отряд "Феникс"

Идея собраться всем вместе и посидеть дружной компанией, пришла Минсоку неожиданно, но оказалась встречена всеобщим энтузиазмом. Ведь никто из подростков не хотел в этом признаваться, но каждый понимал — они отдалялись друг от друга, несмотря на то, что по-прежнему оставались одним отрядом. Предоставленные в «А» сами себе, подростки мало общались между собой. Не обременённые обязательными тренировками, часто проводили время в новых компаниях. Пропасть между ними росла, и с этим нужно было что-то делать.

Поводов для встречи было немало. Почти ежедневно из «А» вылетали вертолёты с солдатами и те никогда не возвращались обратно в полном составе. Бои шли кровопролитные и жестокие, с потерями для обеих сторон. И «Феникс» знал, что скоро придёт и их время.

По подразделению в последние дни стали ходить пугающие слухи — военные шептались, будто командир Шин получил от верхушки власти особо секретное задание, и с его возвращением в часть всё поменяется. Именно поэтому приезда Мину ждали и одновременно боялись.

Бэкхён тоже ждал командира, в его отсутствие стараясь не светиться в техническом отделе. Впрочем, Мансэ всё равно нашёл способ с ним встретиться, да вот только мальчишка больше в одиночестве не ходил, а грозный взгляд Пака хотя бы на время отпугнул взрослого альфу.

— Может, мне его избить? — в сотый раз спрашивал Чанёль, сжимая кулаки.

— Не стоит! Вот вернётся Шин, тогда и решим, что делать, — уверенно заявлял мальчик.

И Пак хмурился, сердился, но слушался, не вступая в открытый конфликт. Бэк берёг его — Мансэ был слишком опасен, не только из-за своих тайн, но и по физической силе значительно превосходил подростка. Конечно, Чанёлю он об этом не говорил — ещё обидится. Для Бэка он всё равно оставался самым лучшим альфой на свете.

Выпить было решено в кабаке Соды. Старик расщедрился и, по такому случаю, закрылся раньше времени, чтобы «пропойцы не мешали развлекаться детишкам». И пока омеги колдовали на кухне, а альфы расставляли столы и стулья, беты отправились в гости к Кёнсу, чтобы и его позвать на общую попойку.

— Бэк, не дуйся! До в любом случае член нашего отряда, — Лухан мягко журил младшего, ловко нарезая овощи для салата.

— А если Чанёль опять с ним переспит?

— Ты ему совсем не доверяешь? — омега поджал губы и вздохнул. — Вот и проверим твоего Пака на вшивость!

Дождавшись, когда Бэкхён возьмёт чистые тарелки и скроется в зале, блондин больно ткнул локтём Минсока и наклонился к его уху:

— Ты зачем помирил этих двоих, м?!

— А ты не рад? — удивился Ким.

— Рад, конечно. Но всё же, Паку нужно было подольше подумать над своим поведением. А то ведь опять накосячит, а сердце у Слюнявчика не железное!

— Зато Бэк хотя бы перестал сейчас напоминать ходячий труп! Он улыбается, а это самое главное.

Чондэ и Исин вернулись минут десять спустя. Растерянно развели руками и, на вопрос Лухана, где Кёнсу, неуверенно переглянулись.

— Он сказал, что занят, — тихо ответил Чжан.

— М-м, трахает свою дырку очередным членом? — успевший пропустить рюмочку, фыркнул Тао.

Бледный и слишком похудевший за последнее время Чонин, которого с трудом уговорили прийти, бросил на Хуана угрюмый взгляд, но вслух не сказал ни слова. А вот Бэкхён вздохнул с облегчением и расслабился — перспектива следить весь вечер за Паком и До совсем его не радовала. Как бы он ни храбрился, но обида на альфу не прошла до конца, а простить омегу он и вовсе никогда не сможет.

Когда с приготовлениями было закончено, подростки сели за столы и наполнили рюмки алкоголем. Сехун поднялся со своего места и с грустью посмотрел на отряд. Они ждали от него речи, нужных слов. Но мог ли О с высоты своего скудного жизненного и военного опыта сказать то, что было необходимо? Альфа перевёл дух и судорожно облизнул обветренные губы:

— Совсем скоро мы получим своё собственное боевое задание. С нами не будет старших и более опытных солдат. Поэтому мы должны применить все свои навыки и стоять горой друг за друга. По одиночке мы ничего из себя не представляем, и победить нас — раз плюнуть. И прошу вас не считайте мои слова пустым звуком. Если будет нужно, я прикрою вас своей спиной.

