отряд "Феникс"

Бэк спал беспокойно, то и дело ворочаясь на узкой койке и видя кошмарные видения. То за ним гнался Мансэ, сдавленно дыша в спину, царапая её по-звериному острыми когтями; то преграждал дорогу Чанёль, сосредоточенно поднёсший пистолет со взведённым курком к собственному виску. Когда раздался выстрел, Бэк резко проснулся и хрипло задышал.

— Всё в порядке? — Склонившийся над ним Минсок нахмурился и коснулся ладонью потного лба. — У тебя, кажется, температура.

— Где Чанёль? — чуть не плача, шепнул мальчик.

— Вон спит, припёрся под утро, пьянь подзаборная, — проворчал омега, отходя в сторону.

Спрыгнув с кровати, Бэк подошёл к посапывающему альфе и присел перед ним на корточки. Судя по засохшей корке крови на нижней губе, этой ночью он успел с кем-то подраться. Оставалось надеяться, что не с Мансэ.

— А где все? — беспомощно осмотревшись, спросил Бэкхён у Минсока.

— Ушли. Кто на тренировки, кто дежурить. Я, кстати, работаю сегодня с тобой в паре. У Лухана внеочередное дежурство, и он попросил меня подменить.

— Провинился за что-то?

— Нет, просто решил составить пару Сехуну, — снисходительно улыбнувшись, пояснил Ким.

Вспомнив о давней симпатии омеги к командиру, Бэкхён понурил голову. Да, в последнее время они мало общались — мальчишка отказывался прощать предательство бывшего друга, а Минсок молча принял его решение, не пытаясь извиниться. А ведь когда-то они были очень близки. Так почему не смогли это сохранить?

— У них что-то назревает, да? — осторожно, словно ступая по хрупкому льду, поинтересовался Бэкхён.

— Наверное. Лухан — достойный омега!

— Сам-то в это веришь? — не выдержав, закатил глаза Бён. — Ты вот так просто готов уступить альфу, который тебе нравится?

— А что я могу противопоставить Лухану? Он гораздо искуснее в попытках соблазнения, чем я! Тем более, что мы с ним, как бы, друзья, а я не привык отбивать у них альф!

— И всё же…

— И всё же, Бэк, ты со мной не разговаривал много дней. Решил пожалеть? Только мне не нужна твоя жалость! — Минсок торопливо застегнул пуговицы на рубашке и бросил на младшего тяжёлый взгляд. — Собирайся быстрее, если не хочешь опоздать!

Пока они шли к забегаловке, узнали от проходящих мимо солдат, что Мину уехал на несколько дней в город, оставив вместо себя заместителя. Бежать с новостями к незнакомому альфе Бэк не решился, как и приходить в отсутствие командира в технический центр к Мансэ. Пожалуй, лучшим выходом было отсидеться в бараке или на работе, не делая поспешных выводов, получше прощупав почву и не подставляясь лишний раз под удар.

Местом, куда Бэкхён и Лухан устроились работать, стал небольшой кабак в северной части «А». Как правило, там зависали одни и те же вояки, расслабляясь после выматывающего дня или заряжаясь алкоголем для дня грядущего. Тяжело было не спиться, когда тебя отправили в место для смертников и каждый твой день мог стать последним.

Но несмотря на то, что в «А» никто ничего не заставлял делать, большинство солдат всё же тратило своё время на разнообразные тренировки. Умирать никому не хотелось, а чтобы выжить нужны сила и подготовка. От завсегдатаев забегаловки Бэк узнал, что в самом начале войны в «А» было много тренеров. Вот только солдаты дохли как мухи и государство посчитало нецелесообразным тратить на тренировки время и средства. Не зря говорят, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Владельцем кабака был пожилой бета по кличке Сода. Никто уже и не помнил, почему его так зовут, а сам Сода хитро посмеивался на все вопросы новичков. Мужиком он был экономным и деловым — на глазах работников разбавлял алкоголь водопроводной водой, обвешивал клиентов и в плане закуски, не докладывая в каждую тарелку. Умело маскируя недостачу мяса обилием петрушки, скармливал блюдо подвыпившим солдатам, которые и рукавом могли занюхать и не поморщиться.

