Старший сын. Часть 11
От лица Вари
Меня грубо подтолкнули в спину, и я снова оказалась в темнице. Этот затхлый воздух и тусклый свет, которые сначала казались такими ужасными, сейчас показались даже уютными. В комнате допросов было куда хуже. Там меня окружили люди в дорогих одеждах, они давили на меня своими речами и пытались заставить подписать этот проклятый документ. Здесь же, в этой темной камере, царила тишина.
Я медленно выдохнула, прислонившись спиной к холодной каменной стене. "Да пусть тут не так светло, как в комнате допросов, – подумала я, – тут куда спокойнее". Мне не пихнут здесь документ с подписью отречения. Я закрыла глаза, ощущая, как напряжение медленно отпускает меня.
Но как только я позволила себе расслабиться, дверь темницы со скрипом распахнулась, и ко мне вошёл человек. Моё сердце снова ёкнуло от испуга. Он был выше моего Влада, и куда более крепок – словно ожившая статуя. На его мускулистых руках вздувались вены, и я почему-то сразу вспомнила тех воинов, что напали на наш дом.
Человек подошёл ближе, и я увидела его лицо. Суровое, с резкими чертами, на котором не было ни намека на доброту или сострадание. Он смотрел на меня с каким-то холодным интересом, словно оценивая меня, как товар на рынке.
– Я Тэкеши Белкруз, – произнёс он, его голос был громким, увесистым и басистым, словно раскат грома. От него по спине пробежал холодок. – Жестокий воин и старший наследник.
Его слова, произнесённые так чётко и с такой гордостью, заставили меня вздрогнуть. Я почувствовала себя ещё более беспомощной и маленькой в его присутствии. И я понимала, что всё только начинается, и этот визит точно не предвещает ничего хорошего.
От лица Лены
После моих слов, "Замолчи, сказочник. Я поверю тебе. Последний раз, Тео. Не знаю почему", что-то в Теодоре изменилось. Он словно сбросил с себя груз сомнений и колебаний. Его взгляд стал твёрже, а движения – увереннее. Он больше не казался тем неуверенным мальчиком, которого я видела ещё пару минут назад. Он словно воспрянул духом, готовый действовать.
– План такой, – начал Тео, его голос звучал теперь спокойно и чётко. Он подошел ближе, и я могла почувствовать его решимость, исходившую от него волнами. – В этом замке всего два подвала, в каждом из которых более ста камер. Возможно, где-то здесь ещё держат твою маму.
Он говорил, как будто это был обычный день, и мы обсуждали, куда пойти пообедать. Но в его словах, несмотря на спокойствие, я чувствовала какую-то тревогу.
– А вот твоего отца увезли совсем в другую сторону, – добавил Тео, и я почувствовала, как внутри всё оборвалось. Мой отец? Где он? Что с ним? Я не успела задать эти вопросы, как он продолжил: – Мы не можем терять время. Нужно действовать быстро, пока они не поняли, что мы что-то затеваем.
Я слушала его, пытаясь уловить каждую деталь. Внутри меня боролись разные чувства: надежда на то, что мы сможем выбраться отсюда, и страх, что всё это окажется очередным обманом. Но сейчас мне нужно было довериться ему, ведь я сама дала ему этот шанс. Я наблюдала за ним, за его сосредоточенным лицом, за его уверенными движениями, и не могла не признать, что он действительно изменился. Но куда это нас приведет?
От лица Теодора
Я закончил объяснять Лене план, и, не теряя времени, повернулся к охраннику, который должен был нас сторожить. Конечно, он ничего не слышал из того, что я говорил, и уж точно не знал о наших планах. Ещё перед тем, как зайти к Лене, я оглушил его лёгким ударом по затылку, а затем аккуратно забрал ключи. В этом деле мелочей не бывает.
Я бросил взгляд на ключи в своей руке и мысленно усмехнулся. План был прост до безобразия, и это делало его гениальным. Сначала нужно освободить Лену, вывести её из этого злосчастного места, а уже потом отправиться за её мамой. Сейчас я не мог рисковать двумя жизнями одновременно, такова была моя расстановка приоритетов. Конечно, она пока об этом не знала и думала, что мы сразу же отправимся на поиски её матери. Но это было бы слишком рискованно – идти вдвоём в логово врага.
