Глава 17
Хао Синь стоял на краю утёса, усталый и раздражённый. Император назначил его на эту миссию, но мысль о том, что ему придётся обойти несколько духовных школ и собирать учеников, вызывала у него лишь недовольство. Сопровождал его Вуцин Юйлун — молодой и энергичный юноша, надзиратель, которого император назначил следить за его поведением.
— Ну что, готов к приключениям? — с ухмылкой спросил Юйлун, скрестив руки на груди. Его голос звучал весело, как будто они отправлялись в увлекательное путешествие, а не на серьёзную миссию.
— Приключения? Скорее, это наказание от дядюшки, — едва слышно пробурчал Хао, потирая виски. Он знал, что император назначил его на эту задачу, чтобы избавиться от него на время, и это не вызывало у него радости.
Воспоминания о том, как император с важным видом приказывал ему заняться этой «важной работой», вновь всплывали в памяти. Лицо правителя, его холодный взгляд и безразличие к его чувствам. Хао чувствовал, что его отправляют выполнять грязную работу, в то время как другие наслаждаются жизнью при дворе.
— Не будь таким пессимистом, — отмахнулся Юйлун. — Это шанс для тебя проявить себя. Ты можешь собрать лучших учеников, а может, даже найдёшь среди них кого-то, кто станет великим мастером!
— Или просто отправлю их на верную смерть, — парировал Хао, глядя в далёкий горизонт, где сливались небеса и земля. Он не мог избавиться от мрачных мыслей. Война приближалась, и он знал, что многие из тех, кого они соберут, могут не вернуться.
Юйлун заметил его угрюмое настроение и попытался немного подбодрить:
— Я понимаю, что ты переживаешь, но нам нужно сосредоточиться на нашей цели. Мы должны найти тех, кто сможет сражаться за империю.
Хао кивнул, хотя мысли о том, что они делают, продолжали терзать его. Он не хотел отправлять юношей на войну, но понимал, что это их единственный выбор.
— Давай просто сделаем то, что должны, — произнёс он, и на этот раз его голос звучал решительно. — И, возможно, в этом процессе мы сможем спасти хотя бы нескольких из них.
Юйлун улыбнулся, видя, что Хао всё же начинает брать себя в руки.
— Вот это другой разговор! Мы справимся.
Внутри Хао росло чувство решимости, хотя его тревога не оставляла. Ему не впервой. Они продолжали путь, и, хотя впереди их ждали трудности, он знал, что должен взять на себя ответственность — как за себя, так и за тех юношей, которых им предстояло собрать.
Юйлун, несмотря на недовольство Хао, был полон оптимизма. Его энергия была заразительной, как ветер, врывающийся в пустые пространства, наполняя всё вокруг жизнью. Он шагал по жизни с лёгкостью, как будто каждое новое утро приносило ему радость и надежду. В глазах юноши горела искра, а в голосе звучала уверенность.
— Ты должен понять, что это не просто задание. Это возможность, — настаивал он, придавая своим словам особую значимость.
— Возможность? Для кого? — ответил Хао с презрением, его голос был полон недовольства. Он не мог сдержать ироничной усмешки. — Не для меня, а для императора. Я просто марионетка, выполняющая его прихоти.
Юйлун остановился и взглянул на своего друга, его лицо стало серьёзным.
— Слушай, Хао, — произнёс он, пытаясь передать свою точку зрения. — Мы не просто собираем юношей, мы даём им шанс. Для многих из них это возможность стать частью чего-то большего.
Хао помнил, каково это — потерять всё и остаться в одиночестве. Но в его сердце всё ещё гнездилось сомнение.
— И что, — продолжал Юйлун, — если они не вернутся? Это не твоя вина. Мы не можем предсказать будущее, но можем дать им надежду.
— Надежду? — переспросил Хао с горечью. — Это всего лишь иллюзия. Эти дети могут не вернуться. Война не щадит никого.
Юйлун подъехал на лошади ближе, его голос стал мягче.