— Ой, не трынди! — заржал Тао, и восхищённо слушающий командира Лухан врезал кулаком ему в плечо.

— Надеюсь, что наше боевое крещение будет удачным и мы вернёмся в полном составе! И, парни, давайте никогда не отказываться друг от друга. Мы же одна семья!

Подростки скептически переглянулись, и Сехун понял, что его слова звучат слишком пафосно и неправдоподобно. Об этом не нужно говорить — необходимо показывать.

— Ладно, братья мои, давайте накатим. — Приподнявшись со своего места, Чанёль чокнулся рюмками с остальными и первым опрокинул в себя огненную жидкость.

Сидящий рядом Бэк глотнул совсем немножко, но тут же сморщился и потянулся к стакану с холодной водой — хоть немного отпустило и перестало жечь в пищеводе.

— Ну у вашего Соды и спиртяга, аж на слезу прошибает! — Тао вытер выступившую влагу в уголках глаз и положил на тарелку отбивную. — Вот ты, коммандос, трындишь про команду, семью и все дела. Сам-то в это веришь?

— Мы собрались, чтобы отдохнуть и расслабиться, а не отношения выяснять, — с нажимом произнёс Минсок.

— Просто не наливайте ему больше, — закатил глаза Лухан.

— Нет, я хочу разобраться! — ткнув в омегу вилкой, настоял на своём Тао. — Кто тот подлец, пришивший Бруно, из-за которого мы оказались здесь? Раз уж мы одна семья, то пусть встанет со своего места и откровенно во всём признается. Клянусь, пиздить не буду, но для профилактики плюну в рожу!

Хуан пьяно заржал, а все остальные уткнулись взглядами в тарелки. Поняв, что его пьяный порыв не оценили, альфа заткнулся и продолжил молча жевать. Спустя несколько минут между подростками завязалась непринуждённая беседа и неприятный инцидент был благополучно забыт. А тут ещё и Сода вернулся с банкой консервированных персиков под мышкой — небывалой роскошью в военное время.

Пока омеги и беты баловались сладкими фруктами, альфы пропустили ещё по рюмке, окончательно захмелев. Сода хитро посмеивался, бормоча, что те совсем не умеют пить, а потом развернулся всем корпусом к Чанёлю, в тарелку которому Бэк с любовью подкладывал новые порции тушёной картошки.

— Это ты, что ли, тот говнюк, из-за которого мелкий столько времени страдал?

Мальчик стремительно покраснел, а Пак недоумённо захлопал ресницами.

— Ишь какой! — Сода прищурился и хитро рассмеялся. — Вымахал под два метра, а в голове ветер гуляет… Ты ешь-ешь!

Чанёль непонимающе покосился на Слюнявчика, но тот шлёпнул поверх картошки котлету, и альфа, тут же забыв о словах в свой адрес, принялся уплетать ужин за обе щеки.

А спустя ещё полчаса наступило время шуток-прибауток, в рассказывании которых Соде не было равных. Подростки смеялись до слёз, и даже омеги, слышавшие эти истории не раз, не отставали от остальных. Лишь Чонин держался отстранённо — сидел на самом углу, поближе к выходу, и даже к еде не притронулся, не говоря о выпивке. Другие члены отряда старались не обращать на него внимания, хотя и поглядывали изредка, неизменно натыкаясь на ненавистный испепеляющий взгляд Кима.

— А там страшно, на войне? — неожиданно спросил Чондэ, нервно кусая губы.

