По следу Розы

«Проследи,

чтобы с ней

всё было в порядке

Если я вернусь

И найду

хоть один

новый

синяк

Я закопаю тебя живьем в пустыне Сонора обрею наголо и измажу твою лысину джемом. Муравьи обожают этот джем а муравьев обожают скорпионы

Хочешь проверить

Обитают ли в Соноре

Скорпионы?»

Сообщения от Бьянки сыпались хаотичным скопом, но как только она дошла до угроз, то сразу научилась печатать больше двух слов в одной смс-ке.

И какого черта каждый из окружения Розы считает своим долгом влезть в их отношения?

Солдаты Вергара избавились от трупа Охотника, а врачи осмотрели Розу, обработали неглубокую рану на руке и заверили, что других травм, кроме нескольких ушибов головы и синяков на шее она не получила, а гортань не повреждена. Но Роза хрипела при каждом глубоком вдохе, и чёрт, Рик жалел, что убил того ублюдка так быстро.

— Нужно было допросить его, — согласилась Роза. — Пытать и узнать, какого хрена они так осмелели. Он нёс что-то про выделиться перед Пепе, но этого мало.

— Да, прости, не сдержался, — ответил Рик, а сам взгляд не мог отвести от синюшных следов чужих пальцев на её тонкой шее. Как её оставлять без присмотра? Как доверять её безопасность кому-то? Когда они вернулись на этаж Рафи, и Розу передали на осмотр врачей, Рик отвёл её «телохранителей» и Фернандо в пустующую палату и наорал на них, как не орал на новобранцев в полиции, когда они просрали улики в деле о массовом убийстве.

— Если бы я был вашим боссом...

— Ты не наш босс.

— Так считайте, что сейчас я говорю от её имени. Пока к Розе не вернётся голос — я её голос. А вы, блять, не только без работы останетесь, но и без возможности ходить. Всем ясно?!

Как он теперь может отойти от неё хоть на шаг? Как он может оставить Розу с ними и заняться другими неотложными делами, как он должен разбираться с теми, кто напал на его семью...

Рик созвонился со своим бывшим сержантом из Чикаго, тот уже поднялся до капитана участка и пообещал приставить к дому семьи Вулф патрульных, а также собрать показания свидетелей. И снова Рику казалось, что бывший начальник отвечает без особого рвения, не так, как должен реагировать человек, в городе которого хозяйничает мексиканский картель. Сержант привык иметь дела с русскими, с итальянцами и ирландцами, но не с разборками картелей. Но он даже не удивился. Сука.

* * *

Рик наконец пробил этого теньенте, Рамиро Кальва. Прежде тот не появлялся на территории США, и ФБР толком про него ничего не знали. Служил под началом отца Розы, человек, особенно отмеченный Рафи, но так и не занявший поста повыше. Он солдат с поля боя, но не тот, кто может дать Розе дельный совет или остановить от необдуманных поступков. Нет, Рик уже не переживал из-за того, сколько крови прольётся, Касильяса сами на это напросились. Его волновало только, не подставится ли Роза сама или не подведёт под огонь невинных горожан, принимая решения сгоряча.

Кальва сказал, что отправил с Розой троих своих лучших людей, которые раньше сопровождали её по Мексике и уже отбивали атаки врагов. На вопрос, где же они были в последний её приезд в Мексику, Кальва ответил, что таков был приказ Рафи — не привлекать внимание, оставить с ней Фернандо и ещё нескольких парней.

— Если Касильяса сунутся — мои их живьём не отпустят, — пообещал Кальва.

Только с таким конвоем Рик смог отпустить Розу к Бьянке, и, судя по этим посыпавшимся сообщениям, разговор прошёл лучше, чем он ожидал.

С Розой он договорился, что раз в час она будет писать ему, показывая, что всё в порядке. В первом сообщении был смайлик собаки — что ж, так Рик не сомневался, что это точно пишет она.

Значит, теперь у него есть время, чтобы поговорить с Пересом и решить этот вопрос раз и навсегда. Либо узнать правду, либо отрезать себе все пути к отступлению.

Рик отлично знал квартиру Переса на севере Сан-Диего, в районе Эскондидо. Небольшую и потрепанную, по которой сразу было видно, что к ней десятилетиями не прикасалась женская рука. Две разномастные чашки с распродаж в Волмарте, три тарелки, одна из которых с отбитым краем. В них даже не выкладывали еду из доставок, всё поглощалось прямо так, из коробки или контейнера. Рик и сам не раз ужинал тут, когда они обсуждали какое-то дело или собирались вместе посмотреть матч. В ванной мыло иссохло до состояния мумии, а стеклянную перегородку на душевой, кажется, не мыли с момента как Перес въехал в эту квартиру. В холодильнике — только пара банок пива и половина лимона. Нахрена, если в пиво Перес его точно никогда не добавлял? Загадка. Рик видел все эти знаки одиночества, потому что сам был на пути к этому. Не так запущенно, но ещё одна старая виниловая пластинка Лэд Зеппелин, ещё один детектив в мягкой обложке на полке над кроватью — и он точная копия своего наставника.

В управлении про Переса все говорили, что он слишком хорошо работает, чтобы тратить время на что-то ещё. На хобби, жену, детей, какую-то жизнь вне. Тем страннее было смотреть на этот дом в Ла-Хойя, который Перес прикупил меньше чем через месяц после суда. Да, его повысили после того, как Камилла Вергара села, наконец, в тюрьму. Да, ему выписали премию и подняли зарплату. И нет, Рик нихрена не заподозрил, всё это казалось хорошей концовкой плохой сказки.