"В принципе, ничего сложного", – подумал я, окидывая взглядом коридор. Я вырос в этом замке, знал каждый его потайной ход и каждую скрытую нишу. Я знал, как работает здешняя охрана, и где она обычно недоглядывает. Да, конечно, сейчас всё было по-другому, сейчас на кону стояла не просто моя репутация, а чья-то жизнь. Но это меня не пугало, а наоборот – добавляло азарта.
Я вновь взглянул на Лену. Она смотрела на меня с какой-то смесью надежды и страха, и в этот момент я почувствовал прилив сил. Я не подведу её, не подведу себя. И этот план, каким бы простым он ни казался, обязательно сработает. Ведь я не был больше тем мальчиком, которого отец привык видеть. Сейчас я – совсем другой человек. И я готов доказать это всем.
От лица Лены
Мы шли по узкому коридору, который казался бесконечным. Стены давили на меня, и в затхлом воздухе витал запах пыли и сырости. Тео шёл впереди, его фигура казалась напряженной и собранной. Он был очень сосредоточен, и я понимала, что сейчас не лучшее время задавать вопросы. Но меня вдруг охватило любопытство, которое я не могла подавить.
– Сколько братьев у тебя, Тео? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, не выдавая ни волнения, ни любопытства.
Тео на мгновение остановился, словно раздумывая, стоит ли отвечать. Но затем, не поворачиваясь, он тихо ответил:
– У меня четыре брата.
Я удивлённо приподняла брови. Четыре брата? Этого я точно не ожидала.
– Я самый младший, – продолжил Тео, и я почувствовала, как в его голосе проскальзывает печаль. – Старше меня идёт Томас. Он сбежал.
"Сбежал?" - подумала я, это было неожиданно.
– В отличие от меня, он намного сильнее, – продолжал Тео. – И когда он предложил бежать вместе с ним от отца, я отказался, потому что боялся.
В его голосе звучало сожаление, и я невольно посочувствовала ему. Мне стало интересно, каким был этот Томас, и почему он так важен для Тео.
– Томас был для меня лучшим братом и другом, – добавил он. – Далее идёт Толлэк. Он всегда с отцом, его правая рука, выполняет все его поручения. Как говорит отец, Толлэк - главное оружие.
Я представила этого Толлэка – мрачного и беспрекословно преданного отцу.
– Дальше, и ещё старше, идёт Торстен. Он командующий армии Лимоора, – продолжал Тео, и его голос звучал теперь немного сдержаннее. – Крепкий и сильный, более жестокий, чем остальные.
Я невольно поежилась, представив себе этого свирепого воина.
– Но самый старший брат, у него очень много привилегий, как у старшего наследника, его зовут Тэкеши, – Тео вдруг резко посерьезнел, и в его голосе появилось напряжение. – Он очень жестокий.
Всё. На этом моменте он замолчал. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Четыре брата, такие разные, и каждый из них, похоже, играл важную роль в этой жестокой игре. И это семья Теодора.
Через несколько минут...
Я шла за Тео по узкому коридору, и его рассказ о братьях глубоко тронул меня. Они все были такие разные, и каждый из них, как казалось, имел свою, полную боли и тайн историю. Больше всего меня зацепила история Томаса, который сбежал от своего отца. Я не могла не спросить:
– Почему бежал Томас? – прошептала я тихонько, стараясь не нарушать тишину коридора.
Тео на мгновение остановился, словно собираясь с мыслями. Затем он тихо ответил, и в его голосе я снова услышала нотки печали:
– Томас часто ругался с ним, перечил, и устои отца не принимал.
Он сделал паузу, как будто подбирая нужные слова, чтобы объяснить всё до конца.
– Он, в отличие от меня, намного дольше видел жестокие сцены, – продолжил Тео, и в его голосе проскользнула дрожь. – Он поэтому и бежал.