— На войне-то? Конечно страшно! — серьёзно ответил бета. — Страшно не то, что тебя убьют. Страшно — смерть ждать. У неё ведь много обличий — и пуля, и бомба, и лезвие ножа, и руки чужие. Никогда не узнаешь, какое лицо у твоей погибели…

Парни помрачнели, но Сода не спешил отшучиваться и как-то их отвлекать. Напротив, старик уткнулся выцветшими голубыми глазами в стену и изредка вздрагивал, словно перед ним пролетали картины его собственной войны — кровавые мясорубки битв, открытые дыры ран и мёртвые товарищи. Души солдат навечно искалечены воспоминаниями, от которых не сбежать и не скрыться. Дети войны, выросшие на земле, пропитанной кровью, по определению не могут быть счастливыми. Война ломает всех, не делая различий по возрастам и статусам. Перед ней все равны.

— А нам тут командир заливал — мол, давайте будем семьёй. От пуль друг друга прикрывать станем, — нарушил тягостное молчание Тао. — А это вообще реально? Ну, товарища собой закрыть?

— Всё реально. Были и на моём веку такие герои, — сухо кивнул Сода. — Только об этом не нужно говорить. Такое на деле доказывают. На словах-то мы все храбрецы, а вы там, во время боя, побывайте. Там стираются границы морали и привязанности. Ценность имеет только своя собственная жизнь. И не станешь ты рисковать своей задницей ради товарища, только если не последний безумец, которому надоело жить. Поэтому и вы молчите о своих будущих геройствах, а то потом шибко стыдно станет.

Сода усмехнулся, но подростки остались серьёзными до конца. Вскочивший со стула Минсок привлёк всеобщее внимание, чем и поспешил воспользоваться:

— И всё же, Сехун прав! Мы одна команда и должны поддерживать друг друга до конца!

Омега смело протянул руку, поверх которой начали ложиться другие ладони, как молчаливый знак единения. Вскочившие со своих мест подростки нетерпеливо уставились на Чонина, до сих пор не шелохнувшегося. Именно его ладонь, положенная поверх остальных, должна была стать завершающим аккордом. Но Ким медлил, смотрел волком на парней и отрицательно мотал головой.

— Да что с тобой такое, а?! — не выдержал Сехун, в нетерпении дёрнув головой. — Хочешь сказать, что ты не член нашего отряда?

Чонин молча отвернулся, а Чанёль, психанув, подскочил к нему и схватил за грудки.

— Ты охуел, что ли?! Не разговариваешь с нами, не ешь и не пьёшь, сторонишься постоянно. Даже жопу свою в душе моешь отдельно! Так противно что-то делать вместе с нами, да?!

— Чанни, не надо, отпусти его! — Бэк безуспешно пытался утихомирить альфу, взглядом умоляя остальных помочь.

Вот только это не потребовалось — Чонин изо всех сил оттолкнул от себя Пака, из-за чего тот поскользнулся на гладком полу и с болезненным стоном распластался на спине. За Кимом хлопнула дверь, но никто не побежал следом. Напротив, помогли подняться и отряхнуться матерящемуся альфе.

— Сука конченый! Пусть только попадётся мне на глаза. Урод, блять! — шипел Чанёль, пока Бэкхён тащил его на кухню умыться и проветриться.

— Да и хуй с ним. Не хочет общаться и не надо! — припечатал Тао, выразив общее мнение.

И только Сода продолжал неотрывно смотреть на тарелку с нетронутой едой и хмурить брови.

***

Пока очередной клиент неспешно натягивал брюки, Кёнсу успел нацепить домашние шорты и сбегать до кухни, чтобы выбросить в мусорное ведро связанный узлом презерватив. Бросив короткий взгляд на выставленные на стол дары — дорогое печенье и упаковку чёрного чая — он вернулся в комнату и улыбнулся альфе кончиками губ.

— Ты был сегодня охрененно узким, детка! Клянусь, что когда у тебя начнётся течка, я не вылезу из твоей койки!

Омега вежливо кивнул, до последнего сохраняя спокойствие. Это потом, оставшись в одиночестве, можно будет вдоволь нарыдаться и пожалеть себя. А сейчас он должен делать вид, что всё нормально и случившееся пять минут назад его совсем не трогало. Ну, подумаешь, облапали за задницу и трахнули. Это всего лишь тело, а место в душе навсегда занято другим человеком. Именно поэтому Кёнсу ни разу не целовался с клиентами и не поворачивался к ним лицом во время секса. Достаточно того, что у них в распоряжении была его дырка. Ничего другого они не получат.