Но больше всего Сода любил травить байки. Лухан и Бэк понравились ему с первого взгляда. Когда в зале становилось тише, он сажал их возле себя и, скрестив руки на толстом пузе, рассказывал, как лихо воевал по молодости, воровал молоденьких бет в мешке, как переспал с омегой генерала и надирал задницы нергалийцам. Рассказы получались красочными и забавными, мальчишки всегда хохотали до слёз, хотя и не верили ни слову. Зато когда Сода выпивал, наступало время настоящих откровений. Так было и в этот раз.

— «А» — это не просто точка на карте! Это последний рубеж, который охраняет Заоран. Сгинем мы и сгинет всё! — яростно махал волосатой рукой бета.

Бэк, параллельно варивший макароны, наклонился к Минсоку, занятому мясом, и шепнул ему на ухо ёмкое «Начинается».

— Неправильно мы воюем, ох, неправильно! — ругался Сода, подливая в грязный стакан новую порцию горячительного. — Нет у нас ценностей! В Бога мы не верим! В государство не верим. Омег на войну отправляем! Опыты над ними ставим! Да разве такая страна может победить?! Вы на Нергалию посмотрите! Они же каждый день молятся! Они омег своих ценят, детей берегут! Сдохнем мы. Совсем скоро сдохнем. Не победить…

Обречённо тряхнув головой, Сода скупо, по-мужски, заревел. Бэк поспешно отвернулся, не желая следить за моментом чужой слабости, и схватился тряпкой за ручки нагревшейся кастрюли.

— А как он здесь оказался? — помогая мальчику, шепнул Минсок.

— В часть, где он служил, отправляли в ссылку пленных нергалийцев. Сода уже старенький, поэтому в отряде был кем-то вроде кладовщика. К нему привели этих оборванцев, и пока он их робой снаряжал, незаметно сунул конфетку нергалийскому мальчику. Тот совсем кроха был, лет пять. А кто-то заметил из нергалийцев, заголосили, мол, дитё наше отравить пытаются. Вот Соду и скрутили, под трибунал отправили за измену Родине. Представляешь? — выдохнул Бэкхён. — Тут все такие, попавшие по глупости. Сюда ссылают всех неугодных, провинившихся. Кто-то своровал кусок хлеба в столовой, другой отказался выстрелить во врага, третий с командиром поругался. Нет, есть здесь и настоящие преступники. Но в основном, такие, как Сода.

— Ну что ты трындишь там, моя зубная боль? — шмякнул кулаком по столу бета. — Бэк, зараза мелкая, тащи сюда закуску!

Когда пришли сменщики, у мальчишек появилось несколько минут отдыха. Они вышли на задний двор и, сев на покосившуюся скамейку, по-братски разделили пирог с рыбой. Он был вчерашним и успел засохнуть, но в «А» и не такое ели, если нужда заставляла.

— Прав Сода — мы никому здесь не нужны, — глядя на свинцово-серое небо, произнёс Бэкхён. — Что мы есть, что нас не станет — никакой разницы нет.

— А вдруг мы именно те, кто принесёт победу Заорану? — пихнул мальчишку Минсок. — Ты чего надежду теряешь, а? Мы все ещё живы и поборемся. Разве не так?

— Мин, скажи, неужели ты до сих пор думаешь, что это Чанёль убил Бруно?

Ким стушевался и покачал головой.

— Я не знаю, Бэк. Конечно, то, что я сказал на допросе, подло, но я тогда был в смятении. А потом, когда стало известно, что нас отправляют в «А»… Отсюда ведь живыми мало кто возвращается. Так что мне хотелось бы посмотреть в глаза человека, по чьей вине мы оказались здесь.

— Это не мог быть Чанёль! Я уверен, что это был Чонин!

— Боже, Бэк, он и муху-то не убьёт — побоится руки запачкать, — закатил глаза Минсок. — Странный он в последнее время, не находишь?