Рик. Нихрена. Не заподозрил.

Другие копы, агенты, судьи могут быть подкуплены, могут делать свою работу спустя рукава. Но не Перес. Первый человек, который поверил в Рика после того скандала с наркоторговцем. Возможно, первый человек, который вообще поверил в Рика за всю его жизнь.

Рик не лукавил, когда сказал, что снова отправил бы в больницу того ублюдка, который довёл свою девушку до выкидыша. Это было правильным решением, пусть сержант и был в бешенстве, и прокурор спустил на Рика всех собак. Как бы ни вёл себя подозреваемый, ты, нахрен, не имеешь права выбивать из него дух. Ничто тебя не оправдывает, даже девушка в больнице и неродившийся ребёнок. Ты не выше закона, ты должен понимать своё отличие от уличных банд и карателей.

Рик вспомнил уроки полицейской академии, где требовали только слепого выполнения приказов, и ждали, что ты будешь говорить ровно то, что прописано в правилах.

Нет полутонов, перед тобой либо преступник, либо невинный, либо преступник, которого можно использовать в своих целях и сделать информатором. Всё. Нет преступников, с которыми можно сблизиться и работать вместе. Нет преступников, которые заслуживают умереть еще до суда, потому что адвокат выбьет для них наказание помягче. Или потому что судью разжалобит, что под конвоем сидит всего лишь мальчишка двадцати лет.

Годами Рик смотрел на работу отца, который защищал людей куда хуже, чем картель Вергара. В какой-то момент он даже ждал, что Роза может пойти на такую низость и нанять Вулфа старшего для защиты Камиллы в суде. Но этого не случилось.

Так или иначе, подростком Рик видел в своём доме и в офисе отца тех, кто не заслуживал свободно разгуливать по улицам. А в глазах общественности Вулф старший представлял этих людей как невинных овечек.

Пятнадцатилетнему Рику нравились комиксы про адвоката Мэтта Мёрдока днём и Сорвиголову, карателя преступников, по ночам. Да-да, может, Роза не зря зовёт его задротом, но это было давно. И была тогда у Рика шальная мысль уважить отца, который склонял его к юриспруденции, и, действительно, стать адвокатом. Но таким как Мёрдок. Получать от подсудимого доказательства его преступления, а после заканчивать то, с чем не справился суд. Только фантазии остались в комиксах, а в реальной жизни нашлись свои методы наказывать мудаков. По крайней мере, так Рик заставил себя думать — закона достаточно. Даже если ты видел преступление собственными глазами, даже если мразь заслуживает умереть, а не тратить деньги налогоплательщиков на свои походы в библиотеку или гончарные кружки. Рик долго вбивал себе это в голову, но теперь, благодаря Розе, почувствовал свободу впервые за десяток лет. Будто железный обруч сжимающий его шею, наконец, лопнул.

Роза сказала, что он ищет одобрения общества, и выбрал безопасный способ. Как будто она не ищет одобрения, продолжая дело своей семьи, защищая горожан и наказывая картели. Как будто она не ждёт, что даже находясь за решёткой, бабуля продолжит ею гордиться.

Рик так и не смог почувствовать себя на своём месте, работая над каждым делом как над последним, лишая себя спокойной жизни, собирая крупицы информации, борясь с системой, как с ветряными мельницами, и с коллегами, как с главными врагами. Ему всё ещё казалось, что он притворщик. Что он Мэтт Мёрдок, который надевает очки и превращается в немощного слепого адвоката в то время как может ломать кости и сталкивать с крыш.

И каждый день ему казалось, что он предаёт тех, кто верит ему. Таких, как Белтран, Армас или Перес. Тех из его окружения, кого он считал достойными агентами. Кого он никогда бы не смог назвать предателями.

* * *

Он занес руку над звонком на белой двери с позолоченными вставками и ребристым стеклом. Весь фасад этого дома был противоестественен тому, что Рик знал о Пересе. Или считал, что знал. Ровный газон и округлые недавно подстриженные кусты вдоль подъездной дорожки, светлые ставни на окнах, голубая крыша, мансарда. Уют и благодать. Слова-антонимы для Переса.

Если сейчас на пороге перед Риком ещё и появится блондинка в фартучке, то он точно ошибся адресом.

Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и постучал. Назад пути нет.

Минуту не следовало никакой реакции, из дома не раздавалось ни звука. Из открытых ворот гаража на две тачки был виден автомобиль Переса — даже в этом он себе изменил, и вместо неубиваемого старины доджа стоял блестящий серебристый джип. Будь здесь Роза, она бы уже кричала Рику в лицо: «И какие ещё доказательства тебе нужны?». Два года на пенсии, и вот во что превратилась жизнь Переса?

Рик постучал снова настойчивее и, продолжая игнорировать дверной звонок. Перес так же учил его — когда ты приезжаешь на обыск или допрос подозреваемого, с порога показывай, что ты здесь в позиции силы, ты знаешь всё, что от тебя хотят скрыть, и если подозреваемый попытается не пустить на порог, ты имеешь право выбить дверь. На обыск квартиры Переса у Рика не было ордера. Чёрт, он надеялся, что до такого не дойдёт. Конечно, не дойдёт, даже будь у него на руках все доказательства продажности Переса, агентство не станет слушать Вулфа, а прикроет тылы. И собственные, и одного из своих бывших лучших агентов. Рик, в лучшем случае, окажется за бортом, а в худшем — на скамье подсудимых. До тех пор, пока его не вытащит Роза, чтобы ещё раз повторить, что она была права.