— До встречи, сладкий! — Уже выйдя на крыльцо, альфа попытался чмокнуть Кёнсу, но тот ловко увернулся и подтолкнул его в плечо.

Проводив взглядом массивную фигуру, До уже хотел вернуться в дом, как заприметил тлеющий огонёк сигареты, виднеющийся в темноте. Сердце забилось часто-часто, а ноги сами понесли его к дереву, за которым маячила чужая тень.

Когда расстояние сократилось до десятка метров, омега смог разглядеть в затаившемся человеке Чонина, но тот поспешно выкинул в сторону окурок и направился прочь.

— Не уходи!

Ким неожиданно замер и медленно обернулся, глядя на Кёнсу с затаённой болью и тоской. Не решившись прикоснуться к альфе, До неуверенно кивнул на свой домишко и с усилием выдавил улыбку:

— Зайдёшь?

Чонин неловко мялся на пороге, щурясь от тусклого света лампочки. И, хоть Кёнсу и поторопился закрыть дверь в спальню, успел увидеть развороченную постель.

— Будешь чай?

— Издеваешься?
Омега смутился и поджал трясущиеся губы.

— Может, просто посидим тогда, поговорим? Уверен, нам есть что обсудить!

— Никуда я не пойду. — Чонин обессилено прислонился к стене и закрыл глаза. — Я устал, Кёнсу.

— Я тоже. Ты очень нужен мне, я не шучу. Но мы всё делаем неправильно.

Чонин продолжал молчать, а До внезапно захотелось выговориться — рассказать об одиноких ночах, когда он плакал в подушку и мечтал вскрыть себе вены. Или как прогибался под очередным клиентом, когда тот разрывал изнутри задницу своим членом. Чтобы Чонин знал, что ему это не нравится, что он не доволен. Просто другого выхода нет.

Кёнсу отчаянно хотелось, чтобы альфа его услышал и понял. Чтобы не оттолкнул. Ему так плохо и холодно одному, так невыносимо одиноко.

— Мы ведь сможем быть вместе, правда? — с надеждой спросил он у Кима, в отчаянии сминая пальцами край футболки. — Пожалуйста, давай простим друг друга! Мы совершили много ошибок, но всё ещё можно исправить.

— Нельзя.

— Можно!

— Нельзя!

Кёнсу, дёрнувшийся было в сторону Чонина, резко отпрянул и сжался под его взбешённым взглядом:

— Ничего нельзя исправить! Я вообще не понимаю, какого чёрта здесь делаю! В этом доме, где всё пропахло чужими альфами. Рядом с тобой, от которого несёт десятками разных запахов! Всё кончено, Кёнсу. Как бы я ни хотел переиграть всё заново, шанса нет.

— Почему ты так говоришь? — Омега сделал робкий шажок вперёд и сложил дрожащие ладони на груди. — Дело только в запахе? Ну прости меня, пожалуйста! От Лухана раньше тоже пахло, а теперь не так ощущается. Может, и я не буду, когда всё закончится?

— Когда всё закончится, меня уж точно не будет, — с невыносимой тоской произнёс Ким.

— Не говори так! Я люблю тебя!

— Любишь?! — ударив кулаком в стену, заорал Чонин. — А такого меня ты тоже любишь?!

Распахнув на груди куртку и задрав майку, Ким с садистским наслаждением всмотрелся в обескураженное лицо омеги. Эмоции на нём лихорадочно сменяли друг друга — брезгливость перемежалась с испугом, а удивление с жалостью.

— Что это, Чонин? — наконец, выдохнул Кёнсу, не отводя взгляда от живота парня.

Вся кожа альфы в этом месте была усыпана гниющими мокнущими язвами, которые блестели в свете лампочки и источали тяжёлый мерзкий запах. Поражение расползалось уже и на спину — кожа там шелушилась, а на некоторых участках и вовсе сходила пластами, обнажая нежное розовое мясо.