— Да, но если мы не сделаем этого, они никогда не узнают, что могли бы стать великими. Это наш долг — дать им шанс.
Хао почувствовал, как в его душе что-то дрогнуло. Он знал, что Юйлун искренен, и это придаёт ему сил.
— Я понимаю, — сказал он, хотя недовольство всё ещё витало в воздухе. — Но я не хочу быть частью этого. Я не хочу быть тем, кто отправляет их на бойню.
— Тогда давай сделаем так, чтобы у них был выбор, — ответил Юйлун с решимостью.
Хао вздохнул, внутренне борясь с эмоциями. Он знал, что Юйлун прав, но страх перед неизвестным всё ещё удерживал его.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Давай сделаем это.
Юйлун улыбнулся, ободряя друга.
— Не переживай. Вместе мы справимся со всем, что нас ждёт.
После суток пути на лошадях Хао Синь и Вуцин Юйлун прибыли к первой духовной школе — Лунь Хэ. Атмосфера здесь была напряжённой, словно сама земля ожидала беды. Хао почувствовал, как старые воспоминания о его брате Хеи Тао накатывают на него с новой силой, но сейчас всё было иначе. Он пришёл не как ученик, не как Хеи Инхао – бедный босяк, а как представитель императора и его племянник, выполняющий тяжёлую миссию.
— Здесь всё изменилось с тех пор, как я учился здесь, — сказал Юйлун, оглядывая мрачные лица собравшихся. Его голос звучал с ноткой ностальгии, но в то же время был полон тревоги. Юношеские мечты, когда-то ярко сверкающие, теперь потускнели под тяжестью неизбежности.
Хао кивнул, ощущая, как комок тревоги поднимается в его горле. Он знал, что пришёл не за знаниями или опытом, а за юношами, которые должны были стать солдатами в предстоящей войне. Это понимание давило на него, словно непосильный груз. Он не мог отделаться от мысли о том, что их судьбы уже предрешены, и это вызывало у него острое чувство вины.
Он снова чувствовал, как его руки окропляются кровью ни в чем не повинных молодых людей. Эти мысли возвращали его к прошлым ошибкам, когда он без колебаний отправлял своих друзей на верную смерть. Снова он чувствовал, что ведёт их на бойню, не имея права выбора, как и в прошлой жизни.
Собравшиеся юноши выглядели испуганными, но в их глазах также читалось желание доказать свою стойкость. Хао понимал, что многие из них не хотят умирать, но выбор, который они делают, кажется единственным возможным.
Войдя в просторный главный зал школы, Хао и Юйлун коротко осмотрелись. Всё было, как и прежде, богато и вычурно, соответствуя статусу лучшей школы империи Лимин. Золотые вензеля сверкали на стенах, высокие потолки украшали массивные люстры, которые казались лишними в этом месте, где знания должны были быть в центре внимания.
Хао ощутил, как недовольство нарастает внутри него. Сколько денег вложено в эти безвкусные украшения, вместо того чтобы снизить налоги с низшего класса и уменьшить количество голодных смертей граждан? Он знал, что за этими стенами сотни, если не тысячи, людей страдали от бедности и неимения, в то время как здесь, в зале, всё выглядело так, словно мир был полон изобилия.
— Посмотри на это, — произнёс он, указывая на одну из роскошных люстр. — Деньги, потраченные на подобные безделушки, могли бы спасти жизни.
Юйлун молчал, осознавая, что его друг прав. Он понимал, что в роскоши этой школы скрыта глубокая несправедливость. Вместо попыток переубедить Хао, он просто кивнул, принимая его слова.
— Ты прав, — сказал он тихо. — Это все очень бессмысленно, если подумать.
Хао взглянул на него с удивлением, осознавая, что Юйлун не пытается постоянно его ободрять. В этот момент они оба почувствовали общность в своём недовольстве.
— Мы здесь не ради этого, — произнёс Хао, стараясь сосредоточиться. — Нам нужно найти тех, кто действительно нуждается в шансах, а не просто тех, кто пришёл сюда ради славы.
