Котёнок

— Придётся захотеть, тебе протрезветь хоть немного не помешает.

— Ну неееет, — тянет капризно. — Я все деньги на эти вкусные коктейли потратил, впервые в жизни так напился, не порть веселье. Пойдём сразу в комнату, — делает умоляющий взгляд Чимин.

— Не пойдём, пока ты не выпьешь свой кофе.

Чимин полон азарта и предвкушения, кровь в нем бурлит, заходится волнами по сосудам. Он взволнованно упирается ладошкой о стойку, привстав на стуле, кричит Сокджину, чтобы тот вылил на фиг кофе.

— Хён, лучше неси самое дорогое шампанское и себе бокал, у меня повод есть!

Джин его слова игнорирует, ставит дымящуюся чашку перед носом и, подмигнув, с широкой улыбкой уходит обслуживать других клиентов. Чимин хочет быстрее покончить с напитком, чтобы, наконец, пойти уже в ту самую обещанную комнату. Он обжигается и шипит, делая большой глоток. Его стриптизер, похоже, самый на свете упрямый, а Чимин не хочет тратить время на споры.

— Не спеши, котёнок, кофе горячий, — облокотившись о стойку, брюнет наблюдает за ним внимательно, изучая, взвешивая, раскладывая по полочкам что-то в своей голове. Чимин от такого взгляда в лужицу. Он бы по стулу стёк и в однородную форму сам себя не собрал, но упрямо заливает в себя горькую гадость, вызывая своим нетерпением улыбку стриптизера.

— Не менее горячий, чем ты, — произносит, как запоздалый тост, со стуком ставя чашку обратно на стойку. — Всё, я готов, пойдём.

— Для начала имя своё мне скажи, непоседа.

— Пак Чимин. Пойдём уже.

Чимин более чем уверен, что горячий стриптизер вряд ли запомнит его посредственное имя. Он неловко спрыгивает с высокого стула, едва не падая с него вперед, шатается, хоть кофе и правда немного отрезвил, но до состояния полного контроля над своим телом ему ещё далеко. Он слегка качается и находит опору на груди стриптизера, упираясь в неё ладошкой и пьяно растягивается в улыбке.

— Впервые кто-то будет танцевать только для меня, представляешь? Здорово, что именно ты будешь моим первым, да? — язык ещё заплетается, но мысли уже яснее.

— Да, — поддерживает его за талию Чонгук.

Чимин рад до чёртиков, ему совершенно не терпится. Он определённо собирается насладиться предстоящим зрелищем. И не осознает, что мысли о Лухане остались забытыми на дне недопитого бокала с голубым коктейлем.

Только в отличие от него стриптизер не торопится совсем. Зачем-то оттягивает волнительный момент, смотрит пристально, изучающе.

— Уверен, что хочешь этого, котёнок? Поднимешься со мной наверх, и я тебя больше не отпущу, — Чонгук накрывает ладонью его руку на груди, переплетая маленькие пальчики со своими.

— Да, очень хочу, я же сказал. Всё таки не веришь, что заплачу? — Чимин возмущённо надувает губу. Он ведь сказал, что заплатит, наверное, его потрепанный вид вызывает у стриптизера сомнения или зачем тогда эти предупреждения?

— Сомневаюсь, что завтра ты не будешь жалеть.

Чимин понимающе улыбается. С чего ему жалеть? Ему хочется поддержать красавчика-стриптизера, подбодрить.

— Ты справишься, я верю в тебя. Посмотри на себя, как говорит Сокджини хён, красавчики не грустят долго в одиночестве. А ты красивый, я не позволю тебе сегодня грустить, и ни о чём жалеть точно не буду. Пойдём? — Чимин серьёзен, как никогда, обещает взять ответственность на себя и не замечает, как Чонгук скрывает смех, кашлянув в кулак.

— Значит, Сокджин сказал?

— Да, у него опыт.

Чонгук переводит взгляд на бармена, в глазах вопрос «что ты ему ещё наплёл», Джин просто пожимает плечами, загадочно улыбаясь, и дальше продолжает обслуживать нетерпеливых клиентов.

— Сокджини хён, включи, пожалуйста, в мой счёт его выпивку тоже. И скажи, чтобы принесли шампанское туда... — переводит затуманенный радостью взгляд на стриптизера, — а куда?

— В мою комнату.

— В его комнату, — важно повторяет Чимин бармену, будто тот сам не слышал, и поворачивается к брюнету. — Ты любишь шампанское? Хочу тебя угостить, — Чимин очень надеется, что да. Так хочется сделать приятное этому милому стриптизеру.

— А ты? — Чонгук возвышается над ним на голову, смех с трудом сдерживает. Мальчик нетерпелив и так трогательно откровенен в своём желании позаботиться о нём. Кажется, за двадцатидевятилетнюю жизнь владельца сети ночных клубов, пятизвездочных ресторанов и элитных отелей Чон Чонгука впервые кто-то хочет не использовать, а наоборот.

— Люблю, с мороженым его обожаю, но сегодня пить больше не буду. Буду смотреть на тебя. Хочу помнить завтра твой танец. Хочу навсегда этот момент запомнить.

— Тогда и я не буду, — Чонгук гладит большим пальцем его маленькую ладошку, подносит её к лицу и мягко проводит губами по костяшкам, заглядывая глубоко в глаза напротив. — Мне же нужно «отработать» так, чтобы ты навсегда запомнил.

У Чимина коленки подкашиваются от обещания в жадном взгляде и лёгком прикосновении чужих губ к пальчикам. Это уже так волнительно, так обжигающе сладко. Что будет, когда стриптизер снимет рубашку, когда откроется и будет принадлежать только ему, танцевать только для него? Чимин правда растрогался, давно к нему так никто не относился. Хочется отблагодарить за это уже сейчас.

— Хочу угостить тебя чем-нибудь, правда. В знак моей благодарности заказывай всё, что тебе тут нравится, — делает щедрый жест Чимин, понимая, что теперь ему придётся голодать до конца года, как минимум. Да разве это имеет сейчас хоть какое-нибудь значение.

Чонгук улыбается совсем иначе. Тепло и открыто. Чимин чувствует, словно это его раздевают, без рук и прикосновений, вот так взглядом и одной желанной улыбкой.

— Угостишь меня кофе, котёнок. Позже.

Пак выглядит счастливым. Будто бы божество только что лично принял его дары.

— Хорошо, — быстро кивает Чимин.

Подошедший к ним Сокджин улыбается стриптизеру, вытирая салфеткой заляпанную стойку.