Наконец, из-за двери послышались шаги и кашель ценителя сигар, и голос Переса спросил:

— Кто там?

— Вулф. Ещё помнишь своих учеников?

Он услышал, как Перес подавил новый приступ кашля и только через секунды три открыл дверь. На что ушло это время? Убрать за пояс пушку, ведь в городе Касильяса, и к дверям нельзя подходить без оружия? Разумное решение. Но если он опасается не Касильяса, а Вергара, то один пистолет его не спасёт.

— Кто бы говорил! — хохотнул Перес и упёрся плечом в косяк двери, не торопясь впускать Рика внутрь. Тянет время? Для чего? При подъезде к дому Рик не заметил чужих машин, а обходить и осматривать сзади не стал. Может, стоило? — Чего, без старика не справляешься уже с работой?

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — свободной рукой Рик почесал в затылке, а вторую — с толстой папкой — поднял, показывая Пересу. Тот сразу перевёл заинтересованный взгляд. Пенсия, пусть и такая зажиточная, всё равно не выбьет из него детектива и не притупит его любопытства.

— Что у тебя там? — спросил Перес и чуть вытянул шею, чтобы рассмотреть надпись на досье.

Рик сразу протянул ему папку и начал торопливо рассказывать, будто не в силах удержаться:

— Пару недель назад Агилара снова вляпался в громкое дело, международное, прикинь. Из Лувра выкрал несколько картин, статую, мы теперь работаем с французскими агентами, но толка от них... Нужен твой свежий взгляд. И баночка пива. Может, впустишь уже?

Перес криво усмехнулся — правая сторона лица у него была почти парализована уже много лет после того взрыва в доках, который — предположительно — устроили Вергара. Тогда ещё Камилла. Переса не задел огонь, но осколки повредили какие-то нервы и мышцы лица.

Это было ещё до прихода Рика, так что только таким он Переса и застал — двуликим.

— Заваливайся уже, — велел Перес и хлопнул его по плечу, затягивая в дом.

Они сели на кухне за длинным обеденным столом, как минимум, человек на восьмерых. Рик не был уверен, что у Переса вообще набралось бы столько друзей. Тот не был нелюдим, в отделе его все любили, а младшаки смотрели как на пример для подражания. Но за эти годы Рик ни разу не видел, чтобы Перес ходил с кем-то из парней в бар после работы или приглашал к себе домой для обсуждения дела, как это было у них с Вулфом. В какой-то момент он прямо спросил у Переса, бывали ли у того прежде такие протеже, как Рик. На что Перес ответил, что да, лет десять назад он брал к себе на обучение одного птенца, но через год тот свалил из агентства и организовал какую-то частную охранную компанию для богатеев, куда принимал бывших морпехов, переманивал агентов и копов, в которых видел потенциал. После этого Перес перестал обучать новичков.

— И тебя он тоже приглашал? — спросил тогда Рик.

— Нет, — сухо ответил Перес и больше та тема не поднималась.

Кажется, за этот почти год, что они не виделись, Перес даже помолодел. В высоких залысинах на лбу прибавилось волос, а морщин — наоборот стало меньше. Зато он отпустил аккуратную бороду с сединой.

Как знал Рик, Перес родился тут, в Сан-Диего, колумбиец по отцу, который перебрался в штаты ещё в шестидесятых, и белый по матери. Испанский он знал как второй родной язык, и когда-то в девяностых, на заре его карьеры такая биография была проблемой. Пересу не раз потребовалось доказывать, что цвет кожи и родина отца — нихрена не показатели.

А что Роза? Когда она училась праву, наверняка, было немало проблем с её фамилией и прошлым семьи.

Они обменялись — Перес поставил перед Риком запотевшую баночку пива, Рик передал ему раскрытую папку. Вывозить такую документацию за пределы здания ФБР, конечно, было запрещено, но как ведущий агент этого дела Рик брал это под собственную ответственность. Да и некоторых страниц в этой папке теперь не хватало, он оставил только то, что Пересу можно было увидеть.

— Лувр, ха? — крякнул Перес, отпив из своего пива и разложив по столу фотографии зала, из которого были похищены картины Фриды Кало. — Это он махнул лишка.

Рик смотрел не на детали дела перед собой, а в лицо Переса, выискивал хоть малейшие подтверждения.

— Дальше больше. — Рик выудил из стопки бумаг свой отчёт по поездке в Мексику. — Я скатался в Тихуану. — Он ткнул пальцем в одну из строчек, где упоминалась Ла-Меса. — Пообщался там с Сезаром Пальмеро. Помнишь такого типа?

— А то. Как разговорил его? — Перес глянул на Рика из-под густых бровей.

— Упомянул его семью, сынка. Они же до сих пор воюют с Касильяса. — Рик откинулся на спинку стула, картинно расслабленный и измотанный. Рукоятка пистолета неудобно уперлась в поясницу. Рик не верил, что ему потребуется оружие, но готовился к любому исходу. — Из тюрьмы особо не повоюешь. Обещал помочь.

— Пацану из другой страны? И как ты ему поможешь?

— Главное, на Пальмеро подействовало. — Рик кивнул на продолжение отчёта, где он расписывал показания Пальмеро и способ передвижения Агилара по миру. — И он рассказал про некие зеркала-порталы. — Рик потёр лоб, как будто у него разыгралась мигрень. — Вся эта чудесная хрень у меня в кишках сидит. Когда они уже найдут какой-то артефакт, который будет помогать копам, а не швали типа Агилара?