— Все мы здесь странные. Должны быть отрядом, а вместо этого ссоримся по пустякам. Когда мы уже повзрослеем? Когда научимся нести ответственность за свои поступки?! — Бэк, согнувшись в три погибели, уткнулся носом в колени и вздрогнул, когда его макушки коснулась рука омеги.

— Малыш, попробуй начать с себя, — мягко заговорил Ким. — В том, что произошло между Чанёлем и Кёнсу, есть вина каждого из нас. Никто не должен был молчать — ни Чонин, ни ты, ни мы! Но это случилось, и нужно как-то жить дальше. Ты можешь продолжать убегать от своих чувств к Паку, но ведь он тебе нравится! Попробуй дать ему шанс, дай шанс самому себе. Я знаю, что тебе больно. Но посмотри, что с вами обоими делается. Если вы прекратите общаться, никому от этого лучше не станет!

— Но он был с ним! — подняв на омегу зарёванные глаза, прошептал Бэкхён.

— Я знаю, Бэкки! Могу я дать тебе совет?

Чуть подумав, мальчик согласно кивнул и позволил притянуть себя за плечи. Положив голову на плечо старшего, он затаил дыхание, зная, что услышит сейчас что-то очень важное.

— Ты и сам знаешь, что у Чанёля очень тяжёлый характер. Он взрывной и эмоциональный. Сначала делает, а потом думает. У него всё на нервах, всё на пределе. Но он доверяет тебе. И когда он спрашивал тебя, что ты думаешь о предложении Кёнсу, то верил, что ты ответишь отрицательно. Ты же, вместо этого, самоустранился, переложив всю ответственность на его плечи.

— К чему ты ведёшь?

— К тому, что он огонь, а ты должен стать его водой. Именно ты сможешь его остановить и отговорить. Вразумишь его в случае необходимости! Он безгранично тебе доверяет, хотя и не показывает этого. Ты ему нужен. Поэтому, если он спрашивает твоё мнение, говори откровенно, чего хочешь, а чего нет. Чанёль не просто огонь, он дикий зверь. Но на каждого хищника найдётся дрессировщик, которому он станет подчиняться.

Минсок наклонился и чмокнул Бэка в лоб, отчего тот дурашливо фыркнул и рассмеялся.

— Бэкки, правда, прости его. Он и сам не рад, что повёлся на Кёнсу.

Договорить омега не успел — во двор выглянул Сода и, пьяно покачиваясь, напомнил им о необходимости работать.

До самого вечера не было никаких происшествий, но когда до конца смены оставалось чуть более получаса, дверь кабака хлопнула от удара и в помещение ввалилась пара мощных мужчин в камуфляже, похожих друг на друга как две капли воды.

— Сегодня что, блять, день открытых дверей в Аду?! — занявший место за стойкой, прошипел Сода.

— Здорово, старина! — нагло подойдя к нему, поздоровались братья. — Налей-ка нам чего покрепче, да не смей разбодяживать, а то мы твою хибару в два счёта разнесём!

Бета нахмурился и повернулся к Бэку, до этого сосредоточенно протирающему полотенцем стаканы. Понятливо кивнув, мальчишка убежал в подсобку, вернувшись обратно через пару мгновений с чуть плесневелой зелёной бутылью в руках.

— Нате, жрите, — ворчал Сода, разливая спирт и ставя на стойку тарелку с салатом.

— Да не жмоться ты, хрыч старый! — фыркнул один из братьев и, подхватив посуду, двинул к свободному столику.

Второй чуть задержался и, подмигнув уставившемуся на него Бэку, сунул в нагрудный кармашек Соды смятую купюру.

— И кто это такие? — с остервенением протирая стойку, шепнул мальчик.

— Это? Отморозки местные — Плут и Ханой. Братья. Суки, — плюнув в сердцах, ругнулся Сода.

— А что они такого сделали?

— Они-то? Весь свой отряд прирезали, как свиней каких-то! Орали на суде, как безумные, что те были чем-то заражены и убить их было единственным способом спастись! Это ж надо, сучьи дети, столько молодых альф перебить!

— А те что, даже не сопротивлялись?

