~6~
— Как тебе в роли шуга-детки, Чонгук? За тебя тут впервые кто-то собирается заплатить.
Чонгук на него не смотрит, не отвечает. Глаз от Чимина оторвать не может. Конечно впервые, обычно платит он, все хотят от него что-то получить: партнёры выгоду, любовники карту с безлимитным счётом, репортёры горячих подробностей личной жизни. Как и многих в этой сфере бизнеса, его пытались задобрить, подкупить и склонить на свою сторону щедрыми подношениями. Но эта обещанная котёнком чашка кофе кажется сейчас самым дорогим подарком, что он получал когда-то.
— Клааасс, — по буквам растягивает услышавший слова бармена Чимин. — И правда, сегодня ты моя шуга-детка. Я позабочусь о тебе, — смеётся, ища руками опору и прижимается крепче, упираясь лицом в широкую мускулистую грудь своей «детки». А потом неожиданно даже для самого себя смелеет настолько, что легко шлепает стриптизера по притягательной попе. Упругая, даже ладошке больно. Похоже, он много времени проводит со штангой.
— Кто-то обещал держать руки при себе... сладкий папочка, — произносит с нажимом, делая акцент на последних словах, и Чимин конфузится мгновенно, покрываясь густым румянцем.
— Да, прости, — вот он облажался, конечно, а ведь они ещё даже не приступили к приватному танцу. — Не сдержался, ты очень красивый. Обещаю, с этой минуты не прикоснусь к тебе.
— Посмотрим, — как-то загадочно отвечает брюнет, но Чимин не зацикливается, ему бы быстрее в ту самую комнату.
Чонгук морозит смеющегося бармена взглядом. Сокджин тут же стирает улыбку с лица, давится застрявшим в горле смехом и молча продолжает работу, оставив все саркастичные комментарии по поводу безнаказанного шлепка при себе.
Чимин опьянен не только алкоголем, но и предчувствием чего-то особенного. Тянет свою "детку" за руку, но, как оказалось, им совсем не в ту сторону. Взяв за острые плечики, Чонгук разворачивает его обратно, ведёт к закрытой двери клуба, помогает подняться по широкой, горящей неоном лестнице, и задерживает ещё у одной двери только тремя этажами выше. Тут не слышна музыка, никого постороннего нет и атмосфера более домашняя.
— Это и есть приватные комнаты для танцев? — Чимин озирается по сторонам, разглядывая помещение, больше похожее на смесь рабочего офиса и огромной квартиры-студии.
— Тут только одна рабочая комната. Я её почти не использую, и кроме нас здесь никого не будет, расслабься.
— Вообще никого больше нет? — не то, чтобы Чимину нужны были зрители, он не хочет, чтобы кто-то ещё глазел на его стриптизера, но отсутствие других работников кажется немного странным.
— Боишься, что я тебя съем?
От улыбки с прищуром, которой его наградил стриптизер, облизывая взглядом с головы до ног, Чимин на самом деле почувствовал себя котёнком, добровольно пришедшим в логово волка.
— Нет, — привстаёт на цыпочки, чтобы так же дерзко заглянуть в глаза, сегодня он смелый, в нём алкоголь с адреналином джигу пляшут. — А ты не боишься, что это я тебя съем?
Чонгук пытался выдержать его смешной взгляд, раз мальчик угрожает ему игрой в гляделки, но не выдержал, громко рассмеявшись. Он не планировал сегодня заканчивать вечер вот так и вообще, когда этот мальчик предложил станцевать для него, собирался выставить его за дверь клуба и вызвать своего водителя, чтобы вернуться домой. Но что-то пробудило в нём интерес. Возможно, это его наивность, которая в их потребительском веке продажных отношений заслуживает не меньше, чем поклонения. Возможно, это полные губы незаконно соблазнительной формы, нуждающийся взгляд или вид потерявшегося котёнка, которому необходима забота. Возможно, тут нечто совсем другое. Он разберётся с этим позже.
Чонгук прижимает его к двери своего смежного с комнатой отдыха кабинета, обхватывает большими ладонями лицо в намерении наконец узнать вкус этих манящих губ.
— Ты чего? — Чимин распахивает глаза, хлопая пушистым ресницами.
— Поцеловать тебя собираюсь. Ты против?
Чимин этого не ожидал, но он совсем не против. Он всеми фибрами трепещущего сердца «за», только...
— Я не целовал никого, кроме Лухана, возможно, ты будешь разочарован, — закрывает рот ладошкой, боясь что разозлил своего стриптизера отказом.
Чонгук понимающе улыбается и с нежностью целует его пальцы, накрывшие пухлые губы.
— Мы с этим справимся, котёнок, не волнуйся. Убери руку, хочу знать — такой же ты сладкий на вкус, как и на вид.
От комплимента Чимин зарделся до самых кончиков ушей.
— Это входит в стоимость стриптиза? Иначе столько денег у меня точно нет, — от широкой улыбки под ладонью глаза Чимина превращаются в очаровательные щелочки.
— Хочешь сказать, поторопился я с выбором богатого папочки?
— Немного, — смеётся Чимин и пьяно икает. — Но за танец я точно заплачу и за напитки тоже.
— Тогда это за счёт заведения, — Чонгук осторожно убирает его ладошку от лица и накрывает пряные от алкоголя и кофе губы, дурея от их мягкости. Мальчик податливый, нежный. Он беспрепятственно пропускает язык Чонгука, восторженно встречая и переплетая его со своим. Стонет в чужой рот приглушенно. Чонгук бы его прямо здесь у двери сожрал. Один поцелуй в нём лютый голод пробуждает. Мальчик вкусный до тумана перед глазами, сладкий, отзывчивый. Снова стонет, когда язык Чонгука обводит контур его губ и продвигается глубже внутрь, мягко скользя по нёбу.
Чонгук обвивает его талию, большими ладонями прижимает к себе плотнее. Они целуются мокро и долго, пока Чимин не начинает слабо хныкать в чужой рот. Чон насильно разрывает поцелуй, у него самого взгляд не менее пьяный, чем у мальчишки, и алкоголь тут не при чём. Он не может отодрать взгляд от блестящих губ. Подушечкой большого пальца по ним ведёт, не прикасаться к таким невозможно.
— Вкусный, как я и думал, — Чонгук не удивлён. Малыш действительно впечатляет. Даже такой пьяный, даже в дурацком худи, которое скрывает его тело, возбуждённый и зацелованный, он выглядит, как самый ценный приз, за который стоит побороться со всем миром.
Чимин сам тянет к нему губы, разочаровано мурлыча из-за прекратившегося поцелуя. Ему мало, он только во вкус вошёл, только понял, каково это, когда тебя вот так целуют. Тёплые ладони сдавливают его хрупкое тельце, спускаются со спины ниже, проскальзывают в задние карманы джинсов и сжимают половинки его на удивление округлой попы. Чимин от таких касаний блаженно глаза закатывает, на ослабших ногах с трудом держится.