Иногда стоит принять помощь от врага? Часть 10
От лица Теодора
Спустя два долгих часа я, наконец, смог покинуть комнату, где Лена мирно спала. Я смотрел на её безмятежное лицо, и во мне боролись два чувства: облегчение, что она в безопасности, и тревога, что это всё ненадолго. Её присутствие вызывало во мне странное смятение, которого я никогда раньше не испытывал.
Я направился в кабинет отца, где он, как всегда, сидел за своим массивным столом, окруженный документами и картами. Я не знал, что он собирается делать с Леной и её матерью, и от этого внутри всё сжималось.
– Что ты будешь делать с ними, отец? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие, но в голосе всё равно проскользнула дрожь.
Лимоор резко вскочил со стула, его глаза вспыхнули знакомым мне пламенем раздражения. Он всегда считал меня слабым, не таким, как другие парни из нашей семьи. Он мечтал о жестоком и сильном наследнике, а я, со своей чувствительностью и добротой, был для него разочарованием.
– Не твоё дело, – выкрикнул он, – ты уже свою работу сделал.
Эти слова прозвучали как пощёчина. Моя роль, как всегда, сводилась к исполнению его приказов, не задавая вопросов. Моя собственная совесть и чувства не имели значения. Он видел во мне лишь инструмент, и меня это пугало и обижало одновременно. Я хотел быть для него сыном, а не просто исполнителем. Но, кажется, этого никогда не произойдет.
От лица Лены
Я не помню, как снова уснула. Провал в памяти, словно меня выключили на время. А когда я открыла глаза, в комнате уже не было Теодора.
Меня тут же охватило чувство тревоги. Где он? Куда он ушёл? И что вообще происходит? Я попыталась сесть на кровати, но всё тело ныло и болело, словно меня долго таскали по земле. Голова тоже раскалывалась, как будто по ней ударили кувалдой.
Я огляделась. Комната была всё той же, хотя и не казалась мне такой мрачной, как в первый раз. Солнечный свет проникал сквозь узкое окошко и освещал стены с блеклыми обоями. Но отсутствие Теодора придавало этому месту какую-то пугающую пустоту. Я ведь привыкла к его присутствию, к его тихим взглядам и, порой, странным словам.
В груди защемило. Почему он ушёл? Неужели, он просто оставил меня здесь одну? Или его отец приказал ему уйти?
Я снова почувствовала себя беспомощной, словно загнанная в клетку птица. Меня мучили вопросы, на которые не было ответов. Зачем они меня держат? Что они собираются делать со мной и с моей мамой? И где же папа?
Я снова оказалась в кромешной тьме неизвестности. И страх, как холодная волна, накатил на меня, парализуя и сковывая все движения. Тео не было, и я осталась здесь совершенно одна.
От лица Дениса Волкова
Мы отошли от лошади, и в воздухе повисла тягостная тишина. Ванька, нарушая её, спросил, словно сам себя, – И что же будем делать?
Он был прав, мы стояли посреди разгромленного двора, с лошадью, которая явно что-то знала, но не могла нам рассказать. Я чувствовал себя беспомощным.
– У них есть какие-нибудь родственники? Бабушка или дедушка? – продолжал Ванька, пытаясь зацепиться хоть за что-то. – Денис, ты почему молчишь?
Я и правда молчал, погруженный в свои мысли.
– Я думаю, – наконец, ответил я, стараясь собраться с мыслями.
И тут меня словно током ударило. В голове всплыл образ Лены с тем кудрявым мальчиком. Это случилось как раз после того, как она написала мне то сообщение про парня. Я тогда посмеялся, ну не мог у Ленки быть парень. Из-за какого-то детского любопытства, я решил проследить за ней, но когда увидел их, я разочарованно покачал головой. Он показался мне подозрительным. Какой-то скользкий тип.
А потом, я решил не тратить время на эту ерунду и пошел обратно к дому Лены. И прямо у двери я услышал, как в доме ругаются. Я правда не хотел подслушивать, но слова сами доносились до меня. И как раз таки весь спор был из-за этого самого "Тео" - странное имя, очень странное. Теперь всё это складывалось в какую-то ужасающую картину.
– Вань, – произнёс я, очнувшись от своих мыслей, – кажется, я знаю, кто может быть причастен к этому.
Я взглянул на Ваньку, и по выражению его лица понял, что он готов к любому повороту событий. И вместе мы разберёмся, что же тут творится.
