Котёнок

— Это последний шот, красавчик, думаю, с тебя уже хватит, — бармен ставит перед ним узкую длинную рюмку с мутно-голубоватой жидкостью (Чимин даже не спрашивает, что там) и пододвигает ещё одну вазочку с бесплатными закусками, подсыпая туда орешков. — Может лучше вызвать тебе такси?

— Некуда мне ехать, — Чимин щурится, чтобы прочитать имя на его бейдже, и тянет по слогам. — Сок-джун... хён?

— Джин, — поправляет его бармен. — И да, для тебя хён.

— Лучше скажи мне, Сокджини хён, где тут у вас найти стриптизёра? Очень надо, — уткнувшись щекой в стойку, Чимин попытался сделать эгьё, приложив ладошку к лицу. Он хотел казаться милым, чтобы ему ответили, но не рассчитал и ударил себя по щеке.

Ким ухмыляется с теплотой, кивает и указывает куда-то в сторону.

— Ваа, — восторженно тянет Чимин, глядя на стоящего совсем рядом мужчину, в которого буквально уткнулся взглядом, стоило ему чуть развернуть голову. — Красивый.

Он одет во всё чёрное, высокий, в меру накачанный, с закатанными на рубашке рукавами, обнажающими жилистые руки и дизайнерские тату. Не похож на посетителя, потому что не шарит взглядом по залу в поисках развлечений, да и вообще выглядит незаинтересованным происходящим. А раз не отдыхает, значит работает — делает как ему кажется логическое умозаключение Чимин. Он точно стриптизёр, наверняка самый лучший и дорогой в этом клубе. Похож на дикого зверя, которого никто и никогда приручить не сумеет, и аура от него исходит подавляющая, властная. То, что надо. Сейчас Чимину как раз нужен кто-то действительно сильный, чтобы помочь не думать, не загоняться и не нажить новых комплексов из-за расставания.

Ему просто необходим этот мужик.

Мужчина просит бармена налить ему как обычно. У Чимина от его утробного с хрипотцой голоса реакция по всему телу. Просто звук, а в животе мурашки и внутри так тепло и приятно. Хочется слушать его, заливать в себя этот голос, как дорогой алкоголь, и пускать по сосудам. А ещё волосы потрогать. На вид они мягкие, густые и пушистые, хоть и забраны в небрежный низкий хвостик. Манят зарыться в них пальчиками или носом и потереться, как котёнку о любимую плюшевую игрушку.

В такого и влюбиться с одного взгляда не стыдно. Если бы он не уже...

С тоскливым выдохом Чимин снова вспоминает Лухана и зачем-то сравнивает его с этим до чёртиков сексуальным Атлантом, пусть и неосознанно, но дотошно и въедливо разглядывая его с ног до головы. Стриптизер облокачивается на стойку, не поморщившись потягивая большими глотками крепкий алкоголь. Красивый, как дьявол. Пугающий немного своей энергетикой. И такой же притягательный. Выглядит, как полная противоположность всегда вежливого и сдержанного Лухана, который предпочитает консервативный стиль. Точнее, выдержанную классику, что совсем не делает его кем-то вроде Кристиана Грея из разрекламированной, но по мнению Чимина совсем нелепой истории. Скорее Лу похож на строгого, расчетливого и немного занудного клерка, кем, в принципе, и является.

Мужчина же перед ним тоже в классических брюках, ботинках, созданных по индивидуальному заказу, и в рубашке, от которой Чимин может позволить себе только пуговицу или ярлычок и то при условии, что будет работать пару лет без выходных. Но даже в таком строгом стиле он кажется опасным и неуправляемым. Рубашка туго обтянула плечи, мощная шея венчается ключицами в открытом на несколько пуговиц вороте, грудь бугрится от мышц и, кажется, пуговицы на ней держатся из последних сил. Чимин тоже. Он бы захлебнулся собственной слюной, если бы не был сейчас так обездвижено пьян.

Лухану с таким не сравниться. Чимину такой не светит, не его лига. Но один танец он может себе позволить, пусть на это и уйдут остатки всех сбережений.

Смелый из-за выпитого, Чимин молча протягивает к нему руку, дотрагивается пальчиками до локтя незнакомца и осторожно поглаживает, обращая на себя его внимание. Мужчина не удивлён; к нему, наверняка, цепляются не впервые. Он только слегка поднимает бровь и окидывает лежащего лицом на барной стойке Чимина вопросительным взглядом.

— Вы тут работаете? — с размазанной по губам пьяной улыбкой тянет Чимин, обводя ладошкой крепкое предплечье.

— Что-то вроде того, — поворачивается брюнет всем корпусом, делая глоток из своего стакана.

Чимин полулежит на стойке, улыбается довольно. Вот это ему повезло, будто пару очков в свою копилочку заработал. Стриптизер мог бы его проигнорировать или послать, но разглядывает с ответным любопытством.

— Руки у вас красивые такие... — водит пальчиком по чужим тату, очерчивая подушечками витиеватые узоры, — сильные.