— О-о, — протянул Перес и поднял отчёт на уровень глаз. Сколько бы седины не было в его волосах, очками он всё ещё не пользовался, и Рик не спрашивал, упрямство ли это, или, действительно, зрение до сих пор не подводило. Тем не менее, Перес не щурился, только шевелил губами, читая. — Я слыхал про такие, ага. Давненько, правда. Эта, одна из Принцессок пользуется такими.

Рик сдержался, чтобы не поправить его, что зеркалами пользуется не Сноу, а её мачеха, а сама Снежка так и не смогла предоставить толковой информации. Либо Роза не поделилась ею, и первый вариант нравился Рику больше.

Вместо того чтобы начать спор, он отметил, как Перес совсем не удивился. Не зеркалам, хрен с ними, он, действительно, мог слышать про такие порталы. Но то, что ими пользуется Агилара — ни радости, что раскрыт секрет этих таинственных и мгновенных передвижений, ни злости, как их годами обводили вокруг пальца, ни-че-го.

К чёрту, этого недостаточно, пусть Перес никогда и не был скуп на эмоции. Он громко радовался, громко злился, громко праздновал и громко горевал. Рик видел все его состояния.

— В Тихуане я пообщался с ещё одним человеком. — Рик ступил на чертовски тонкий лёд. — Кармен Агилара, бывшая жена Пепе.

На секунду ему показалось, что лицо Переса приобрело встревоженное выражение. Но только на секунду.

— Интересно. Она знает, что с федералами за чашечкой чая не поболтаешь, — ответил Перес таким тоном, который можно было считать как «Ты заврался, щенок, и я это отлично вижу».

У Рика был готов ответ.

— Она хотела насолить бывшему. — Он развёл руками.

— Значит Ла-Меса, м? — невпопад пробурчал Перес и направился к холодильнику. Большому серебристому и двухстворчатому, такому, что вместил бы продуктов на большую семью, но что там хранить одному человеку. Когда дверца открылась, из-за плеча Переса Рик и впрямь увидел две упаковки пива, несколько пачек ребрышек в вакуумной упаковке, два ряда минералки, ещё какое-то мясо. Выглядит так, будто Перес готовится принимать гостей на барбекю, выбрал же Рик время заявиться. Один помидор выскользнул из холодильника и упал на пол, но был таким свежим и крепким, что не размазался по кафелю, а пару раз скакнул по направлению к столу. Рик следил за ним взглядом, когда Перес сказал металлическим тоном:

— Так это Вергара заставила Пальмеро говорить? — Слова отскакивали от поверхностей так же, как помидор только что.

— Я же сказал...

— Ты оскорбляешь меня своим враньём, пацан. — Перес захлопнул дверцу и развернулся с новой банкой пива в руках. Открыл её с щелчком, дал время пенке просочиться наружу, сделал глубокий глоток и наконец продолжил: — Думаешь, тебя не пасли?

Под столом Рик напряг кулаки, но лицо сохранил спокойное.

— Касильяса, — выдавил он из себя. — Это правда. Ты с ними.

— А ты с ней, — не спросил Перес. Он мотнул банкой пива в сторону Рика, и немного пены расплескалось по кафелю под мрамор. — Серьёзно? Я тебя такой херне не учил. Что тебе пообещала девчонка? Ноги раздвинуть? — Он сделал еще небрежный глоток и поставил пиво на стойку позади себя. — Эх, пацан, я был о тебе лучшего мнения.

— Как давно? — спросил Рик хрипло. У него был целый запас вопросов, но сейчас остались лишь несколько.

— Агилара? — спросил Перес, глядя на него сверху вниз. — Или картель?

Руками он упирался в столешницу позади себя, и Рик не сомневался, что где-то в этих ящиках тоже спрятано оружие. Левой ладонью, которая была не на виду у Переса, он потянулся к своей пушке за поясом.

— Руки на стол, Вулф, не проверяй моё терпение, — скомандовал Перес точно таким же голосом, которым разговаривал с подозреваемыми. Рик положил обе руки на виду. Он не может прямо сейчас начать шмалять, сначала нужно вытянуть из Переса хоть что-то. — Нет, скажи, ты серьёзно считал, что я проболтаюсь? Или дам чистосердечное признание? На что ты рассчитывал, придя сюда после того, как спутался с Вергара?

— Не втягивай её в это, — Рик поморщился, — речь о тебе и твоих делах с картелями. — Он подчеркнул, будто это могло что-то изменить в глазах Переса: — С Касильяса.

— С ними я тогда дел не имел, — отмахнулся Перес, как от ерунды.

Тогда.

— Агилара только пару лет назад заручился их поддержкой, — сказал Перес.

— Какого хрена? — прошипел Рик, потеряв нить отрепетированного разговора. Лёгкость, с которой Перес говорил об этом... Просто застилала Рику глаза красной пеленой. — Почему?

Перес сделал ещё пару глотков пива, выдвинул ящик справа и вынул пушку. Рик напрягся, просчитывая в уме возможные исходы.

— Ага, — усмехнулся Перес, и ящик громко захлопнулся, как чёртов выстрел, — вот так я и расскажу все секреты своего сотрудничества... Хотя, какого сотрудничества. Это ты у нас продажный агент. — Перес указал на Рика пистолетом, который ещё не снял с предохранителя. — Скачешь под дудку главы картеля и лижешь ей пятки. Это о тебе будет интересно послушать управлению.