— Это? Результаты работы военных учёных, ставивших надо мной эксперименты года четыре назад. Я тогда был совсем ребёнком, когда меня и ещё трёх мальчишек отвезли в больницу и поместили в отдельную палату. Вкололи какую-то дрянь, а затем наблюдали за нами, как за лабораторными крысами, ожидая, когда мы окочуримся, чтобы подвести итоги исследования. В то время я весь был покрыт этими язвами! С головы до ног! Но, к счастью, противоядие, которое мне вкололи спустя месяц, помогло. Пятна постепенно сошли, кожа пришла в норму. За мной наблюдали порядка полугода, а потом отпустили. А вот мальчишкам, что лежали со мной, повезло меньше. Вакцина им не помогла, и они скончались, ещё тогда, в больнице. И я надеялся, что это никогда не вернётся. Я почти забыл о том случае! А сейчас посмотри, что со мной стало!

— Давно?

— Не помню точно. Кажется, спустя неделю после того, как мы попали в часть Ифаня. Я сначала не придавал этому значения, а потом, когда пятна стали разрастаться, чуть с ума не сошёл. Вначале хотел свести счёты с жизнью, потом заразить остальных. И всё это перемежалось с надеждой, что всё пройдёт. Вот только каждый раз, вглядываясь в зеркальное отражение, я понимаю, что это конец.

— Чонин, ты забыл, что я доктор? Иди сюда, я тебя осмотрю!

— Нет! — выставив вперёд руку, заорал Ким. — Не приближайся! Это заразно!

— Не говори глупостей!

— Я видел своими глазами, как погибли те парни! Всё будет только хуже, Кёнсу! Скоро я весь покроюсь этими язвами. Я буду гнить заживо. Мои внутренние органы начнут отказывать, начнётся отёк мозга и ещё бог весть что! — Из глаз альфы потекли слёзы, и Кёнсу мог поспорить, что они были розового цвета, словно с примесью крови.

Это открытие до чёртиков напугало омегу, а Чонин не унимался, продолжая бушевать на крохотном пятачке прихожей, не рискуя ступить за нарисованные самим собой границы.

— Всё, Кёнсу! Это конец! Мой финал! Таково лицо моей погибели! Из-за сраного опыта, жертвой которого мне пришлось стать, я умру через… месяц-два? Я не знаю, сколько мне осталось! И ты даже не представляешь, как мне страшно! Кёнсу, я боюсь. Безумно боюсь! А ещё мне до чёртиков больно от той мысли, что я сдохну, а все вы будете жить! Чем вы лучше меня? Почему именно я должен умереть?!

Слёзы текли уже красные, оставляющие кровавые разводы на смуглых щеках. И До понял, что это всё не шутки, что Чонин действительно серьёзно болен. Но чёрт, почему вместо того, чтобы рассказать остальным, он наоборот всех отталкивал и показывал самую скотскую сторону своего характера? Даже если бы другие от него отказались, Кёнсу — нет.

— Чонин, я прямо сейчас что-нибудь придумаю! Я свяжусь с врачами, перерою все медицинские книги, но я найду средство, как тебя вылечить! Ты будешь жить, клянусь! Мы дождёмся конца войны, мы будем вместе! Я люблю тебя! Просто помни это! — Омега старался говорить уверенно и твёрдо, хотя голос так и норовил сорваться. — Я знаю, что ты специально меня оттолкнул — чтобы не заразить, не причинить боль и страдания. Но ты мой единственный альфа! Ты мне очень нужен!

— Я уже не альфа, — Чонин расхохотался, как безумец, и нарочито медленно расстегнул ширинку на брюках.

Кёнсу недоумённо следил за его движениями, не решаясь заговорить. И когда Ким, наморщившись от боли, начал отдирать прилипшую к паху ткань, понял, что это конец. В нос ударил уже знакомый запах гнили, и Кёнсу увидел множество язв, покрывших скользкий от слизи член альфы.

Поспешно застегнув штаны, Чонин повернулся лицом к двери и, перед тем, как её открыть, бросил на плачущего омегу короткий взгляд:

— Я бы сейчас отдал полжизни за возможность тебя обнять и почувствовать твоё тепло.

И поспешно, пока омега не одумался, Ким выскочил в темноту ночи.

***

Лишь вдоволь наревевшись и выпив пару таблеток успокоительного, Кёнсу смог взять себя в руки и собраться с мыслями. Первым делом ему необходимо было получить доступ к Интернету, а поскольку ни мобильного, ни ноутбука у него не было, выход оставался один.

