Котёнок

Чонгук думал это какой-то розыгрыш, и парень хочет таким нелепым образом привлечь к себе внимание, но, похоже, он вполне серьёзен. Смешной. Пытается подкупить выпивкой того, кто только этим утром отказался от миллионной сделки, посчитав условия не выгодными. Хотя Чонгуку что-то подсказывает, что сделка с этим мальчиком может принести ему больше удовольствия, чем удачно заключённый контракт или новое партнёрство.

Чимин сейчас слишком отчаян и смел, чтобы отступать, пусть в любой другой день ему с таким стриптизером и рядом не стоять.

— Тогда что не так? Не нравлюсь? Или это потому, что я толстый? Или потому, что у меня глаза разные? — тычет себе коротким пальцем в правое веко. — Так ты не смотри просто.

Лухан часто обращал внимания на его недостатки: его травмированный в детстве глаз, говорил про его пухлые щеки и намекал, что Чимин плох в выборе одежды. Он стал носить оверсайз стиль, чтобы скрыть свое тело. Не выходил из дома без макияжа и копил деньги на пластику глаза и услуги стоматолога, чтобы исправить передний зуб. Теперь ещё и стриптизер от него будет нос воротить?

— Красивые у тебя глаза. Очень. Таких я ни у кого не видел. Но вес да, можно и поднабрать. Тому, кто о тебе заботится, надо кормить тебя лучше, — проводит костяшками пальцев по его почти впалой щеке Чонгук. Кто вообще заставил поверить этого котёнка, что он толстый?

Чонгук его рассматривает до мельчайших подробностей. Мальчик красивый настолько, что одним этим мог бы города брать. Его красота особенная, не поддающаяся стандартам, оттого уникальная.

Чимин чужими касаниями наслаждается, хоть в слова не верит, только неуверенно моргает, и губы искривляются в горькой усмешке.

— Да кому я такой... Сам о себе забочусь, — прикусывает нижнюю губу, давит из себя улыбку. — Давай сегодня позабочусь и о тебе, как клиент о стриптизере. Руки распускать не буду, честно, — для убедительности выставляет вперёд ладошки.

Чонгуку мальчик кажется милым до хруста в сердечной мышце, а крохотные пальчики с колечками и маленькие ладошки на самом деле напоминают кошачьи лапки. Он всё ещё сомневается, что это не розыгрыш. Его много кем считали: от щедрого мецената до кровожадного убийцы. Его слава бежит впереди и не всегда соответствует действительности. Но совершенно точно никто и никогда не принимал его за стриптизера и не использовал эгьё, чтобы уговорить его раздеться за деньги. Уже не важно, кто перед ним — наивный мальчик или расчетливый лжец, устроивший спектакль ради поиска sugar daddy. Чонгук им сегодня станет.

— Так станцуешь, а? — Чимин закусывает пухлую губку, в этом нет наигранного липкого кокетства, только надежда и предвкушение. Наивность мальчика подкупает.

— Здесь точно нет. Для этого есть отдельные комнаты. Уверен, что тебе это нужно?

Чон останавливает его руку, когда воодушевлённый его словами мальчик снова тянется к своему коктейлю, и просит бармена принести ему сок.

— Очень. Я хочу забыть его, понимаешь? Я для него всё... Я им жил, а он... — Чимин переводит грустный взгляд в сторону нетронутого коктейля, — смс-ку прислал, дурак.

Чонгук не такого ответа ждал, разочарование заставляет поджать губы, рука тянется к заново наполненному бокалу.

— Собираешься отомстить своему парню? — делает большой глоток, смакуя горькую жидкость на языке, намеренно проводит кончиком по губам, слизывая остатки.

Чимину бы рассмеяться в голос от такого заявления, но зависает на чужих губах, влажной полоске, оставленной языком, сглатывает вязко. Сердце лихорадочно стучит по ребрам, совсем не до смеха.

— Бывшему парню. И не отомстить. Разве мстят за любовь? Это глупо. Мы просто... расстались сегодня. Хочу не думать о нём. Вообще ни о чём не думать. Поможешь? — голос Чимина такой сиплый, что ему самому стыдно.

Чонгук его разглядывает, как кажется Чимину, мучительно долго; анализирует, с ответом тянет. Чимин едва ладошки в умоляющем жесте не складывает. Он этого стриптизера сегодня добьётся, твёрдо для себя решил, не отступит, даже если ему придётся заложить все свои органы.

— Твой бывший изменил тебе?

Наконец выдаёт стриптизер, и Чимин почти выдыхает с облегчением, не осознавая, что вопрос о Лухане уже не так его тревожит, как сам факт того, что этот шикарный мужчина его не отверг.

— Возможно, он делал это постоянно. Какая теперь разница?

Чонгук проводит пальцем по его пухлой нижней губе, слегка надавливает. Котёнок шумно втягивает в себя воздух, щеки покрываются румянцем. Мальчик чувствительный, это видно.

И какой-то кретин его уже упустил.

— Он идиот, котёнок. И не достоин такого, как ты.

— Помоги мне его забыть.

Голос мальчика мелодичный, тоненький, в нём столько тоски и боли. Упивается потерей какого-то долбоёба, который его не ценил, внушил кучу комплексов. Малыш себе цену не осознаёт, в этом клубе он мог бы быть самым дорогим зрелищем. Но будет лакомством только его личным. Таким за один раз не наешься, делить его ни с кем уже сейчас желания нет. Чонгук планирует оставить его себе.

Можно было бы начать ухаживать за ним, потратить время на свидания и узнавание друг друга. Только это нужно тем, кто сомневается. Чонгук не сомневается с тех пор, как этот котёнок ему в глаза посмотрел. Мальчик сам к нему пришёл, сам взывает о помощи, сам в руки просится. Упустить его — преступление.

— Джин, сделай малышу свой особый кофе, как ты умеешь. И скажи, чтобы приготовили мою комнату наверху.

Чимин улыбается совершенно по-идиотски с влажными глазами, полными надежды, слыша слова про комнату, чуть в ладоши от счастья не хлопает. Для него будет танцевать самый сексуальный мужчина, и он уже чувствует слабое напряжение в паху от одного только предвкушения. Краснеет тут же, стыдится своих ужасных мыслей и реакций, понимает, что рядом с таким Атлантом любой будет способен забыть всё. Даже собственное имя.

Пусть и на несколько часов.

Пусть, пожалуйста, так и будет.

— Не надо кофе, я не хочу, — Чимин торопится, терпения в нём ни капельки. Он попытался слезть со стула, но его остановили крепкие руки, взяв за талию, слегка приподняв и усадив обратно на место.