Его прервал грохот распахнувшейся двери с заднего двора, но Перес ничуть не выглядел удивлённым. Только поморщился и прикрыл на секунду глаза. По коридору, который от кухни отделяла стена, разносился звон шпор на ботинках. Рик пока не видел вошедшего, но прошлый раз, когда он слышал такие шпоры, кончился погоней и стрельбой.

Он знал. Знал. Знал, чёрт побери, на что идёт, какой исход может его ждать, но всё равно на что-то надеялся.

— Я велел ждать снаружи, — гаркнул Перес ещё до того, как в проходе появился человек с красной банданой повязанной на шее широкой частью вперёд.

— Да мне насрать, чо ты там велишь. Мы на тебя не работаем. — Мексиканец лет сорока, с зализанными назад черными волосами и жидкими усиками, остановился в дверях и заложил большие пальцы обеих рук за пояс джинс. Демонстративно, показывая две пушки, закрепленные в кобурах с обеих сторон. Длинноствольные револьверы. Показушник с Дикого Запада.

— Ричард Вулф, — медленно выговаривая слога, сказал Охотник Касильяса.

Рик перевёл взгляд на Переса, чьё лицо стало каменной маской.

— Знаешь, в Мексике почти истребили всех волков, — так же медлительно говорил этот актёришка без оскара, — но в доме моего деда до сих пор висит на стене голова одного. А твою голову, Ричард Вулф, — он ткнул в сторону Рика пальцем с толстенным золотым перстнем, — я повешу на своей стене. Ты мне задолжал за Хави.

— Тот хрен, который меня пытал под Тихуаной? — переспросил Рик, сохраняя остатки терпения. — Тогда у меня к тебе тоже счёты.

Послышались ещё чьи-то шаги, торопливые, не такие уверенные как у этого типа. Пацан лет семнадцати, одетый так же в черное и красное, остановился рядом с Охотником и что-то еле слышно буркнул ему в ухо, но на Охотника это произвело впечатление. В секунду он выхватил пушки из-за пояса, одну наставил на Рика, вторую на окно во всю кухню, и в кого бы он ни целился, тот успел первым.

Стекло взорвалось, осыпав всё помещение осколками, Рик едва успел опрокинуть стол, как укрытие, и свалиться под него. Палили будто из десятка орудий разом, со всех сторон, сверху, снизу, взглядом Рик нашёл Переса, отползшего за островок кухни, вся правая рука у него была залита кровью, и он спешно перевязывал её. Охотники встали по обе стороны от прохода в коридоре и палили по окну, в котором уже не осталось стёкол. Но только автоматная очередь по ту сторону не затихала.

Секунда была у Рика на то, чтобы прикинуть, кто мог прийти и за ним, и за Касильяса. И, похоже, сегодня, не Рик цель стрелка, так зачем ему мешать. Из своего укрытия он дважды выстрелил по ноге Охотника, того, который похвалялся трофеями деда. Младшего отсюда не было видно, он прятался лучше и даже не высовывался, чтобы отстреливаться от врагов.

Раненый Охотник завопил, схватившись за порванную пулей артерию, и свалился на пол. Второго надо бы схватить и допросить, но стрелка по ту сторону окна не интересовали ни допросы, ни выжившие, он палил так, будто хотел разорвать этот дом пополам.

Рик выглянул из-за ножки стола, ища взглядом Переса. Тот не поменял позиции, пытался вставить магазин в пистолет. Давай же, выстрели. Прикончи ублюдка. Ты на одной с ним линии, всего в нескольких футах, даже целиться не придётся. Давай же. Один раз нажать на курок. Он всё тебе доказал, он продажный урод, он работал даже на Агилара, и на самый, сука, опасный картель Мексики. Тех, кто торгует людьми и наркотиками в Америке, кто спонсирует организованную преступность — сука, всё то, с чем Перес должен был бороться и что других учил пресекать, на всё это он закрывал глаза. И даже не имел хоть мало-мальского оправдания, что картель угрожал его семье или близким — никакой нахрен семьи у Переса нет. Никакого оправдания. Никакого прощения. Один выстрел.

Рик поднял руку с пистолетом, выдохнул и нажал на курок.

Автоматная очередь прекратилась так же внезапно, как и началась. Будто стрелок ждал, когда Рик решится на необходимый шаг. Тишины не последовало. Где-то вдалеке, срываясь на хрип, лаяли собаки, приближался гул полицейской сирены, громыхнуло упавшее на кухонный пол стекло — остаток окна — где-то в коридоре ещё тихо скулил от боли раненный Охотник, но вот и он затих. Потерял достаточно крови — Рик хорошо целился.

— Вулф? — рявкнул голос из сада за кухней.

— Порядок! — крикнул в ответ он. Было несложно узнать теньенте Кальва. Сложнее было сдержаться и не выругаться, что Роза послала нянек присматривать за ним, ничего об этом не сказав. Права ли она была? Да, подмога пришла как нельзя вовремя. Признает ли это Рик? Чёрта с два, с её-то самомнением.

— Жаль, — ответил Кальва и расхохотался.