— Так ведь во сне прикончили их, дурья ты башка! — Отвесив Бэку лёгкий подзатыльник, Сода плеснул разбавленного пойла очередному желающему и вновь повернулся к мальчишке. — И тут всё норовят свои правила установить! Дерутся, отношения выясняют, из тюрьмы на пару дней выйдут и опять туда загремят! Но заметь, парень, ангелы-хранители у них будь здоров! Из каких они только мясорубок живыми не возвращались! Вот точно, Богом меченые!

— А как их различать? — всё ещё поглядывая на братьев, поинтересовался Бэкхён.

— У Ханоя шрам на шее. Нергалиец один раз чуть глотку ему не перерезал, но я же говорил, что они живучие!

— Сода, а у тебя есть что-то посущественнее? — развернувшись, громко крикнул Плут. — Мы и в тюряге картошки наелись, ты нам мяса подавай!

Бэк видел, как сжались в бессильной ярости кулаки беты. Не дожидаясь взрыва, он метнулся на кухню и подбежал к колдующему над сковородой Минсоку.

Через пять минут Ким вышел в зал, держа в руках тарелку, полную жареного мяса. Пропойцы, не имеющие возможности позволить себе подобную роскошь, лишь жадно повели носами и с тоской отвернулись.

— Ваш заказ! — натянуто улыбнулся Минсок, поставив тарелку перед братьями, и уже хотел отойти, как Плут резко подскочил и притянул его к себе, зажав локтём тонкую шею.

В зале охнули, Сода матюгнулся, а Ким лишь сдавленно ойкнул, вцепившись пальцами в мощную руку.

— Ты, блять, кто такой? — шипел альфа, в ужасе косясь на прижатого к себе мальчишку.

— Ким… Минсок… — хрипя и задыхаясь, ответил он.

— Плут, он же омега. — Второй брат, медленно выйдя из-за стола, остановился напротив Кима. — Бог ты мой, я вас года два не видел!

Плут опустил руки, а Ханой, схватив мальчика за щёки, осторожно притянул к себе и уткнулся носом в спутанные волосы. Минсок испуганно затрепыхался, но альфа погладил его по спине и улыбнулся, от чего его суровое лицо, покрытое ранними морщинами и шрамами, неожиданно разгладилось.

— Не бойся меня, омега, — пробормотал Ханой. — Я не причиню тебе зла! Ты так вкусно пахнешь.

— Я не могу пахнуть. Я пью подавители…

— Совсем как наш брат, которого они убили.

Минсок взволнованно втянул голову в плечи, а Ханой уже успел направить взгляд на подошедшего к ним Бэкхёна.

— Ты тоже омега?

— Нет, — пролепетал он, неожиданно смутившись. — Был, до операции.

Кажется, никто особо не удивился, когда Ханой схватил стул и со всего маху швырнул в стену. Сода лишь поджал губы, когда следом полетела тарелка с мясом и приказавшие долго жить стаканы. Пока один из братьев бушевал, он открыл замусоленную тетрадь, тщательно внося в список уничтоженное имущество и его стоимость, чтобы предъявить альфам на выходе.

— Это что же такое творится, а?! — орал Ханой, пока Плут мрачно стоял в стороне, а мальчишки растерянно жались друг к другу. — Не Нергалия нас убивает. Мы сами это делаем! Вы только взгляните, во что превратилась наша страна! В городах царит голод и нищета, люди дохнут от инфекций и лихорадок! Мы дошли до того, что отправили омег на войну и ставим над ними эксперименты! Разве такая страна заслуживает победу? Мы ни во что не верим, у нас нет цели! Посмотрите на наших врагов! Они создали для своих омег целые города! Они живут в достатке и чистоте, и их никто не смеет и пальцем тронуть! Так куда же мы катимся?! Только вопрос времени, когда мы сами себя убьём!

В зале царила убийственная тишина, а Ханой продолжал распаляться.

— А кто-нибудь из вас знает, почему началась война? Знает, чья в этом вина и кому мы должны быть благодарны…

— Заткнись уже!

Все мгновенно обернулись на Соду, который, спрятав тетрадь под стойку, устало ткнул пальцем на веник в углу.

