взглядом Лухана, Сехун невольно передёрнул плечами и поморщился. Чего он хотел меньше всего, так это разборок с омегой. Особенно сейчас, когда в голове крутились навязчивые мысли о Бэкхёне. Почти угасшие чувства оживали, трепыхались, оплетая сердце прочными путами, и Сехун направлял все силы на то, чтобы их уничтожить. Он знал, что надежды нет. Что даже расставшись с Паком, Бён будет вечно его любить. А ещё альфа не терял надежды, что однажды встретит своего омегу — нежного, невинного и трепетного. Для которого он будет первым и единственным во всём. Он будет для него тем, кем Лухан и Бэкхён не смогут стать никогда.

— Какой же ты засранец, — всхлипнул омега, повернувшись к альфе спиной. — Я, как дурак, унижаюсь перед тобой. А ты? Ненавижу!

— Если хочешь, я уйду на другую сторону озера. Нам нужно отсидеть ещё полтора часа, и если ты уйдёшь раньше, то вновь попадёшь в карцер.

— Какая поразительная забота! М-м-м! Засунь её себе в зад, — прошипел Лухан и тут же взвизгнул, мешком повалившись на землю.

Прогремели три выстрела, и шум убитых тел, рухнувших на землю, раздался неожиданно отчётливо в воцарившейся тишине. Хрипевший омега лежал в сырой траве, зажав оглохшее ухо ладонью, и в ужасе смотрел на невозмутимого Сехуна, протягивающего ему руку.

— Прости, что напугал, зараженные подобрались слишком близко и находились в идеальной позиции для отстрела.

— Что ты за человек, а? Я перед тобой душу выворачиваю, а ты думаешь с какой точки людей убивать, — устало вздохнул Лухан, вложив свою ладонь в чужую.

***

Бэк решительно не понимал, что происходит с Чанёлем. Альфа весь день где-то пропадал, а стоило им случайно пересечься, как он тут же исчезал из поля зрения. Устав за ним гоняться, мальчик пристал с расспросами к отряду, но и те молчали, словно воды в рот набрали. Впрочем, обрывки фраз долетали до мальчика, как и сочувствующие, полные жалости взгляды. Не трудно сложить два и два, чтобы догадаться в чём первопричина.

Тревога становилась всё сильнее, достигнув своего апогея в тот момент, когда дверь казармы распахнулась и в помещение зашли Мину и новичок. Бэк поднялся с койки вместе с остальными членами отряда и в нетерпении замер, прижимаясь к холодной стене.

— Парни, познакомьтесь ещё раз. Это Ким Тэхён, и он теперь будет членом вашего отряда. Надеюсь, что вы подружитесь. А если нет, то он всё равно будет жить и работать вместе с вами, — Шин похлопал омегу по плечу и молча удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Новенький взволнованно осмотрелся, словно пытался найти кого-то, а затем неуверенно улыбнулся, теребя край форменной куртки.

— Здравствуйте. Я Ким Тэхён, мне шестнадцать лет, и я надеюсь, что вы примете меня в свои ряды.

Никто не спешил представляться в ответ и хоть как-то приближаться к омеге. Он стоял, словно окружённый прозрачным куполом. Смотрел растерянно на окруживших его людей и дышал рвано, тяжело.

— Бля, парни, он ведь реально похож на Бэка, — неожиданно заговорил Тао, выйдя вперёд. — Только у нашего волосы покороче и жопка пухленькая.

— Я тебе дам жопку! — прошипел Минсок, тут же смутившись собственной фразы и приняв невозмутимый вид.

Решившись, Бэкхён подошёл к новенькому и протянул руку со слегка натянутой улыбкой:

— Я Бён Бэкхён! Мы ровесники, так что всегда можешь обращаться ко мне за помощью.

— Хорошо, — пожимая чужую ладонь, облегчённо вздохнул Тэхён. — Где я могу расположиться?

— Свободные кровати есть здесь и здесь, — начал показывать мальчик, как дверь вновь хлопнула, а в помещение ворвался холодный сентябрьский воздух.

Тэхён моментально вспыхнул, узнав Чанёля, и отвернулся в сторону. Но Бэк успел заметить покрывшиеся румянцем щёки и задрожавшие пальцы. Самые страшные догадки подтверждались, и в желудке начинало неприятно тянуть, подступала тошнота. Но прежде, чем устраивать сцену ревности, мальчик должен был убедиться в своей правоте.