В коридоре, ведущем к чёрному ходу, снова послышались чьи-то шаги, теперь сопровождаемые хрустом стекла под ботинками. Откуда там-то стекло? Может, они обстреляли и заднюю дверь, в такой суматохе Рик ничего не заметил. Опираясь на ножку стола, он поднялся с пола и сделал два шага к Пересу. Тот ещё был жив, но раненая рука теперь повисла плетью вдоль тела, вторая ослаблено упала на живот. Пуля Рика попала в живот — его ждёт долгая, мучительная смерть. Пистолет остался зажат в правой ладони Переса, но магазин, измазанный в крови, в паз так и не влез. Перес хрипло дышал, переведя взгляд с пустоты перед собой на Рика. Лицо исказила гримаса отвращения.

— Так и знал, что она подомнёт тебя под себя, — сказал Перес и плюнул кровью на ботинки Рика.

— А как Касильяса подмяли тебя под себя? — спросил Рик без надежды, что получит ответ.

Тот усмехнулся и захрипел от боли.

В арочном проеме из коридора показался один из солдат теньенте, Рик видел его в больнице. За воротник рубашки, как котёнка за шкирку, он держал того, младшего Охотника, но Рика ни о чём не спрашивал, только наблюдал за ними с Пересом.

Ногой Рик выбил у Переса пистолет, ткнул собственной пушкой в его макушку.

— Скажи, как найти Агилара, и никто не узнает, какой продажной свиньёй ты был, — прошипел Рик, не сдерживая отвращения. — Обставим всё, как перестрелку картелей, а ты просто жертва. Дай информацию, и я спасу твоё имя, — пообещал Рик. И он, правда, сделал бы это, если бы только Перес дал хоть один повод. — Пусть ты этого и не заслуживаешь.

— Не заслуживаю, щенок?.. — Начал распаляться Перес, но у Рика не было сил и желания слушать его исповеди или обвинения, так что он ударил Переса по роже рукоятью пистолета.

— Инфа. Агилара! — рявкнул Рик. В комнату входили ещё люди, но Рик не обращал на них внимания, всё это сейчас неважно. — Номер телефона, явочные квартиры, имена связных, адреса аэропортов. Дай мне что-то. Хоть один повод не вынести тебе мозги.

Перес в ответ плюнул теперь ему в лицо. И Рик выстрелил.

Захлопнулась дверца джипа, завёлся мотор, несколько голосов говорили одновременно на испанском, но Рик не фокусировался ни на одном из этих звуков. Только взгляд держался на подпрыгивающем перед носом водительском подголовнике.

— Ничего, допросим пацана. Он выглядит как тот, кто расколется после первого же удара, — донеслись слова Кальва. — Эй, Вулф? Хорошая работа.

Рик, блять, не нуждался в одобрении Розиных мясников.

— Когда сеньорита сказала, что ты теперь с нами, и мы должны помочь в деле с Пересом, парни нихрена не поняли. — Видимо, у Кальва была идиотская привычка хлопать всех по плечам, иначе какого хрена он снова сунул свои руки к Рику. Спокойно. Он подчинённый Розы, нельзя ломать ему кости. — Не похож ты на того, кого можно было подкупить.

Рик, блять, и не был.

— Но ты показал, что тебе можно верить. Этот ублюдок достаточно попил крови и у сеньориты, и у сеньоры. Он уже лет десять поперёк горла нам всем. Жаль, что не я это сделал, конечно. А Рафи вообще в бешенство придёт, что его не дождались, ха! Ну ладно, главное, дело сделано. Хорошая работа, Вулф.

Рик, блять, так не думал.

Он уже с полчаса не следил за дорогой, и когда тачка, наконец, остановилась, Рик не понимал, где они находятся. Это всё ещё Сан-Диего? Куда они вывезли своего пленника, который всю дорогу был зажат между плечами Рика и Кальва. Пленник, которому на голову натянули серый мешок, в лучших традициях бандитских фильмов, тихо хныкал на протяжении всего пути. Куда же делась твоя удаль, Охотник, где твоё рвение за Касильяса убивать и умирать?

Злость на Переса, на себя, на правоту Розы, на собственные узколобость и упрямство, и слепоту, и глупость и... Вся эта херня уже довела Рика до точки кипения, и если бы он ещё хоть раз услышал из-под мешка всхлип, начал бы допрос прямо в машине, а в качестве орудия пыток использовал бы подголовник водителя.

Они вошли в очередной ангар — черт, благодаря Розе, Рик повидал слишком много ангаров, — но этот не походил на тот, где его держали Касильяса или тот, где Пепе хранил своё краденое добро. Тут вдоль стен тянулись клетки. Рик понял, что это очередной питомник Розы только, когда волна лая нахлынула на него, оглушая и выбивая перепонки.

Пацана-Охотника, держа его связанные руки за спиной, повели между рядов клеток, мимо бегающих на свободе псов со шрамами на мордах и рваными ушами.

Прежде Рик не бывал в питомниках Розы, только видел фотографии. На тех фото, что хранились в её досье, уже стояли пустые клетки с мисками, а где-нибудь посреди помещения расцветало чёрное от крови пятно на бетоне. Рик отвернулся от ряда клеток с дёргаными малинуа и увидел, что в центре, действительно, стоят два железных стула, а перед ними на длинном раскладном столе выложены блестящие приборы — молотки, ножи разных размеров и назначений, небольшая пила, плоскогубцы. С пацана-Охотника всё ещё не сняли мешка, потому он не мог оценить весь ужас того, что его ждал. А для кого второй стул? Рик направился следом за солдатами и пленником, но теньенте Кальва удержал его за локоть.