Его слова, словно ударом, заставили меня понять, через что он прошел. И хотя он ни словом не обмолвился о своем личном опыте, я вдруг ясно увидела картину того ужаса, который царил в их доме. Томас не выдержал, он сбежал, словно зверёк из клетки, но Тео остался. Он остался, возможно, потому, что был слабее. А может, из-за какой-то странной привязанности к отцу, или к братьям.
Мне стало жаль и Тео, и Томаса. Оба, такие разные, были жертвами жестокости своего отца, который словно пытался сломить их волю, превратить их в таких же чудовищ, как он сам. И я подумала, что, возможно, именно поэтому Тео так отчаянно пытается доказать что-то своему отцу – чтобы вырваться из этого круга ненависти и насилия.
Я чувствовала, что в его семье слишком много боли и трагедий. И тут меня вдруг осенило:
– А сестра у тебя есть? – спросила я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.
Тео остановился, и его плечи опустились. Он вдруг стал ещё более печальным, чем прежде. В его глазах вспыхнула тень, которую я раньше не видела.
– Была, – тихо ответил он, и я почувствовала, как в горле встал комок.
Он медленно выдохнул и продолжил, стараясь скрыть боль в голосе:
– Такиша. Она близнец Тэкеши, они двойняшки.
Близнецы, подумала я. Но судя по его тону, что-то произошло.
– Но Сирин превратила Такишу в камень, – сказал Тео, и я почувствовала, как мурашки пробежали по моей коже.
И тут меня словно молнией ударило. Сирин... Сирин - это ведь имя его матери? Я вспомнила, как он упоминал, что его отец был жестоким. И неужели...
– Превратила в камень? – переспросила я, не веря своим ушам. – Твоя мама?
Я не могла понять, как такое возможно. Это звучало дико и неправдоподобно. Мать превратила свою дочь в камень? Это казалось какой-то жуткой сказкой, но на его лице не было и намёка на шутку. Я видела лишь боль, горечь и какую-то сложную гамму эмоций, которые он не мог скрыть.
Этот момент заставил меня понять, насколько глубока и ужасна трагедия этой семьи. У них не просто был жестокий отец, у них была целая история, полная боли, утрат и каких-то тёмных секретов. И Тео, будучи её частью, нёс на себе её тяжесть. И я не могла не спросить себя: почему он так отчаянно хочет доказать отцу, что он на что-то способен? И сколько ещё тайн скрывают эти стены, если даже собственная мать способна на такое?
Мне хотелось отвлечься от этих мрачных мыслей, перевести разговор в более спокойное русло. Я понимала, что сейчас не время обсуждать семейные трагедии, но почему-то мне хотелось узнать больше о нём, о тех маленьких, возможно, добрых моментах его прошлого, которые он всё ещё хранил в сердце.
– Я помню, что ты мне говорил, – начала я, стараясь придать своему голосу мягкость, – мама сокращала ваши имена. Например, ты Теодор, но мама звала тебя Тео. А остальных? Том, Тол, Тор, Тэк?
Я намеренно проговорила эти сокращения с улыбкой, словно дразня его. Мне хотелось увидеть на его лице хоть какое-то проявление тепла, хотя бы тень улыбки.
Тео на мгновение замолчал, словно обдумывая мой вопрос. Затем он тихо ответил, и в его голосе я услышала нотки ностальгии:
– Да, всё так. Том, Тол, Тор.
Он произнёс эти имена так просто, словно они были частью его повседневной жизни, и на мгновение я представила, как они когда-то, возможно, были просто детьми, которых звали этими простыми, сокращенными именами.
– Только Тэкеши старались называть всегда полным именем, – добавил Тео, и я заметила, как в его голосе проскользнула лёгкая напряжённость.
Я поняла, что Тэкеши был для него каким-то особенным, возможно, из-за их статуса старшего наследника, а может, из-за того, что он был связан с Такишей, той доброй сестрой, которую превратила в камень их собственная мать.
Я почувствовала, что в этот момент мне стало чуть легче. Хотя бы на мгновение мы смогли отойти от мрачных реалий, и я увидела в Теодоре не только запуганного юношу, но и человека со своими воспоминаниями и чувствами. И я почему-то хотела, чтобы мы как можно дольше оставались в этой спокойной гавани, хотя понимала, что это продлится недолго.