— Кстати, если хочешь, то можешь ложиться здесь, рядом с Чанёлем. Он наш командир, и я думаю, тебе будет спокойнее рядом с ним, — мило улыбнулся Бэк, цепко следя за реакцией как взволнованного омеги, так и напряжённого Пака, всё ещё мявшегося у порога.

— А можно? — обернулся к альфе Тэхён.

Бэк тоже смотрел на Чанёля, гадая, позволит ли тот занять его, Бёновскую кровать, первому встречному. Рыкнув, Пак неожиданно подскочил к мальчишке и, грубо схватив за локоть, вытащил раздетого на улицу.

Задрожав от первого же порыва ветра, Слюнявчик обхватил себя руками и внимательно взглянул на взбешённого Пака:

— Опять начинаешь, да? Издеваешься?!

— Не понимаю о чём ты…

— Всё ты понимаешь! Скажи, что ещё не понял, что этот грёбаный Тэхён мой истинный! — зарычал Чанёль, тряхнув Бэка за плечи. — Да я, блять, чуть с ума не сошёл, когда почуял его запах. Я весь день прячусь от него, чтобы не чувствовать, а ты сам толкаешь меня в его объятия! Зачем ты это делаешь? Так хочешь, чтобы я ушёл, а ты сидел в одиночестве и жалел себя?!

— Так он твой истинный? Действительно? — всхлипнул Бэк, не замечая бегущих по щекам слёз. — И зачем ты притащил его сюда? Ведь дураку понятно, что ты не справишься со своими чувствами, если он будет на расстоянии вытянутой руки!

— А что мне оставалось делать? Убить его?! Может, ты думаешь, что я особенно счастлив? Мне всегда казалось, что я люблю тебя и мне больше никто не нужен. А сейчас, где бы я ни был, я чувствую его запах! Он словно внутри меня, понимаешь? И это сводит с ума. Потому что я тянусь к этому омеге как магнитом. Мне страшно, Бэк, потому что я хочу быть с тобой!

— Ты сам сказал, что тебе казалось, что ты меня любишь. Казалось — это ключевое слово всей твоей любви ко мне! Конечно, я всё понимаю. Встреча с истинным — это то, о чём мечтают все альфы и омеги. И, наверное, я должен пожелать вам двоим счастья. Ведь у вас по определению всё сложится хорошо. И детки будут, и дом как полная чаша. А ущербный бракованный бета не будет вам мешать. Плодитесь! Размножайтесь! Трахайтесь!

Почувствовав движение за спиной, Бэк обернулся и увидел растерянного Тэхёна, вышедшего следом и сейчас дрожащего, словно лист на ветру.

— А ты чего вылупился? Радуешься?! Да катитесь вы оба, проклятые истинные!

Сорвавшись с места, Бэк побежал без оглядки. Он ждал, что Чанёль сорвётся следом, догонит его и убедит в обратном. Но за спиной была тишина, лопатки не обжигало родное дыхание. И уже у поворота мальчик притормозил и развернулся — Чанёль и Тэхён по-прежнему стояли напротив друг друга, не разрывая взглядов. Хотелось крикнуть: «Пак — мой! Я никому его не отдам!» — но ведь альфа всегда принадлежал этому Тэхёну, и именно Бэк здесь лишний. Неудачливый воришка, не сумевший сохранить украденное счастье.

***

Исин, пребывающий в привычном меланхоличном состоянии, протянул рыдающему Бэкхёну кружку с горячим чаем и вернулся к мерно пикающей бомбе, продолжая колдовать над таймером и что-то менять в настройках.

Отхлебнув горячей жидкости, мальчик тут же взвыл, отчаянно махая ладошкой и пытаясь остудить пылающую губу, и за всеми этими переживаниями даже подзабыл о причине своей истерики. Впрочем, психовать в присутствии Чжана совсем не хотелось. Всё же бета был занят важным делом и отвлекать его было опасно.

— Поможешь?

Бэк тут же подорвался со стула и с готовностью ухватился за тонкий красный проводок.

— Соедини его с синим, я сниму показатели, — взглянув на прибор, Исин что-то черкнул на листе. — Теперь с жёлтым. Отлично. А теперь обрежь зелёный. Немного. Да, так.