— Тебе нравятся татуировки?

Стриптизер улыбается, у него невероятная улыбка, а Чимин плывет, как влюбленная школьница, от такого изгиба губ, пусть и в глазах мужчины насмешка. Зато руку не убирает, позволяет трогать. Пьет себе спокойно из пузатого бокала, пока Чимин его лапает.

— Ваши очень, — смотрит на своего стриптизера из-под капюшона и нисколько не сомневается в том, что собирается ему предложить. — Станцуйте для меня, пожалуйста. Я заплачу.

Мужчина поперхнулся своим напитком и спросил Чимина не под кайфом ли он. Чимин совсем не под кайфом. Скорее «под горем». Его бросили вообще-то.

— Правда, заплачу. Мне это сейчас нужно, — куксит мордочку Чимин, сморщив нос и надув губы, нисколько не заботясь о том, как странно звучит его просьба.

— Малыш, не слишком ли много ты выпил? Алкоголь уже разрешён? — брюнет склоняется чуть ниже, чтобы разглядеть его, стягивает с головы капюшон, которым были скрыты только сегодня выкрашенные в светло-русый волосы (Лухану нравился этот цвет). Чимин для него старался, а сейчас хочется всего себя капюшоном накрыть, чтобы никто не видел, какой он нелепый.

Чонгук разглядывает в стельку пьяного паренька, и желание выкинуть его из клуба мгновенно рассеивается. Он кивком останавливает подошедшую к мальчишке сзади охрану. Отправляет их обратно, показывая, чтобы его никто не трогал. Малыш их и не замечает, Чонгук от него глаз оторвать не может. Кукольно-красивый мальчик смотрит на него бездонными карамельными омутами, губы непристойно совершенной формы, которых Чонгук ещё в жизни не встречал, покусывает, водит мягкими лапками по его руке, мурлычет что-то неразборчиво. И уверяет, что взрослый совсем.

— Сегодня мне всё можно, — со второй попытки Чимин выпрямляется, приняв шатко-сидячее положение. Но даже сидя на высоком стуле он ниже стриптизера, который стоит уже совсем близко. Настолько, что Чимин чувствует аромат его парфюма, немного алкоголя и горячего мужского тела. Пак бездумно подается корпусом вперед, ведя носом и втягивая в себя его запах. Вкусно до мурашек. — Двадцать один мне уже, всё могу, — шепчет, глядя в дурманящие глаза, и почти тычется носом в чужой подбородок.

— С кем ты здесь? — стриптизер выглядит заинтересованным, допивает залпом и ставит на стойку пустой бокал. Сокджин тут же заменяет его на новый, не дожидаясь, когда его об этом попросят.

— Какое тебе дело с кем я? Говорю ведь, уже всё можно, — ворчит Чимин выпятив губу.

Он вообще теперь ни с кем. И ничей. Зачем давить на больное?

— Не груби, тебе это не идёт.

Тон стриптизера напоминает Чимину голос его бывшего ректора в вузе, поэтому он машинально кивает, распрямляет плечи и слегка приходит в себя. Он не собирался хамить, ему просто нужна помощь, и он честно готов за неё заплатить.

Стриптизер поднимает уголок губ, видя, как послушно реагирует мальчик.

— Один пришёл, правда. Так ты станцуешь? — Чимин проводит маленькой ладошкой по его груди, цепляя пуговицы и глядя умоляюще-трогательно.

— Не думаю, — двумя пальцами брюнет сдавливает его подбородок, изучающе смотрит и зачем-то поворачивает его голову в стороны, рассматривая с каждого угла.

— Ну пожалуйста, я тебя выпивкой угощу. Можешь даже не до конца раздеваться. Просто танцуй, двигайся, а я смотреть буду, — Чимин закрывает глаза от блаженного чувства прикосновения тёплых пальцев к своему лицу, а от поворотов кружится голова. Ещё больше захотелось увидеть, как грациозно и плавно может двигаться этот обладатель потрясающих рук, как маняще будут перекатываться мышцы под кожей его шикарного тела.

Чимин, видимо, глупый совсем, но ему так хочется согреться в этих руках незнакомца. В его глазах желание, как цветок расцветает, которое он сейчас и сам от себя бы скрыть не смог.

— Малыш, ты понимаешь, о чём просишь? Я не раздеваюсь просто так.

Стриптизера, кажется, веселит его просьба, и Чимина это злит. Пак брови сводит, хмурится, напоминая Чонгуку рассерженного котёнка.

— Я — человек слова, — дует губы с обидой, понимая, что даже работник клуба считает его никчемным. — Не веришь, что заплачу?

— Верю, конечно, — стирает подушечкой большого пальца расплывшуюся подводку под его глазом. — Со мной лучше не шутить, я шутников на завтрак съедаю. Веришь?

— Верю, — благоговейно тянет Чимин, наслаждаясь звуками волшебного голоса и совсем не осознавая угрозы в чужих словах. Он же искренен, как никогда, а значит и угрожать ему не за что.