По следу Розы

— Сколько? — переспросила Стеф.

— Четыре раза, — повторила Роза шёпотом, пяткой толкая дверь ванной. Она не хотела будить Рика по слишком многим причинам.

— У него смертельная болезнь? Куда он торопится? — тараторил голос Эрмосы из трубки, которую Роза положила на край раковины. Ледяная вода не охладила ни всё ещё горящие от его тела руки, ни полыхающее от его поцелуев лицо.

— Не знаю, — честно ответила Роза.

Они говорили на испанском, так что, даже если бы он подслушивал, ничего бы не понял. Но Роза уже и не хотела ничего от него скрывать. Никогда. Хочешь увидеть его на своей стороне — будь максимально честна.

Отец рассказывал, что абуэла учила его так же, когда он ухаживал за мамой. Не смей ничего скрывать, она имеет право знать, что ты за человек и какое будущее ей предлагаешь. Рик тоже имеет на это право, и почему-то Роза уже не сомневалась, что что-то способно его оттолкнуть. Что-то же изменилось с тех пор, как он оттолкнул её в Тихуане. Сам Рик изменился? Или то, что он узнал о ней?

— И как? — спросила Эрмоса. Видимо, затянувшуюся паузу она восприняла как время, нужное Розе, чтобы прокрутить в памяти события ночи.

— Ох диос мио, — выдохнула Роза и спрятала лицо в ладонях, пока подруга хохотала в трубке. Пришлось спешно убавлять звук.

— Слушай, ну раз парнишка всё равно не жилец, — начала Стеф, и Роза слышала в её голосе эту лукавую улыбочку, — и тебе он не нужен, одолжи на месяцок, а?

Роза знала, что Стеф шутит в этой своей придурковатой манере, которую переняла у покойного мужа. И всё равно она ответила, сжав челюсть:

— Стефания, следи за языком.

Стефания Диас была единственным человеком, которому Роза могла рассказать о ночи, проведённой с Вулфом, не боясь получить лавину из оскорблений и осуждений. У Стеф был и собственный федеральный агент, с которым у них были сложные запутанные отношения.

Рыцарь, который должен был спасти принцессу из логова чудовища, опоздал. Принцесса тронулась умом и стала такой же, как её благоверный монстр. Только ещё злее, жёстче, кровожаднее. Рыцарь думал, что освобождает жертву, но на его глазах принцесса сама убила своего мучителя.

И теперь, чтобы удержать власть, а главное, выжить, принцесса должна принести голову рыцаря ко дворцу, к ногам верных подданных своего чудовища.

Роза наблюдала за этой драмой уже около полугода, и до сих пор не разобралась — чего на самом деле хочет Стеф. Вряд ли та сама понимала. Убить рыцаря? Спасти его от преследования? Дать ему сбежать? Или так же, как и сама Роза, Стеф хочет видеть рыцаря своим верным подданным? Насколько малы шансы Розы и Рика, настолько же невозможен союз Стеф и её рыцаря, Белтрана.

Роза никогда не спросит Стеф об этом.

— Что будешь делать? — спросила Стеф внезапно серьёзным голосом. Она всегда с такой лёгкостью скакала с темы на тему, с шутки на угрозы. Многие говаривали, что муж размазал её психику, как должника грузовиком по асфальту. Но порой даже Роза подозревала подругу в каком-то раздвоении личности. Когда мягкой и нежной Стеф требовалась защита, появлялась Эрмоса. Прославленная, безжалостная жёнушка психопата Диаса.

— То же, что планировала и раньше, — ответила Роза.

— И типа он тебе не помешает?

От сквозняка приоткрылась дверь, прохладный воздух проник в ванную, и открылся вид на мирно спящего Вулфа. Нет, Рика. Её Рика. Во сне он чуть хмурился.

— Он мне поможет, — твёрдо ответила Роза.

— Да-а? Уверена? — Что-то звякнуло на заднем фоне. У Стеф на три часа позднее, значит, почти девять утра. Роза понадеялась, что это звон кофейника, а не бутылки рома. — Что, одна ночь, и он откажется от всей своей жизни? Сердце моё, он агент, бывший коп. У них мозги по-другому работают. — Почему-то Роза подумала, что сейчас Стеф прокрутит пальцем у виска.

— Одна ночь нет. — Роза продолжала разглядывать Рика. Тонкое одеяло сползло на низ живота, открывая вид на пресс, на шрамы и на след от укуса Розы на его левой груди. — У нас было шесть лет.

Стеф едва не хрюкнула от смеха, прежде чем ответить:

— Позови меня, когда будешь рассказывать Бьянке! — Она повысила голос, и Розе пришлось убавить громкость телефона до минимума, но слова всё равно разнеслись по ванной: — Я бронирую место в первом ряду на это шоу!