Они битый час подбирали нужную комбинацию, прежде чем Чжан удовлетворённо ударил в ладоши и лениво потянулся. Бэкхён же восхищённо обходил стол, на котором была установлена «Лэй-стар», и даже дышать боялся, чтобы не повредить ненароком сложный механизм.

— Бомба почти готова. Осталось немного её доработать, — допив остывший чай, поведал Исин.

— Ты такой крутой! Правда! Я уверен, что это станет открытием столетия!

— Кто знает, — хмыкнул бета, сняв с гвоздя, вбитого в стену, ключ. — Пойдём в казарму, уже поздно.

Бэк тут же помрачнел и опустил голову:

— А можно я переночую здесь?

— Почему? — искренне изумился Исин.

— Да просто Чанёль встретил истинного и я не хочу мешать их идиллии, — язвительно прошипел Бэк, боясь, что слёзы вновь брызнут из глаз.

— Ты ведь боишься его потерять. Почему тогда так себя ведёшь?

— А потому что он всё равно к нему уйдёт! Пострадает для виду, а потом бросит напоследок, что сделал всё возможное, и запрыгнет к нему в койку. Я просто устал терпеть всё это дерьмо, Исин! Он мне изменял, предавал, оскорблял. А я молча это проглатывал. Всё! Больше не могу!

— Ты отворачиваешься от него потому, что боишься, что он отвернётся от тебя. Не хочешь чувствовать себя униженным и брошенным, вот и бросаешь первым. А вспомни, как ты себя чувствовал, когда уступил Чанёля Кёнсу? Тогда ты тоже дал ему свободу действий. И к чему это привело? — Чжан незаметно вывел растерянного Бэка в коридор и закрыл дверь на ключ.

— Ну хорошо! Допустим, что ты прав и я просто боюсь, что он заявит мне о нашем разрыве. Но что я могу противопоставить истинному? Он ведь настоящий благоухающий омега, а я бракованный уродец, который не даст Чанёлю ничего. А ведь я… — Бэкхён собрался с духом и поднял на Чжана покрасневшие глаза, — я хочу, чтобы он был счастлив. Если я буду мешать им быть вместе, они затоскуют и растеряют силы, столь необходимые в бою. Сина, что мне делать?

Бета приобнял мальчишку за плечи и повёл к выходу. Тихие шаги разносились эхом по пустому зданию и вторили неторопливым ударам словно впавших в спячку сердец.

— У бет слишком мало шансов найти счастье в любви. Тебе повезло — в тебя влюблён прекрасный альфа, пусть немного бешеный и взрывной, но ваши чувства взаимны. Не отдавай его без боя, борись до конца. Ведь жил он раньше без истинного и сейчас проживёт. Докажи ему, что ты лучше. Обыграй омегу по всем статьям, хотя это будет трудный бой.

Бэк поёжился, когда они вышли на крыльцо, но увидев мелькнувший вдали огонёк сигареты, невольно расправил плечи, с надеждой вглядываясь в темноту. Исин понимающе хмыкнул и подтолкнул мальчишку в спину, а сам решительно зашагал вперёд, напевая под нос старинную, ещё довоенную песню. Пройдя мимо Чанёля, подмигнул ему и скрылся за поворотом.

Выбросив под ноги окурок и затоптав его подошвой, альфа подошёл к дрожащему Слюнявчику, накинув ему на плечи тёплую куртку. И не сдержал удивлённого вздоха, когда мальчишка уткнулся в него носом и принялся обнюхивать, пытаясь найти в родном запахе оттенки чужого. Но из-за того, что обоняние бет изрядно притуплено, ничего толком разобрать не удалось, и тогда Бэк бессильно разрыдался, обмякнув в сильных руках.

— Эй, ну ты чего? — Пак заботливо подхватил дрожащее тело и повёл в сторону штаба.

— Ты целовался с ним, да? — шепнул Бён, дрожа в ожидании ответа.

— Нет.

— Обнимался?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я хочу быть с тобой. Говорил же!

— Но он же твой истинный…

— Я знаю.

Бэк всхлипнул и испуганно осмотрелся:

— Куда ты меня ведёшь?

— Будем ночевать на диване в твоём новом кабинете. Уж извини, но вся казарма провоняла моим истинным.

— Чанёль? — Бэк остановился и с тоской взглянул на обернувшегося альфу. — Как мы теперь будем жить?