~2~
Устал навязывать свою любовь.
Когда Лухан пришёл домой с опозданием в четыре часа, Чимин наговорил много лишнего, обвинил его в равнодушии и выбросил растаявший торт в мусорное ведро. Пак очень надеялся, что любимый прижмёт его к себе, скажет «не накручивай, всё у нас хорошо, я ведь люблю тебя». Разве он не видит, не понимает, что эти слова ему сейчас жизненно необходимы?
Лухан не видел или не хотел видеть. Устало потёр шею, стоя в дверном проходе, смотрел долгим взглядом, словно решал для себя что-то. Был спокоен, пока Чимин трясся от льющихся из него эмоций и, как умирающий цветок ждет дождя, жаждал объятий.
— Я не держу тебя, Чимин.
Говорят, словами нельзя ударить и их не причисляют к физическому насилию, но почему тогда было так больно?
Ужасно обидно и противно до слёз. Его надо всего лишь успокоить, чуть крепче прижать к груди, сказать что-то тёплое, ласковое. Он поверит. Всегда верил. Но Лухан переложил ответственность на него, дал выбор. Что значит эта фраза?
Можешь идти, это ведь тебя постоянно что-то не устраивает? Или останься, но перестань быть таким требовательным?
«Я не держу тебя».
Так говорят тем, кто больше ничего не значит.
Всё это совершенно не правильно и совсем не то, чего он так ждал весь вечер.
Все три года.
Скрывая слезы и истерику, которая грозится стать сильнее, Чимин натянул старую кофту поверх дизайнерской любимой футболки, накинул куртку, сунул в карман кошелёк с мобильным и торопливо вышел из их квартиры, чтобы не сделать ещё хуже. Колючей шрапнелью в спину прилетело "прости" перед тем, как он закрыл за собой дверь. И стало ещё больней.
Его словно оглушило. Чимин не хочет верить и не будет искать смысл этого «прости». Он даст им обоим время остыть и хорошенько над всем подумать. Он отказывается верить, что это конец.
Наверное, мысли и правда материальны, потому что в эту же секунду, пока Чимин мысленно искал оправдание поступку Лухана, ему пришло смс. Замерзшими пальцами он провел по экрану, тая́ в душе надежду, что Лу ищет его, волнуется и сожалеет о ссоре. А потом буквы на экране слились во что-то непонятное. В подобие фразы, которую говорят в самом конце.
И замёрзли уже не только руки. Кажется, мысли тоже и всё внутри.
«Я не смогу сделать тебя счастливым. Давай на этом закончим».
Даже буквами с экрана эта фраза казалась равнодушной, сухой и безжизненной. И ещё одно «прости», как контрольный в голову.
Чимин осел на асфальт, прямо там, на тротуаре, глядя невидящим взглядом перед собой. Он отказывался понимать и верить, что это действительно конец. И что теперь?
Кто-то из прохожих спросил, всё ли у него в порядке, а он не знал, что ответить.
В порядке?
Да. Он ведь не умирает. Ему не поставили летальный диагноз, не удалили конечность, его не сбил автомобиль и ни одной раны на теле нет. Ему прицельно выстрелили в голову и ампутировали надежду. Хоть следов пороха нет, как и предательство не оставляет следов на теле. Только внутри. Кровоточит лишь сердце. Но он в порядке, никаких видимых изменений и треска разбитого сердца. Просто не знает, как дальше быть. Потерян, растерян.
Брошен.
Господи. Его на самом деле бросили!
Вот так всё и закончилось? Он больше не нужен? В нём что-то не так? Не красивый, не интересный?
Ничей?
Он просидел так несколько часов или минут, пока залитое слезами лицо не начало колоть от холода, а зад и коленки совсем онемели. Вопросов всё ещё много, а ответ один.
Он больше не нужен.
Идти к Юнги, Хосоку или Тэхену совсем не хочется, ведь им придётся всё объяснять. Сказать о расставании с Луханом вслух, значит признать это. Чимин не готов ни признать, ни понять, ни поверить. Да и слушать Тэхеново «я же говорил...» сейчас сил нет совсем. Хоть он и правда говорил. Каждый из них Лухана недолюбливал. И только Чимин верил, что они его просто не знают. Что он не такой.
Идти к Намджуну страшно. Они все друзья, и каждый из них поддержит, примет и не даст погрузиться с головой в тоску. Но Намджун сделает это не просто на словах. Он рассудителен, умен, поклоняется искусству, эстет и немного философ. А ещё он из тех, кто также рассудительно и спокойно приедет к Лухану домой, молча сунет кляп ему в рот, затащит в багажник своей машины и будет катать по ночному городу. Потому что «действия всегда говорят громче любых слов, Чимин, запомни. Да и мудень твой давно заслужил». Ким Намджун иногда пугает. К нему Чимин не пойдёт точно.
Только куда теперь идти? Что делать? С чего начать?
Когда плана нет и связных мыслей в голове тоже, тело действует по инерции, поэтому Чимин просто встал и пошёл прямо. Бездумно, без мыслей и целей. Не важно куда. Прямо сейчас он замерзает от холода внутри самого себя, ему нужно согреться. И лучше бы совсем ни о чём не думать, потому что...
«для него ты был лишь удобным вариантом»
«ты больше не нужен»
«просто умри»
Каждой такой мыслью сам себе прицельно бьёт в сердце и их лучше заткнуть.