— Соберите тех, у кого нет родственников, или тех, кто имеет большие семьи. Если кто-то из них погибнет, их матери и сёстры не останутся одни, — приказал Хао Синь главе школы Шень Лину.
Старец кивнул и быстро организовал сбор. Вскоре во дворе, окружённом высокими стенами, начали появляться юноши. Их шаги были неуверенными, а взгляды настороженными. Хао стоял в стороне, наблюдая за тем, как они собираются, и ощущал, как в груди нарастает тяжесть.
Через час группа юношей, собравшаяся во дворе, была готова. Хао внимательно осмотрел их, его сердце сжималось от увиденного. Сирот было больше всего, и на их лицах читалось множество эмоций — страх, надежда, неуверенность.
Каждый из них носил в себе мечты и страхи, жажду жизни и одновременно осознание её хрупкости.
Некоторые из них были едва взрослыми, с детскими чертами лиц, которые уже начали искажаться под тяжестью предстоящих испытаний. Хао видел, как один из юношей нервно теребил край своей одеждой, а другой, стоя чуть поодаль, смотрел в землю, будто пытался уйти от реальности.
Энергия этих молодых людей была полна жизни, но Хао чувствовал, что за этой энергией скрывается глубокий страх. Они не хотели умирать, не хотели уходить в неизвестность, но теперь им предстояло сделать выбор, от которого зависело их будущее.
Взгляд Хао метался от лица к лицу, стараясь найти хотя бы одну искру уверенности, но везде видел только тревогу. Эти юноши, возможно, станут солдатами, но они ещё не знали, что ждёт их впереди. Хао знал, что за этой группой стоят судьбы, которые могут быть разрушены, и эта мысль была невыносимой.
Он осознал, что именно ему предстоит дать им шанс, и это решение давило на его душу, как камень. В этом дворе, среди этих юношей, он чувствовал свою ответственность, понимая, что это не просто миссия, а возможность изменить чьи-то жизни. Но в лучшую ли сторону?..
Хао вглядывался в лица юношей, ощущая, как его собственное прошлое снова накатывает на него. Эти ребята не хотели уходить, но понимали, что перед ними открывается возможность изменить свою судьбу. Взгляд Хао скользил по их лицам — многие из них зажигались от мысли о столице, их глаза начинали сверкать при упоминании о роскоши и величии, которые они собирались увидеть.
Он вдохнул глубоко и произнёс:
— Мы уходим к императорскому двору. Вы были выбраны для важной миссии. Вы увидите столицу, её роскошь и величие.
Слова повисли в воздухе, наполняя юношей предвкушением. Их тревога слегка утихла, уступая место волнению. Взгляды метались, в глазах отражалась жажда новых впечатлений и желаний. Говоря о столице, Хао осознавал, что именно это было для них важным — возможность увидеть мир, о котором они только мечтали.
Некоторые начали перешёптываться, обсуждая, что они могли бы увидеть: высокие дворцы, яркие рынки и многолюдные улицы. Внутри Хао росло противоречивое чувство. Он знал, что роскошь столицы скрывает много тёмных сторон, но сейчас это было не важно. Эти юноши были полны надежды, и эта надежда придавала им сил.
Хао понимал, что вместе с ожиданием светлого будущего они должны помнить о том, что эта миссия — это не просто приключение. Но сейчас, глядя на их лица, он осознавал, что они впервые могут увидеть мир, который может изменить их жизни. В этот момент он решил, что сделает всё возможное, чтобы защитить их мечты и надежды, даже если впереди ждали испытания.
Среди юношей раздались восхищённые возгласы. Они переглядывались, не веря своему счастью. Мысль о том, что их ждет столичный двор, мгновенно развеяла часть страха. Хао увидел, как на лицах некоторых из них появляются улыбки, и это дало ему небольшое утешение.
Хао посмотрел на юношей, понимая, что должен был сказать это, несмотря на всю тяжесть слов.
— Но помните, — добавил он, — это не просто путешествие. Вам предстоит много испытаний, и не все из вас могут вернуться.