— Ай, бэте ля верга[1].

— Конечно, сердце моё только номерок Вулфа дай и сразу к нему пойду! — Она рассмеялась и отключилась раньше, чем Роза высказалась покрепче.

Она оперлась бедром о край раковины, телефон был всё так же зажат в кулаке, взгляд — всё так же прикован к Рику.

Рассказать Бьянке.

Рассказать Тио.

Рассказать абуэле.

Привести его в свой дом, поставить перед солдатами и сказать, что этот федерал им больше не враг.

Ага, конечно, удачи, легче проглотить литр ртути.

Роза не знала, сколько времени простояла там, глядя на изгибы плеч Рика, узоры татуировок и искусанные ею губы. На его чертовски красивое лицо скандинавского бога войны. Говорят, девочки влюбляются в тех, кто похож на их отцов. Тогда почему Роза выбрала полную противоположность смуглому, темноглазому брюнету-Генералу?

Потому что только рядом с Риком, с его дурацкими ухмылками и идиотской моралью, Роза чувствовала, что может положиться на него. Может доверить самое дорогое, будь то отцовские часы, её семья, её защита или её сердце.

— Ты крипово на меня смотришь, — сказал Рик, не открывая глаз. Или так казалось отсюда Розе, а он уже давно подсматривал за ней.

— О, дедуля выучил новое слово, — невесело посмеялась Роза и вышла из ванной. — Скажи-ка, — она остановилась у изножья кровати, не в силах преодолеть последние три фута[2] между ними, — а как зовут скандинавского бога войны?

Рик проморгался и поднялся на одном локте.

— Если я родился в Дании, я должен знать всех асов? — хриплым со сна голосом спросил он и сдвинул одеяло, чтобы Роза легла рядом. Нельзя сейчас вдруг стать трусихой, и Роза заставила себя сесть на постели, откинувшись спиной на подушки. Рик, лежащий ниже, обвил её руками за талию и поцеловал в локоть так нежно, будто они просыпались вместе не первый день и даже не первый месяц.

— Асы? — переспросила она. — Ты уже знаешь больше меня.

Признавая поражение, Рик уткнулся лбом в её бок.

— Ладно, — он глянул снизу вверх. — Тюр — бог войны. А что?

— Тюр? Как в Марвел?

— Там Тор. А это Тюр, — медленно повторил Рик и поднял правую ладонь. Оголённому животу Розы вдруг стало очень холодно без его касаний. — А ещё он лишился руки, когда пытался доказать чудовищному волку Фенриру, что не собирается причинить ему зла.

— Во-первых, офигеть какой ты задрот, — сказала Роза, и Рик со смехом опустил голову. — Во-вторых, дай угадаю, — Роза запустила пальцы в его волосы, перебирая мягкие прядки. — Этот Тюр собирался причинить ему зло.

— Да, и Фенрир откусил ему руку.

Роза взяла его за подбородок и подняла лицо к себе, чтобы видеть глаза.

— Если ты причинишь зло мне, лишишься не только руки.

— Никогда, — ответил Рик очень серьёзно и опустил голову так, чтобы поцеловать сначала её запястье, а после основание ладони и пальцы. Так трепетно, будто не он несколько часов назад толкнул её на стену, едва не пробив дыру. — Никогда, ми сиелло[3].

— Ты неправильно это произносишь. — За смехом Роза попыталась спрятать смущение, что он искал эти слова, выучил их для неё. Она показала, как правильно поставить язык для правильного звука «с», но у Рика всё равно получалось не слишком хорошо.

— У меня язык так не изгибается!

— О, твой язык ещё как изгибается, — усмехнулась Роза.

Рик подтянулся, чтобы поцеловать её, но где-то в другом конце комнаты пискнул сигнал телефона Розы. Ей так не хотелось проверять, от кого это сообщение, и сколько уже время и на сколько они задерживаются на завтрак и как пропустят весь аукцион и упустят Пепе, и... И почему мир не может просто схлопнуться на пару часов и дать ей понежиться в постели с Риком столько, сколько им потребуется. Ближайшую вечность, пожалуйста.

Уголок его губ изогнулся в этой дурацкой вулфовой улыбочке, но теперь Розе хотелось целовать колючую щетину, а не врезать по ней.

— Кажется, самое время поговорить об этом, — сказал он, перестав изучать её лицо, и тоже сел.

Она попыталась встать с постели, но рука Рика снова легла ей на талию и вернула на место.