— Что такое? — сонно ворчал Бэкхён, не желая просыпаться.

Разлепив, наконец, ресницы и увидев Кёнсу, мальчишка вздрогнул и резко подскочил.

— Пожалуйста, дай мне свой планшет! Очень нужно!

— Что? — Бэк даже задохнулся от возмущения.

Этот мерзавец, что нагло переспал с его парнем, сейчас разбудил его посреди ночи и потребовал планшет?

— А не пошёл бы ты? — процедил Бэкхён, в попытке отвернуться к стене.

— Я умоляю тебя! Хочешь, на колени встану?

— Я сказал — отвали!

Остальные подростки сладко спали, убаюканные изрядной дозой алкоголя в крови. Вот и Бэк решил последовать их примеру, да только неугомонный омега не собирался так просто отставать. Схватив рюкзак Бёна, он принялся рыться в его содержимом. Тогда мальчишка спрыгнул с койки и схватил До за грудки.

— Ты чего творишь?!

— Бэк, да оставь ты свои дурацкие попытки выяснить отношения! Мне всего лишь нужен твой планшет! Пожалуйста! Я умоляю тебя!

В глазах Кёнсу стояли слёзы, и, как бы отчаянно мальчишка не желал ему помогать, всё же вытащил гаджет из-под подушки и нехотя протянул.

— Только никакие файлы не удаляй! — крикнул он в спину До, уже скрывшегося за дверью барака. — И чего ему не спится?

Запершись у себя в домике, Кёнсу до рассвета переходил с сайта на сайт, читая про признаки неизвестной инфекции, мрачнея всё сильнее с каждой статьёй.

Чонин был не единственным пострадавшим лицом — вспышки неизвестной болезни фиксировались во всех областях Заорана. Заражённых сажали в карантин, вот только о выздоровевших не говорилось ни слова. В случае обнаружения опасности, власти советовали тут же обращаться в органы, чтобы больного изолировали от общества и подвергли лечению. Представив, что могут сделать с Чонином в больничных застенках, Кёнсу тут же отмёл подобное решение проблемы.

Он понимал, что правительство зачищало информацию о болезни. Отзывы людей строго модерировались, а сама ситуация преподносилась, как обычная, не стоящая беспокойств мирных граждан.

А ведь военные ставили опыты ещё несколько лет назад. Возможно, именно этот препарат и являлся тем самым смертоносным оружием, о котором говорили на недавней лекции? Несовершенное, не до конца продуманное, способное пока что только убивать, без возможности вылечиться.

К сожалению, в «А» не было ни одной захудалой библиотеки, а в паре найденных в больнице книг не говорилось ни слова про загадочную инфекцию. Конечно, правильнее было рассказать о болезни Чонина остальным — вдруг ему смогли бы помочь? Но риск уж слишком велик, да и сам Кёнсу не желал расставаться с альфой, продолжая уверять себя, что всё со временем пройдёт само собой. Да — наивно. Да — глупо. Но омега готов был пожертвовать здоровьем других, лишь бы заражённого Кима не подвергли новым опытам.

К утру Кёнсу отчаялся окончательно. Не выспавшийся, на грани истерики, под действием таблеток и эмоций, он прибегнул к последнему, крайнему варианту.

***

Дверь небольшого барака со скрипом распахнулась, и на крыльцо, пошатываясь и сонно зевая, вышел высоченный альфа, даже не удосужившийся накинуть на себя майку.

— Это ты Ханой? — выдохнул Кёнсу.

— Ну я, — лениво ответил тот. — А ты продажный омега, которого трахают всем взводом?

До поджал губы и молча проглотил обиду — не до того ему было сейчас.

— Мне нужна помощь!

— Прости, но трахаться с тобой я не собираюсь!

— Постой!

Уже решивший уходить, Ханой медленно обернулся и хлопнул себя по карманам брюк, в попытке отыскать сигареты и спички.

— Я слышал, что ты с братом прирезал солдат из своего отряда?

— И что?

Кёнсу сжался под испепеляющим взглядом, но не отступил.

— Ты можешь рассказать, что за инфекция их поразила?

— А ты с какой целью интересуешься? — выдохнув табачный дым в лицо омеги, фыркнул Ханой.