— Хватит уши развешивать, нечего тут слушать. Приберитесь лучше, пока народ всё не растоптал.

***

Бэкхён и Минсок вышли из кабака уже затемно. Всё ещё не отошедшие от устроенной братьями сцены, они спустились с крутого крыльца и зашагали в сторону барака. Правда, сделав пару шагов, Бэк остановился и не сдержал лёгкой улыбки — под фонарём, прислонившись к дереву, стоял Чанёль, и не сводил с него напряжённого взгляда.

— Ну, я пойду. Не задерживайся только, — подмигнул другу Минсок, прежде чем растаять в темноте.

Замерев, Бэк ждал, что Пак хоть как-то даст о себе знать, но альфа продолжал стоять на месте и тяжело дышать, словно после выматывающего забега. Тогда мальчик, набравшись смелости, сам шагнул к нему навстречу. Заметив, как удивлённо вытянулось лицо альфы, он начал двигаться более быстро и уверенно.

— Привет, — остановившись в шаге от Чанёля, отчётливо произнёс Бэкхён.

— Ты чего это? — нахмурил брови парень.

— Долго мы ещё будем бегать друг от друга?

Повисло молчание, и Бэкхён, не в силах его перетерпеть, прильнул к альфе и счастливо улыбнулся, когда сильные руки прижали его ещё крепче.

— Бэкки, ты простил меня, да? Всё хорошо? — зашептал Чанёль, принявшись покрывать короткими поцелуями зардевшееся лицо мальчишки.

И Бэк понял, что Минсок имел в виду — он практически ощущал, как внутри альфы разгорался огонь. Как его прикосновения становились всё более резкими, а укусы болезненными. Как его речь сбивалась, становясь совсем неразборчивой, а глаза мутнели — то ли от желания, то ли от безумия.

— Тшш, не торопись! — шепнул мальчик, обхватив Пака за щёки. — Я никуда не денусь. Я — твой. А ты — мой!

— Да! Да! Да! — закивал альфа, отчаянно цепляясь за тощее тельце. — Ты мой Слюнявчик!

— И ты мне больше никогда не будешь изменять и причинять боль, как и я тебе. Договорились?

Бэку казалось, что, расставляя приоритеты, как объяснял ему Ким, он всё делал неправильно. Но судя по реакции Чанёля, тот был со всем согласен. Мало того, парень постепенно успокоился и ограничился тем, что прижал к себе мальчишку и уткнулся губами в его макушку.

— Всё хорошо! Теперь всё хорошо! — успокаивая то ли себя, то ли обоих разом, шептал Бэкхён.

Да, ему всё ещё было больно от предательства Чанёля, но измученное сердце постепенно замедляло свой бег, перепутанные мысли вставали на свои места, и всё становилось ясным и понятным. Особенно то, что если любишь, всё простишь. А он любил, несомненно.

— Ты целовался с ним, да? Спал с ним?

Бэк чуть не выругался, чувствуя, как сильное тело вновь напряглось и стало каменным. Как там учил Минсок? Нужно вовремя направлять его мысли на что-то другое, пока он себя не накрутил и не довёл в очередной раз до ручки. Необходимо показать, что он важен, что его мнением дорожат. Чтобы он почувствовал за Бэкхёна ответственность. Что ж, пришло время сделать из дикого зверя — ручного.

— Чанёль, я могу тебе доверять?

— А есть варианты?

— Тогда пообещай выслушать меня и помочь. Я расскажу тебе очень большую тайну!

Пак прищурился и согласно кивнул. Тенью добравшись до их забора, они обернулись напоследок и нырнули в надёжное укрытие. Бэкхён старался говорить шёпотом, всё время удерживая руки альфы в своих, так как решил быть откровенным до конца.

— Да, он меня поцеловал, но это было просто ужасно! Только один поцелуй и ничего больше, понимаешь? — Дождавшись, когда Чанёль переведёт дух, мальчик продолжил. — Зато я выяснил о нём очень интересную информацию. И мне нужно, чтобы ты подсказал, как нам быть дальше!