— Что мы будем делать? Со всем этим, с нами. — Он неопределённо взмахнул рукой рядом с Розой. — Я не смогу...

— И я, — перебила она, зная, что закончить эту фразу подходящими словами невозможно. — Нужно закончить начатое. Поймать Пепе, распутать этот клубок, — она ткнула кулаком в стену над своей головой, туда, где под картиной была спрятана сложная схема прогнившей судебной системы. В ответ Рик тяжело вздохнул. — А после мы будем думать, что делать с нами. — Кончиками пальцев она огладила вены на его руке.

Рик молча покивал, а сам невидящим взглядом уставился на мини-бар.

— Эй, — позвала Роза, — ты же мне веришь?

— В чём? — Он посмотрел на их руки, ещё не переплетённые, но если он повернёт к ней ладонь, откроется ещё чуть больше... — В том, что ты говоришь про нас? Или про этот клубок? — Рик кивнул на картину.

— Про судью, про Пепе, про всё, — ответила Роза холоднее.

Рик встал с постели.

— По большей части. — С кресла он взяла брюки и надел их, потянулся за рубашкой. Униформа специального агента Вулфа, а не её Рика.

— Что это значит? — Роза чувствовала, как закипает. — Ты либо веришь, либо нет.

Не станет она кричать ему вслед, не станет жалкой девицей, от которой он со скандалом уходит после первого же секса.

— В твоём уравнении слишком много неизвестных, и ты подставляешь под них имена, которые тебе нужны, — ответил Рик, накинув рубашку на плечи. Говоря это, он морщился, и Роза с садизмом надеялась, что это, действительно, причиняет ему боль. Он, наконец, бросил попытку застегнуть рукав и посмотрел на Розу. — Я верю во всё, кроме Переса. Сначала я всё сам проверю, поговорю с ним, и...

Роза швырнула в него подушку. Было бы под рукой что-то потяжелее и поострее — кинула бы с большим рвением. От неожиданности он даже не успел поймать снаряд.

— Да почему ты такой идиот?!

— Роза!

Она спрыгнула с постели, ища, что бы ещё запустить в Вулфа, ища одежду, ища, блядь, что-то хрупкое, что можно метнуть в стену, что можно разрушить!

— Конечно, он сразу выдаст тебе все свои планы и переписки с Пепе, — крикнула Роза. К дьяволу, если здесь есть прослушка или тонкие стены, через которые всё слышно, ей плевать, это будет вина чёртового Вулфа, если их раскроют! — Он же хранит все улики у себя дома под матрасом! И Перес сам наденет наручники! Как же меня бесит твоя наивность!

— Роза! — снова рявкнул Рик и остановил её за руку, рывком разворачивая лицом к себе. Это он зря, она же и вцепиться ногтями может. — Я не говорю, что ты не права! Слушаешь меня? — Рик удержал её за плечи, мешая вырваться или ударить, склонился, чтобы заставить смотреть себе в глаза. — Мне нужно всё выяснить самому, понимаешь? Может, мы не видим чего-то важного, может... — Он осёкся и сжал челюсть, прежде чем признать: — Может ты права на счёт Переса, но я должен узнать всё сам.

— И подписать себе смертный приговор, — прорычала Роза.

Она не помнила, когда бы ещё так злилась на кого-то, потому что он пытался самоубиться. Разве что на отца, когда после смерти мамы он лез в каждое пекло, будто ему вдруг стало не из-за чего жить, будто у него не было двух дочерей, будто его смерть не стала бы ни для кого трагедией. Роза выдохнула раз, второй, третий, хватка лап Рика на её плечах ослабла.

— Твои не спустят всё на тормоза, когда поймут, куда ты копаешь, — закончила Роза сдержаннее, но всё ещё злясь, пусть засранец не думает, что она так просто отступит.

Он выпустил её из рук и проследил взглядом, как Роза отошла до брошенной на пол сумки с одеждой. Поверх пижамной майки она, наконец, накинула халат, достаточно короткий, чтобы Рик всё равно заглядывался и путался в словах, когда она уперлась руками в тумбу перед зеркалом.

— Это будет моя проблема, — сказал Рик и прокашлялся. Она следила за его взглядом в отражении, и не могла решить, чего хочет больше — довести его или ещё раз врезать чем-то, чтобы мозги на место встали. — И я буду решать её сам.

— Нет. — Роза упрямо мотнула головой и скрестила руки.

— Нет? — Рик приподнял брови. Взгляд прояснился, остановился на её отражении и похолодел. — Я не просил разрешения.

— И то верно. — Роза развернулась к нему лицом. — Хочешь подставлять шею под удар из-за всякой херни, которую я уже доказала — дерзай. — Она мотнула головой в сторону двери.