От лица Теодора
Я шёл по коридору прочь от отцовского кабинета, и меня словно бросало из стороны в сторону. Он опять выгнал меня, словно провинившегося щенка, не удостоив даже взглядом. Его слова, как острые лезвия, резали меня изнутри: "Не твоё дело, ты уже свою работу сделал." Как будто я был просто куклой, которую использовали и выбросили за ненадобностью.
Но на этот раз всё должно было измениться. Я больше не мог быть его марионеткой, игрушкой в его руках. Я должен был доказать ему, что я чего-то стою, что я не просто мягкотелый мальчик, каким он меня считал.
"Надо что-то менять," - пронеслось у меня в голове. Я должен был стать значимым, сильным, тем, кого отец будет уважать, а не презирать.
Я помог отцу поймать их, думая, что этим заработаю его уважение. Но теперь я понял, что ошибался. Я использовал их, как отец использовал меня, и от этого мне становилось противно.
"Я помогу Лене," - твердо решил я. Не потому, что я внезапно стал добрым, а потому, что это было нужно мне. Я был уверен, что это был мой шанс доказать отцу, что я не так прост. Я покажу ему, что я не просто пешка на его шахматной доске. Я помог отцу поймать их и теперь покажу ему, что если он потеряет ферзя, то он, король, потеряет всё. Пусть он увидит, как сильно он ошибался во мне.
От лица Лены
Я сидела на краю кровати, обхватив себя руками, пытаясь хоть как-то успокоить бешено колотящееся сердце. В голове роились дурные мысли, а комната казалась всё более тесной и душной. Я чувствовала себя потерянной и одинокой, когда вдруг дверь бесшумно отворилась, и на пороге возник Тео.
Он вошёл так неожиданно, что я подскочила на месте, и с моих губ вырвался взволнованный выдох:
– Ты вернулся, – произнесла я, и в голосе против воли проскользнули нотки радости. Я даже сама этого не ожидала.
Но тут же словно кто-то резко осадил меня. Я вспомнила, где я нахожусь, и почему. Вспомнила, что всё это происходит из-за его отца, и из-за него самого. Радость в мгновение ока сменилась недоверием и настороженностью. Я поспешно погасила вспыхнувшее во мне тепло и скрестила руки на груди, словно защищаясь.
Он не подошел ближе, а просто смотрел на меня. Его взгляд был более твердым и решительным, чем обычно. Мне даже показалось, что он чем-то взволнован.
– Я помогу тебе выбраться отсюда, – сказал он, его голос звучал твёрдо, без тени сомнения.
Я замерла, вглядываясь в его лицо. Слова, которые я так отчаянно хотела услышать, прозвучали как-то слишком просто, как будто это было самое обычное дело. Но я не могла просто так поверить ему. Слишком многое произошло, и слишком многое мне ещё не понятно. И я не могла понять, что им движет, и почему он говорит эти слова именно сейчас.
– Зачем? – спросила я, мой голос звучал сухо и резко, в нём не было и намёка на благодарность. Мой взгляд был прикован к его лицу, пытаясь разглядеть в его глазах хоть малейший признак обмана.
Зачем ему помогать мне? Он мог просто уйти и забыть о моём существовании. Но он стоял здесь, напротив меня, и говорил, что поможет. Но почему?
Я не хотела быть наивной, я не хотела давать надежде шанс. Слишком часто я доверяла не тем людям, и потом страдала. Я не могла допустить, чтобы это повторилось снова. За этим его обещанием что-то скрывалось. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.
– Зачем? – повторила я, мой голос был уже твёрже, а взгляд – настойчивее. Я ждала ответа, честного ответа, а не очередных пустых слов. Мне нужно было понять, чего он хочет, прежде чем я смогу хоть на секунду поверить ему.
От лица Тео
"Зачем?" - повторила Лена, и в её голосе сквозило недоверие. Её глаза, полные настороженности, буравили меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Я понимал её, после всего что случилось, было трудно поверить в искренность моих слов. Но сейчас я был готов рассказать ей правду. Не всю, конечно, но то, что, как я надеялся, заставит её хоть немного мне поверить.
Я вздохнул, стараясь подобрать нужные слова. Нельзя было просто сказать "я передумал", это звучало бы слишком нелепо. Нужен был мотив, пусть и не совсем честный.