— Э, нет, Вулфи, — панибратски сказал он с мерзкой улыбочкой. Сука, Рик способен терпеть только кого-то одного из людей Розы, и Фернандо исчерпал его лимит на этой неделе. — Это моя работа. Можешь постоять, послушать, но к этой мрази я тебя не подпущу.

— Сеньорита так приказала? — спросил Рик хрипло.

— Да, но не та, про которую ты думаешь, — ответил ему не Кальва.

Рик резко обернулся, даже в шее что-то хрустнуло. Какого хера эта здесь делает?!

Задавать этот вопрос вслух... Нет уж, пусть ответят!

— Какого хера она здесь делает? — спросил Рик у теньенте. — Ты не слышал, что Роза велела отправить её в Лондон? Почему она тут, а не в аэропорту?

— Тише, Вулфи. — Улыбка Кальва чуть померкла, но он хлопнул Рика по спине, подталкивая в сторону Бьянки. Та стояла в дверях небольшого кабинета, спрятанного в углу рядом с несколькими холодильниками. Похоже, здесь хранят корм для собак. Бьянка держалась руками за низкий дверной косяк и наблюдала за ним. Белые джинсы, белая футболка, белые кеды, прямые волосы, собранные в высокий хвост. Бьянка была выше сестры, но это никогда не придавало ей возраста.

В отличие от Кальва, Бьянка не улыбалась. Лицо спокойное, глаза холодные, почти змеиные и не мигающие. Рик бы не удивился, если бы заметил у неё сейчас среднее веко. Эта девица достаточно хладнокровна, чтобы рептилии приняли её за свою.

— Вопросы здесь буду задавать я, — отсекла Бьянка и шагнула внутрь кабинета, без слов указывая, чтобы Рика завели к ней. Вот так значит, они везли сразу двух пленников на допрос.

Когда он вошёл, дверь за Риком закрыли. В узком помещении стоял деревянный стул за пустым рабочим столом. Почти пустым — рядом со стаканом с ручками и светильником лежал дробовик. У дальней стены стояли несколько низких шкафов, вроде картотек, и хлипкий железный стул. Помещение без окон, без проветривания, воздух тут был застоявшийся и пыльный. Будь здесь ещё третий человек, стало бы не протолкнуться, но когда Рик попытался сесть, Бьянка пихнула железный стул ногой в сторону, а деревянный выволокла из-за стола. Хочет сидеть лицом к лицу, чтобы их ничего не разделяло.

Бьянка, наконец, села, спиной упираясь в стол, протянула назад руку и взяла пушку, а Рику без слов кивнула, чтобы он занял место напротив. На такой же стул, к которому сейчас приковывали пацана-Охотника. Рика не приковывали, вместо наручников или верёвок, Бьянка использовала дуло дробовика, смотрящего Рику в живот. Она держала дробовик небрежно, одной рукой, закинув ногу на ногу. Светская беседа по-Бьянковски.

Разговоры снаружи и лай собак теперь звучали приглушённо. Свет лампы падал точно на лицо Рику.

— Сейчас ты должна быть на самолёте в Лондон, — начал он первым.

— А ты в канаве под Тихуаной с огромной дырой в башке, но почему-то наши желания расходятся с действительностью, — ответила Бьянка расслабленно на чистом английском.

Рик достал пачку сигарет и закурил. Дым медленно собирался вокруг, но Бьянка не закашлялась. Ему нужно избавиться от неё как можно скорее.

Несколько секунд они молча друг друга изучали. Наверняка Бьянка уже продумала свои слова, пока планировала эту встречу.

— Чья это кровь? — спросила Бьянка и указала на манжеты его рубашки. — Переса? — Конечно, она уже знала ответ и теперь хищно улыбнулась.

Рик выдохнул дым, всё ещё немного звенело в ушах после грохота, устроенного Кальва в доме Переса.

— Что же должно было случиться, чтобы верный щеночек прокусил кормящую руку? — спросила Бьянка низким голосом.

— Его, — признал Рик и поднял руку, чтобы посмотреть на часы. — Значит, в аэропортах и на шоссе из города уже полно патрульных, которые будут искать тебя. К Розе, наверняка, уже кого-то отправили. — Он остановился, думая, что его телефон за всё это время не издал ни звука. Никто из агентов не искал его, не звонил начальник, никто не сообщал о смерти Переса и не требовал срочно приехать в офис и заниматься делом, а не какой хернёй он там занят. Они уже знают. Они уже всё знают. Рик сморгнул и продолжил: — Но нет прямых доказательств, что она причастна к его смерти. Наоборот, взрыв в Ла-Хойя указывает, что в городе Касильяса или ещё кто-то из ваших врагов.

Армас умница, Армас бы связала это в два счёта.

— Значит, теперь в вас целятся и Охотники, — Рик поднял правую руку, а затем и лвую: — и ФБР.

— Как и всю мою жизнь. — У Бьянки дёрнулся уголок губы. Не улыбка, а почти нервный тик.

— Всё, что было до сегодняшнего утра — игра в догонялки. Агилара развязал войну, и вы с Розой в самом её центре, — Рик понизил голос и чуть подался вперёд, но дробовик поднялсяя на уровень его лба. Рик откинулся обратно, и заныли лопатки от железной спинки. — Они целили в тебя, когда взорвали дом, — сказал Рик и достал телефон, будто там было что-то куда более интересное, чем разговор с Бьянкой. — Они целили в тебя, когда два часа назад подстрелили водителя вот этой тачки. — Он повернул экран телефона с открытой фотографией белой мазерати. Весь бок машины был изрешечён крупнокалиберными выстрелами.