— Роза. — Рик протянул к ней руку, но Роза отмахнулась.

— Нет. Пока ведёшь себя как идиот, даже не приближайся ко мне.

— Прошу.

— Ах, теперь ты просишь? — издевательским тоном протянула она.

Рик шагнул ближе, склонив голову и без слов признавая поражение. Так-то лучше.

— Я готов хоть тысячу раз просить, чтобы ты снова позволила коснуться тебя.

Роза подпустила его ближе и обвила руками шею Рика, подтягиваясь на цыпочках. В секунду его руки оказались под тонким халатом, сомкнулись вокруг её талии, прижимая к крепкому телу.

— Я хочу тебе верить, — сказал Рик вполголоса, и слова запутались в её волосах. На рубашке сохранился запах одеколона, и теперь Роза уткнулась носом в его воротник, вдыхая знакомый, но неуловимый аромат. Что-то с солодом и перцем и чем-то ещё, что Роза бы вдыхала часами напролёт, только пусть он сначала расстегнёт рубашку.

— Если они что-то с тобой сделают, — начала она, но Рик перебил:

— Я выбирался из передряг и похуже. — Он поцеловал её в макушку и приподнял, чтобы усадить на тумбу перед собой. Руками он упёрся по обе стороны от Розы. — Касильяса же пережил. — Рик чуть склонил голову на бок с этой самодовольной улыбочкой.

— Только благодаря мне, — напомнила Роза и скрестила ноги, не подпуская ближе.

— Ты права. — Как же быстро он выучил правильный ответ. — Могу ли я рассчитывать, что ты снова спасёшь мой зад?

Роза положила обе ладони ему на задницу в этих обтягивающих брюках — не зря возила приодеться — и пару раз сжала.

— Конечно, он слишком хорош. — Роза подняла к нему лицо и уперлась подбородком Рику в грудь. — И мордашку береги, она мне тоже нравится.

Рик рассмеялся и поцеловал её, заложив одну руку за голову Розе, и одного этого чувства, как его пальцы перебирали пряди её волос, как мягко подталкивали ближе, хватало, чтобы забыть о недомолвках.

— По рукам, — сказал Рик после того как с трудом от неё оторвался. — Но расстановку твоих приоритетов я запомнил.

Снова пискнул телефон Розы. Что-то он зачастил за это утро. Чёрт, сколько время? Во сколько приземляется самолёт Пепе?! Она же забыла о самом важном!

Роза оттолкнула Рика от себя, чтобы броситься к телефону, и на экране появились уведомления о пропущенных звонках, хотя Роза бы точно услышала. Нет, сигналы были только о сообщениях, и она смахнула окошко, чтобы прочитать:

Сеньорита, что-то не так. Они задерживаются на 40 минут. Вылетели вовремя, мы всё проверили.

Сеньорита, ЧП. Пепе нет на борту.

Сеньорита? Вы в порядке? Ответьте! С Рафи тоже нет связи.

Какие следующие указания?

Роза перечитала сообщения снова и снова и снова, пока Рик не остановился у неё за плечом и не заглянул в экран.

— Чёрт. И...

Постучали в дверь.

— А теперь-то что? — спросил Рик в спину Розе, когда она зашагала открывать дверь, а в мыслях перебирала, что из подручных средств может использовать как оружие, и где в последний раз видела фен. — Тут вроде нет уборки номеров.

У двери он всё же оказался раньше неё и жестом показал отойти в безопасную зону, но увидев, кто стоит на их пороге, пропустил гостью в комнату без лишних вопросов.

У Виктории, действительно, был такой взволнованный вид, что стоило бы дать ей высказаться.

— Сеньорита Вергара, у меня срочный разговор, — выпалила та, найдя Розу взглядом и не обращая на Рика внимание. Эта собранная и самоуверенная женщина сейчас казалась не просто испуганной, а в тихой панике, что в комплекте с собственным волнением Розы могло привести к необратимым последствиям, если эта сука не начнёт говорить сейчас же.

— Роза, мы облажались, — всё мямлила Виктория. — Агилара...

Её перебил звонок телефона в руке Розы, значит, сигнал всё-таки проходит, так какого хрена?! На экране появилось имя: «Фернандо». Роза подняла указательный палец перед Викторией и приняла вызов. Сбивчивый голос Фернандо доложил на испанском:

— Госпожа, был взрыв. Дом в Ла-Хойя. Рафи в больнице. Мы не знаем, где госпожа Бьянка.

[1] (испанский) Иди на хер. Дословно «Иди к херу».

[2] Почти два метра.

[3] (испанский) Милая, дословно «Моё небо».