– Понимаешь, – начал я, стараясь говорить спокойно и уверенно, – мой отец... Он всегда считал меня слабым. Он хотел, чтобы я был таким же, как он, жестоким и бесчувственным. Но я не такой. И он всегда меня за это принижал. Я не знаю, почему ты должна мне верить, но я хочу доказать ему, что я не так прост, как он думает.
Я сделал паузу, наблюдая за её реакцией. Она всё ещё смотрела на меня с недоверием, но в её глазах уже не было того откровенного страха, как раньше.
– Я думал, если я помогу ему поймать вас, то он оценит мои действия, – продолжил я, стараясь не отводить взгляда. – Но я понял, что это не так. Он просто использовал меня, как всегда. Я хочу доказать ему, что я тоже на что-то способен. И я хочу, чтобы он понял, что он не сможет меня контролировать.
Я сглотнул, пытаясь скрыть волнение, которое нарастало во мне с каждой секундой.
– Помочь тебе выбраться отсюда, – я снова посмотрел ей прямо в глаза. – Это мой способ доказать это, не только ему, но и самому себе. И это, – я запнулся, стараясь сделать свой голос максимально убедительным, – единственный способ.
Я замолчал, ожидая её реакции. Я понимал, что это был рискованный ход, но, кажется, я не видел другого выхода. И в этот момент я был готов на всё, чтобы добиться хоть капли доверия. Я не знал, поверит ли она мне, но я сделал всё, что мог.
От лица Лены
Я слушала Теодора, не отрывая от него взгляда. Его слова были похожи на запутанную головоломку. Он говорил о своем отце, о его жестокости и о своем желании доказать ему что-то. Он говорил о том, что его использовали, как и меня, и что он хочет это изменить.
Но это всё звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он рассказывал это как заранее заученную роль. Но в его глазах я увидела что-то, чего не замечала раньше – разочарование и даже какую-то боль.
Я скрестила руки на груди, пытаясь отгородиться от нахлынувших чувств. Частичка меня, наивная и доверчивая, хотела поверить каждому его слову, хотела отпустить тревогу и просто довериться ему. Но другая, закаленная опытом и предательством, настороженно присматривалась, ища подвох.
Я не могла отмахнуться от мысли, что это всё может быть очередной ловушкой. Может, это новый план его отца, в котором мне опять отведена роль жертвы? Но почему тогда в его словах столько горечи и обиды? Зачем ему так тщательно скрывать свою уязвимость, если это игра?
Он говорил о том, что он не такой, как его отец, что хочет доказать свою значимость. Он сказал, что помочь мне выбраться - это его способ доказать это. Но это звучало как какая-то сказка, и я не понимала, зачем ему эта сказка. Он явно что-то недоговаривал, я чувствовала это каждой клеточкой.
Я молчала, прокручивая в голове все его слова. Мне хотелось верить ему, но страх парализовывал меня, не позволяя сделать первый шаг. Я смотрела в его глаза, пытаясь увидеть в них ответ на вопрос, который мучил меня больше всего: почему он это делает? И в этот момент я поняла, что он не менее запутанный, чем я. И я в этом не уверена.
Я понимала, что мне нужно время, чтобы все обдумать. И я не должна ему верить, но у меня есть слабость к нему.
– Замолчи, сказочник, - произнесла я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я планировала. Его слова, эти витиеватые объяснения, он пытался оправдаться, выставить себя жертвой обстоятельств.
Но в это же время, внутри меня что-то дрогнуло. Его взгляд, его неуверенность, которую он так старательно прятал, всё это подталкивало меня к какому-то отчаянному шагу. Я не знала, почему я должна ему верить, но почему-то хотела.
– Я поверю тебе, – выдавила я, чувствуя, как мои слова повисают в воздухе, тяжёлые и нерешительные. – Поверю. Последний раз, Тео.
Я произнесла его имя, как заклинание, словно пытаясь придать своим словам какую-то силу. Это был последний шанс. Последняя попытка, за которую я, возможно, пожалею.
Я не знала, почему я это делаю. Почему я, с таким трудом выстроенной стеной недоверия, вдруг готова была её разрушить. Возможно, потому что увидела в нём своё отражение – потерянного и одинокого человека, попавшего в ловушку. Может быть, потому что в глубине души я просто хотела верить в добро, в то, что не все люди вокруг – монстры.
Я не знала, почему, но я была готова рискнуть. Но рискнуть я готова только в последний раз. И я надеюсь, что не пожалею об этом.