Он заходит в ночной клуб в трёх кварталах от их с Луханом квартиры, плюёт на то, что цена за один шот тут равна половине стоимости арендной платы за месяц, и заказывает сразу три. Ему нужен алкоголь, чтобы согреться, и шум, чтобы не думать. Потому что «их с Луханом» больше нет.
А он оказался к этому не готов.
***
Спустя всего пару часов Чимин впервые пьян настолько, что стаскивает с себя куртку, бросая её на пол. Купленные по случаю на сэкономленные деньги брендовые джинсы смотрятся нелепо с растянутым свитшотом и принтом «кошачьи лапки». Чимину это уже неважно. Он глупо хихикает, когда бармен ставит перед ним вазочку бесплатных закусок. Улыбается просто потому, что это рефлекс его хорошего воспитания и алкоголь. Он забрался на высокий барный стул, пока ещё мог контролировать координацию своего тела. Куртка так и осталась валяться под ногами, а забыть и не думать всё ещё никак не выходит.
Пока самый красивый бармен незаинтересованно слушал его несвязную речь и подливал алкоголь в его бокал, Чимин успел излить ему душу, рассказать про испорченный торт и даже немного всплакнуть, вытирая рукавом покрасневший кончик носа.
— Вот что я за идиот такой, скажи? Ждал его каждый день, ждал. Как дурак. И что? «Я устал, Чимин, давай не сейчас». «Подождитерпи, Чимин, еще немного, я ведь для нас стараюсь». «Не будь таким навязчивым, Чимин», — пьяно подражает манере чужого голоса, коверкая интонацию Лухана. — Ждал, терпел, ага. А потом «Давай на этом закончим, Чимин... Потому что ты отвратительный, жалкий и никому не нужный».
Произносит уже тише, глядя на свой бокал и снова хлюпает носом.
— Так и сказал? — возмущенно подняв бровь, с сомнением спрашивает бармен.
— Ага, — утирает влажные глаза и сморкается в протянутую барменом салфетку. — Почти. Но смысл тот же. Я всё ради него, представляешь? Учёбу бросил, друзей тоже. Работаю страховщиком. Терпеть этого не могу, врали они все. И я врун. А ведь раньше с Хосоком танцами занимался. Тоже бросил. Нахлебником быть не хотел. И цвет волос этот дурацкий. Выглядит, как солома, и на ощупь уже такие же. Всё, как любит Кан Лухан... Любил, точнее. О бывших ведь только в прошедшем времени, да? — кивнув самому себе, запрокидывает голову, чтобы залпом влить в себя остатки коктейля, и чуть не падает со стула. — Я и правда жалкий.
Не слишком вслушиваясь в подробности его путанных, несвязных речей, которых за смену сотнями наслушается, бармен дует на стакан, обтирая его полотенцем, и выдаёт что-то вроде "парень, забудь о нём и посмотри на себя, ты красавчик, а красавчики не грустят долго в одиночестве, поверь моему опыту". Чимин захихикал глуповато и икнул, не успев прикрыть рот. Бармен и правда настолько красив, что хоть сейчас на первое место во всемирный список красавчиков, только к Чимину это не относится, но суть его слов натолкнула на одну пьяную и совершенно шальную мысль.
Выход есть.
Лухан ведь всегда и всё сводил к сексу. Да, метод так себе, но древнейший и действенный. Когда у них всё было хорошо, вечер обязательно заканчивался сексом. Если Лу был зол — тоже секс. Спонтанный, быстрый и грубый, но секс. Когда сам Чимин хотел поговорить о будущем, Лухан тоже затыкал его сексом. Довольно посредственным последнее время, но это работало. Он просто был так счастлив ощутить хоть какую-то ласку своего любимого, что забывал обо всём на свете.
Ну конечно! От коварного замысла шкала настроения пусть и со скрипом, но поползла вверх. Чимин даже тост мысленно произносит, когда допивает коктейль. Поздравляет себя с тем, что он окончательно свихнулся и готов на любое безумие.
Ему нужен секс или хотя бы подобие этого, чтобы заткнуть собственные корявые, как сучья высыхающих деревьев, мысли. А главное, чтобы не считать себя списанным со счетов дерьмом, выброшенным за ненадобностью.
Да, именно так. Нужно срочно научиться не думать. Хотя бы сегодня. Или последние деньги, что он потратил на алкоголь в этом клубе, чтобы забыться и набраться смелости, будут потрачены зря. Проблема лишь в том, что он слишком пьян, выглядит жалко с испорченной укладкой, поплывшим макияжем и в растянутой кофте. Вряд ли с ним в таком потрёпанном виде кто-то захочет связываться. Но он ведь в стриптиз-клубе, а на карте ещё осталось немного средств. И потратить их на личного стриптизёра кажется сейчас Чимину куда более выгодным вложением, чем поиск нового жилья.
Он упирается ладошками в барную стойку, чтобы не упасть и сфокусировать взгляд, мелко встряхивает головой, морщась от размытости картинки перед глазами, и просит бармена принести ему ещё коктейль. Его изрядно шатает, чтобы идти танцевать, язык немеет от алкоголя, поэтому он решил, что «жертву» вполне может обнаружить и взглядом, не вставая со своего места.