В дворце вновь воцарилась тишина. Каждое слово Хао отозвалось в их душах, и он видел, как их лица меняются, когда реальность начала доходить до них. Но вскоре один из юношей, стоявший в первом ряду, собрался с духом и произнёс с решимостью:
— Мы готовы. Мы будем сражаться за наш дом.
Эти слова разрезали тишину, наполнив двор новым чувством. Хао почувствовал, как волнение и решимость начали переполнять пространство. Взгляды остальных юношей тоже наполнились энергией, и они начали обмениваться взглядами, как будто искали поддержку друг у друга.
Несмотря на угрозы, нависающие над ними, в этом мгновении все они почувствовали единство и готовность к борьбе. Хао, наблюдая за этой реакцией, понял, что несмотря на страх и неопределенность, в этих молодых людях горело желание отстоять своё право на жизнь. Это придавало ему уверенности и укрепляло его решимость сделать всё возможное для их защиты.
Хао кивнул, чувствуя, как внутри него зарождается новая решимость. Он повернулся к старцу:
— Позаботьтесь о том, чтобы они были готовы к отправлению. Мы выдвигаемся немедленно.
Старец произнёс несколько слов, и в скором времени юноши начали собирать свои вещи, полные надежды и волнения. Хао наблюдал за ними, понимая, что, несмотря на все риски, он должен был вести их вперёд — к новому началу, где они могли бы стать чем-то большим, чем просто юношами, ищущими своё место в мире.
Хао Синь смотрел на юношей, собирающихся в ожидании отправления, но его взгляд был пустым. Мысли путались в голове, и он не мог избавиться от чувства безысходности. Волнение и тревога за судьбы этих молодых людей сжимали его сердце.
Внезапно он повернулся к главе школы, испытывая внутреннюю решимость. Он произнёс свою просьбу, стараясь звучать уверенно, несмотря на подавленность. У него были десять детей, которые подали надежды, и он настаивал, чтобы их приняли в школу.
Шень Лин, старец с мудрым, но усталым лицом, внимательно посмотрел на Хао. Его взгляд отражал сомнения, но в нём также читалась некоторая заинтересованность. Хао почувствовал, как напряжение нарастает. Он знал, что у этих детей есть потенциал, и они заслуживали второго шанса. Уверенность в своих словах начала усиливаться.
Старец приподнял бровь, едва сдерживая усмешку. В его взгляде читалось презрение к наивности Хао. Он считал, что тот явно не понимает, с кем имеет дело. Наивное желание спасти десять детей выглядело смешным, учитывая реалии этого мира.
Мысли о том, что Хао всерьёз полагает, будто сможет просто так убедить его, вызывали у старца внутренний смех. Десять детей — разве это не абсурд? Слухи о распущенности императорского племянника не обманули: в столь юном возрасте иметь десять бастардов — это и вправду больше похоже на безумие, чем на благородство.
Старец смотрел на Хао с лёгким пренебрежением, понимая, что тот, возможно, действительно искренен в своих намерениях, но его неопытность и юношеский максимализм лишь подчеркивали всю безысходность ситуации. Взгляд юноши был полон решимости, но старец знал, что реальность жестока, и ожидать помощи от него было наивно.
Этот юный идеалист, полный мечтаний о спасении, не осознавал, насколько сложно изменить судьбы, которые уже были предрешены. Старец был уверен, что такие попытки лишь обострят печальную картину, и не мог не усмехнуться про себя, глядя на невинные лица, которые, возможно, никогда не увидят настоящей жизни.
— Ты действительно веришь, что можно прислать взамен отобранным десять юношей в этой ситуации? — спросил он, качая головой. — Это не игра.
— Я понимаю, — ответил Хао, его голос был полон настойчивости. — Но эти дети заслуживают шанса. Они могут стать великими заклинателями. Я лично ручаюсь за них как наследник императоской ветви.
Старец задумался, глядя на Хао Синя недовольным взглядом мутных серых глаз, затем кивнул.
