ГЛАВА 45. Я - ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ СТАВИТ ТОЧКУ
Они сидели за завтраком.
Антонио, Изабелла, несколько доверенных лиц.
Утро было тихим, почти умиротворённым.
Ария вошла — в облегающем чёрном платье,
с гладко зачёсанными волосами,
без украшений,
только кольцо на пальце и взгляд,
который заставил всех встать.
— Останьтесь.
Никто не уходит.
У меня есть что сказать.
Антонио вскинул бровь.
Но промолчал.
Ария подошла к главному креслу за столом.
Села.
И заговорила.
— С этого дня в этом доме многое меняется.
Я не просто жена Антонио Фальконе.
Я — женщина,
которая носит под сердцем кровь этой семьи.
— Я устала быть только символом.
Выживающей.
Защищаемой.
Той, ради которой сражаются — но не спрашивают её мнения.
С сегодняшнего дня:
— Никто не принимает решение в этом доме,
не поставив меня в известность.
— Ни одна встреча, ни одна сделка, ни один союз не оформляется без моего одобрения.
— Я не буду ходить с оружием.
Моё оружие — слово.
Воля.
И этот ребёнок, которого я ношу.
Изабелла сдержанно улыбнулась.
Антонио кивнул ей едва заметно.
Но она не закончила.
— С этого дня мне нужен помощник по внутренней логистике.
Список слуг будет пересмотрен.
Все, кто был близок к информации об атаках, пройдут проверку.
— В этом доме будет тишина.
Но тишина под контролем.
И если кто-то решит, что я слаба —
пусть попробует.
— Я не простила.
Я вынесла.
И теперь — диктую.
⸻
Когда все разошлись,
Антонио остался в комнате.
Он подошёл к ней.
Сел на корточки у кресла.
— Ты только что сделала это.
Взяла власть — без одного выстрела.
— Я не брала её.
Я вернула себе то, что принадлежит мне по праву.
Он взял её руку.
Поцеловал.
— Твоя речь...
— Это не речь.
Это было предупреждение.
⸻
В тот же день Ария лично занялась детской.
Комната, которую готовили в западном крыле,
теперь преобразовывалась под её личным руководством.
Она выбрала всё сама.
Цвет. Ткань. Свет. Тишину.
Когда вечером вошёл Антонио,
она стояла в центре пустой комнаты.
С рулоном обоев в руках.
Взгляд — мечтательный.
— Здесь он будет спать.
Здесь ты будешь рассказывать ему, кем был его дед.
А здесь... — она повернулась,
— я буду петь ему.
Своим голосом.
Не голосом боли.
А любви.
Он обнял её.
— Мы выстояли, Ария.
— Нет.
Мы только начали.
Но теперь я знаю:
этот дом — не только стены.
Это я.
Это ты.
И это тот, кто растёт внутри.