Холодная маска треснула, и Бьянка попыталась выхватить его телефон, чтобы лучше рассмотреть фото, но Рик увернулся.

— Почему мне не доложили?! — прошипела она, переводя взгляд с экрана на Рика и обратно.

Он скривил губы, без слов говоря, что понятия не имеет, и убрал телефон в карман. Нет, всё же там были уведомления о сообщениях от Армас и три пропущенных звонка. Он выключил звук, когда подъезжал к дому Переса, и со всей этой головомойкой забыл о телефоне. Значит, время ещё есть.

— А почему люди Розы ослушались приказа вести тебя в аэропорт, пока ещё было время? Почему твоя глупость...

— Это не только люди Розы! — сказала Бьянка, и дробовик, что секунду назад лежал на её ноге, теперь ткнулся Рику в колено. Чёрт, он попал в больное место. — Я, блять, не предмет интерьера! Я имею право голоса! Имею право знать, что происходит! — Она обернулась на дверь с таким горящим гневом во взгляде. Если бы ей на глаза попался кто-то из солдат, она бы одним этим взглядом высосала из него душу. — Она выгоняет меня! Как девчонку! Как будто я не смыслю нихрена! Как будто я слабое место!

— Ты и есть её слабое место, — перебил Рик. — Она на любую сделку пойдёт, чтобы тебя сберечь, но какая разница, а, если задето твоё самолюбие?

— Это и моя месть, — сжав челюсть, выдавила Бьянка. Рик заметил, что ствол дробовика стал подрагивать. — Я ненавижу Агилара не меньше неё, но почему-то должна помалкивать в сторонке! — Бьянка развела руками, указывая на Рика, как на корень всех её проблем. — А ты сидишь здесь, предъявляешь мне, выполняешь её приказы! С хрена ли? Объясни мне, хренов агент Вулф? Что, блять, случилось в Тихуане? Как от показаний Пальмеро в тюрьме вы перешли к тому, чтобы переспать?

К последним словам она, наконец, одумалась и понизила голос, чтобы солдаты не услышали.

Чёрт.

— Ничего не бы...

— Не смей. Мне. Лгать, — отчеканила Бьянка. У неё всегда были такие тёмные глаза? — Ты играешь с ней? Всё это, — она обвела дулом дробовика вокруг лица Рика, — враньё, попытка втереться в доверие? Или ты, правда, переметнулся в другой лагерь?

— Переметнулся, — ответил Рик. Пушка подрагивала в уставшей руке, и Бьянка опустила дробовик себе на колени.

— С хрена ли? — глухо спросила она.

— Увидел... полную картину. — Он вспомнил расписанную стену в их с Розой комнате в Лото Бланко. — Про суд Камиллы, — он кивнул в сторону Бьянки, — про Переса. Про Розу и её... ваши дела. Бьянка, пока ещё есть время...

— И типа этого оказалось достаточно? — перебила она и склонила голову на бок, волосы упали на плечо. Такие они с Розой одинаковые, и такие разные. — Я тебе не верю.

— Мне плевать, — честно ответил Рик и потянулся за второй сигаретой, потому что руки уже чесались либо покурить, либо приступить к пыткам того Охотника. Судя по крикам из-за стены, Кальва уже приступил. — Она мне верит, и только это важно.

Пискнул сигнал телефона, и Рик достал его, чтобы проверить не новости ли это от Армас, что за ним уже выехали.

Но нет. Это было сообщение от Розы:

«Я в порядке. Или буду, когда найду Бьянку и оторву ей голову»

Он не придумал ничего лучше, кроме как повернуть экран к младшей Вергара, и Бьянка близоруко сощурилась, читая сообщение. Ничего не выражающий взгляд она перевела обратно на Рика, снова на телефон.

— Абуэлиту удар хватит, — только и сказала она.

— Догадываюсь.

— Не забывай про моё обещание со скорпионами. — Бьянка уперла дуло дробовика в пол, оттолкнулась и встала, но потянувшись к рукоятке двери замерла. — Хочешь последний совет?

Он только обрадовался, что заставил её послушаться.

— В качестве благодарности ну... За тот случай с Ронасом.

Рик нахмурился. Он помнил, о каком случае она говорит, но благодарности за него не ждал. Тем более теперь.

— Я же знаю, что это ты его засадил за решётку.

— Понятия не имею, о чём речь, — неумело соврал Рик.

— Ага. — Она чуть сощурилась через плечо. — Ну, короче, захочешь выбесить Розу — назови её «мулета».

— Что это значит?

— Костыль. Так говорят про кого-то маленького роста. Роза ненави-и-идит это слово, — сказала Бьянка с широкой улыбкой, и Рик тоже не сдержал смешок.

— Возьму на заметку. Спасибо.

— Не подведи меня, волчик.

Рик вышел следом за ней под гнётом десятка тяжелых взглядов солдат. Один из них забрал у Бьянки оружие, ещё двое проводили её до выхода, послышался рев заведённого мотора, и Рик с облегчением обернулся к столу с инструментами для пыток.

Вот только вместо одного пленника увидел перед двоих привязанных к стульям.

— Смотри-ка, кого ещё мы нашли за домом Переса, — с радостным возгласом встретил его Кальва. — Ты был прав, ха.

Рик встретился взглядом с Фернандо, рот которого был заклеен серым скотчем, а кровь из пореза на лбу заливала глаза.

— Он, и правда, сдавал сеньориту врагам.