— Я не только шлюха, но ещё и доктор. И недавно я нашёл в Интернете информацию о странном заболевании, вспыхнувшем в различных городах Заорана. Мне эта тема интересна и я…

— Решил прийти и спросить об этом в шесть утра?!

Ханой расхохотался, но всё же положил руку на плечо До и отвёл его в сторону:

— Ладно, я тебе расскажу. С самого начала войны наше правительство работало над созданием смертельной вакцины. Но, как ты знаешь, для каждого яда должно быть своё противоядие. Так вот, яд придумали, а защиту от него нет. Вот и ставили эксперименты над ни в чём неповинными гражданами и солдатами. Говорят, что противоядие всё же было придумано, но раз в ход его не пустили и мы до сих пор проигрываем в войне, значит не всё столь радужно. Правильно, малыш?

— Почему же люди стали заболевать этой инфекцией? Над ними опять ставят опыты?

— Думаю, нет. Возможно, сейчас заболели те, которым когда-то давно вкололи якобы действенное противоядие.

— Но ведь, получается, что за людьми, которые подвергались опытам, должны пристально наблюдать? Особенно сейчас, когда вспышки заболеваний участились.

Кёнсу уже мысленно представил, как в «А» приезжают военные врачи и, схватив под руки Чонина, увозят с собой. Омежье сердце дрогнуло, не заметив, как сузились глаза Ханоя, а лицо озарила догадка.

До испуганно завизжал, когда мужчина задрал его майку и принялся ощупывать. На крики из барака выбежал Плут и непонимающе осмотрелся.

— Бери автомат и пошли!

— Что случилось?

— Кто-то из дружков омеги заражён!

— Нет! Всё не так! — заметался Кёнсу, вцепившись в плечи Ханоя.

Альфы на пару затолкали его в барак, где спали другие солдаты, и подперли снаружи дверь тяжёлой скамейкой, после чего решительно зашагали в ту сторону, где жил отряд «Феникс». Отобрав по дороге у одного из новичков куртку и накинув её на голое тело, Ханой забрал автомат брата и грозно закинул себе на плечо.

Со всей дури пнув хлипкую дверь, они ворвались в барак и рванули к мирно сопевшим подросткам. Откидывая одеяла, альфы задирали майки и приспускали трусы, не обращая внимания на маты, бурчания и испуганные крики.

— Что вы творите? — орал Тао, когда его буквально вытряхивали из одеяла.

— Братья, вы действительно, чего тут устроили? — вмешался кто-то из старших.

Чондэ был последним, кого подвергли осмотру, после чего Плут обессиленно сел на чью-то постель и перевёл дыхание:

— Выходит, просто парень любознательный попался.

— Погоди ты! — оборвал его на полуслове Ханой. — Все здесь?

— Чонина нет, — осмотревшись, ответил Исин.

— И где он?

— Я полчаса назад в туалет ходил, он курил у забора, — натягивая брюки, обиженно пробурчал Тао.

Переглянувшись, братья сорвались с места и пулей вылетели из барака. Выпущенный кем-то из альф Кёнсу торопливо бежал к ним навстречу и отчаянно размахивал руками. Во двор начали стягиваться разбуженные солдаты, а близнецы, словно две ищейки, двигались вдоль забора, пока не наткнулись на меланхолично смотревшего на рассветное небо Кима.

Услышав щелчок затвора, парень недоумённо обернулся и побледнел. Увидев направленное на него дуло, отпрянул к забору, вжавшись в шершавую поверхность разом вспотевшей спиной.

— Подними майку, — коротко приказал Ханой.

— Чонин, беги! — визжал Кёнсу, которого успел схватить Сехун и теперь всячески пытался утихомирить. — Они убьют тебя! Прошу, беги!

Но Чонин не двигался, словно загипнотизированный глядя в дуло автомата.

— Я сказал, подними майку! — с нажимом повторил Ханой.

Ким зажмурился, и по его щекам неспешно покатились слёзы — такие же розовые, как прошлой ночью. Отчаянный крик Кёнсу утонул в автоматной очереди, пригвоздившей его альфу к бетонному забору. Мир вокруг взорвался возмущёнными воплями и испуганными криками. А для омеги он потух.