ГЛАВА 46. ТЫ МОЙ - И ВСЕМ ЭТО СЛЫШНО
Благотворительный вечер устраивался в роскошной старинной галерее.
Картины на стенах, живой оркестр, свечи в высоких подсвечниках.
Все важные семьи Италии были приглашены.
Имя Фальконе снова звучало в залах с почтением —
и с опаской.
Ария вошла на шаг позади Антонио.
Но каждый в зале чувствовал —
именно она управляет напряжением в воздухе.
На ней было вечернее платье цвета бордо,
с глубоким декольте, открытыми плечами
и длинным разрезом по ноге.
Беременность только подчеркивала её женственность,
а не скрывала силу.
⸻
Они здоровались с гостями,
принимали поздравления.
Антонио держал её за талию,
не отпуская.
— Вы вместе выглядите... безупречно, — сказала одна из гостей.
— Мы не выглядим. Мы и есть, — спокойно ответил он.
⸻
Появилась она —
Сабрина Марчезе.
Та, с которой Антонио имел прошлое.
Красавица с ледяными глазами,
тонкой улыбкой и манерой
смотреть как будто выше всех остальных.
— Антонио... — её голос был мягким,
но глаза цеплялись за него.
— Сколько лет.
Ария мгновенно напряглась.
Пальцы слегка сжались на его руке.
Он заметил —
но ничего не сказал.
Только кивнул:
— Сабрина.
— Я слышала, вы теперь не просто Дон...
Вы ещё и отец.
Поздравляю.
— Да.
И муж.
— Ах да... конечно. Ария.
Какое изысканное имя.
— Благодарю, — спокойно ответила Ария.
— А вы всегда так долго задерживаетесь взглядом на чужих мужчинах?
Сабрина усмехнулась.
— Только если когда-то они были моими.
Ария шагнула ближе к Антонио.
Её взгляд стал стальным.
— Он был.
Теперь — мой.
И, судя по всему, забывает прошлое не только быстро, но и навсегда.
⸻
Сцена могла бы закончиться этим.
Но нет.
Позже, когда на сцену поднялся ведущий,
и в зале воцарилась тишина,
Антонио взял микрофон.
— Сегодня я хочу сказать кое-что личное.
Многие из вас знают меня как дона.
Но сегодня я говорю как мужчина.
Я — муж.
И отец.
И я с гордостью объявляю:
мы с моей женой, Арией Фальконе,
ждём наследника.
Зал взорвался аплодисментами.
Ария...
не выдержала.
⸻
Она повернулась к нему.
Схватила за лацканы пиджака.
И, не думая,
просто поцеловала его.
Страстно.
Долго.
Жадно.
Так, чтобы видели все.
Антонио чуть отпрянул — удивлён,
а потом...
ответил.
Его рука скользнула по её спине,
вторая — в волосы.
Поцелуй стал по-настоящему греховным.
И когда он оборвался,
зал замер.
Сабрина отвернулась.
Другие — переглянулись.
А Ария прошептала:
— Только попробуй забыть, кто ты теперь.
— Как я могу...
— Ты мой, Антонио.
И все теперь это знают.
⸻
Они вышли.
Не прощаясь.
Молча.
Сели в машину.
В салоне — тишина.
— Ария...
— Заткнись, — прошептала она.
Забралась к нему на колени.
Растегнула молнию на платье.
И села сверху.
Он не сопротивлялся.
— Ты думаешь, я просто ревную?
Нет.
Я помню, как ты смотришь на меня.
И я хочу, чтобы ты помнил:
ты принадлежишь мне.
Каждой частью.
Каждой тенью.
Он зарычал.
И вцепился в её бёдра.
— Я принадлежу тебе.
И сегодня ты снова это заберёшь.
Секс в машине был не романтичным.
Он был диким.
Сломанным.
Сбитым дыханием и запотевшими стёклами.
Они оба не сдерживались.
Оба знали —
это был акт власти.
Взаимной.
И неоспоримой.