— Я обещаю взглянуть на ваших детей и вынести вердикт. Но учти: место в нашей школе ценится, и не каждый сможет его занять.
Хао вздохнул с облегчением, хотя и чувствовал, что это решение не окончательное. Он повернулся к Юйлуну, и они покинули двор, направляясь к следующей школе.
На пути Юйлун пытался поддержать разговор, но Хао оставался молчаливым. Мысли о юношах не покидали его, они кружили в голове, как осенние листья на ветру. Он представлял, что им предстоит, и чувство безысходности сжимало его сердце.
Каждый шаг напоминал о том, что вскоре они могут столкнуться с неизбежным — с ужасами войны, с возможностью умереть безвестной и глупой смертью. Воспоминания о лицах тех, кто остался позади, не давали покоя. Хао знал, что несмотря на его усилия, судьба может обернуться самым трагичным образом.
Юйлун старался развеять тёмные мысли, но Хао чувствовал, что его друг не понимает всей глубины переживаний. Он ощущал ответственность за каждую жизнь, за каждого юношу, который теперь зависел от решений, принимаемых вдалеке от них.
Внутренний голос говорил ему, что он должен был сделать больше, что не все возможности были использованы.
Он не мог избавиться от чувства, что мог предотвратить их участь, если бы только предпринял дополнительные шаги. Эти дети могли не вернуться, и эта мысль была для него невыносимой.
Тишина между ними становилась всё более давящей, и Хао понимал, что за каждым его шагом стоит груз, который он не может сбросить. Он оставался погружённым в свои мрачные размышления, не находя утешения в словах друга.
— Ты не должен так волноваться, — наконец сказал Юйлун. — Ты сделал всё, что мог.
— Я должен был сделать больше, — ответил Хао, его голос звучал глухо. — Эти дети могут не вернуться.
Юйлун положил руку ему на плечо, стараясь передать свою уверенность.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы защитить их.
Хао кивнул, но в его душе всё ещё витали сомнения. Он ощущал тяжесть ответственности, как будто весь мир висел на его плечах. Мысли о юношах не давали покоя: они были полны надежды и ожиданий, но впереди лежали лишь неопределённость и опасность.
Они продолжили путь на лошадях, с каждой милей приближаясь к следующей школе. Шум копыт о землю создавал ритм, который только усиливал его тревогу. Дорога была извилистой, окружённой высокими деревьями, которые тенью накрывали их, словно напоминая о looming danger.
Хао чувствовал, как холодный ветер пробирается под его одежду, а ветер шептал о бедах и утраченных мечтах. Каждый поворот напоминал ему о том, что они не просто путешествуют — они движутся навстречу неизбежному. Мысли о юношах заполнили его голову: их мечты, их надежды — всё это было под угрозой.
С каждым шагом лошадей его тревога нарастала. Он видел, как Юйлун, движимый оптимизмом, старался отвлечься от мрачных мыслей, но Хао понимал, что реальность не так проста. Путь к следующей школе был полон предчувствия, словно сама земля дышала тревогой.
Они ехали в молчании, погружённые в свои мысли. Хао не мог избавиться от ощущения, что каждое их движение приближает к чему-то ужасному. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона, и эта красота лишь подчеркивала ту бездну страха, которая обуревала его душу.
От Автора:
ХИ: Мне так жаль этих детей...
ЕФ: Почему меня нет в этой главе? Почему с Хао вот этот малолетка?! Пустите меня на сцену, ироды! Они же там... вы что, не видите?!
Ливей: *тяжелый вздох* Да видим, идиот, прекрати орать. Я вообще ничего сделать даже с тобой не могу.
ХИ: Я вам про смерти невинных детей, а вы про что?! Да пошли вы! ... Нет, то есть да, то есть я не это имел ввиду, но вообще это... да к черту вас обоих! Юйлун, идем дальше.
ВЮ: Д-да... *чуть не сгорел на месте от чужих проклятий* Как ты вообще с ними уживаешься?..