По следу Розы

Раз в полугодие все тринадцать наследниц криминальных семей должны были встречаться в резиденции одной из них. Обсуждать планы, поддерживать контакт — таков был уговор с самого начала, когда их было только трое. Роза попала сюда куда позже, а за собой привела и Бьянку.

Их двоих считали здесь за одно целое. Одно решение, один голос. Но когда Бьянка хотела оспорить мнение Розы, все делали вид, что не замечают этого. Кто старше, тот и несёт ответственность. Если Бьянка захочет — когда-нибудь отколется и станет самостоятельной, а пока будет жить по правилам Розы.

Может, абуэла и отец не хотели для девочек такой жизни, но родившись в семье главы картеля, они лишились выбора.

За глаза их всех называют Принцессами. Наследницами, которые заслужили своё место только благодаря тому, что родились в нужной семье или удачно вышли замуж.

Попробовал бы кто-то сказать такое в лицо Ирэн, их Хрустальной Принцессе.

Её семья погибла по вине французской мафии, и в десять лет Ирэн осталась сиротой. А потом выросла в красотку с жемчужной кожей и огромными голубыми глазами, продумала план мести и вышла замуж за наследника той преступной семейки. За два года она сжила со свету свёкра, довела мужа до состояния овоща, а свекровь заставила наблюдать за тем, как весь их многолетний бизнес переходит в руки девчонки с улицы, которую они лишили нормальной жизни.

Сегодня Принцессы собирались в её шикарном особняке в пригороде Парижа. Роза ненавидела летать сюда. Самолёты всегда вызывали у неё дискомфорт, но мысль, что придётся переступить порог этого почти-замка восемнадцатого века, заставляла вливать в себя всё шампанское, что припасли бортпроводницы.

Не столько денег лежало на счету — счетах — Розы, чтобы завидовать кому-то, но чёртова Ирэн Барреси... У неё, может, и королевский вкус, зато Роза знала, во сколько обошёлся этот замок за год: и содержание, и персонал, и реставрации — хватало одного взгляда и пары минут, чтобы прикинуть такую смету.

В особняке мадам Барреси для каждой гостьи выделяли комнату со своей гардеробной и ванной. Девушки могли привести своих стилистов или воспользоваться услугами тех, кого наняла Ирэн на эти выходные. Не зря же такие сходки девушки называли балами. Вот только в парижском почти-замке бал уместен, а в мексиканском особняке с аллеей из пальм — сомнителен.

В резиденции каждой из Принцесс были свои развлечения. Сноу в лондонском поместье устраивала охоту, которая для большинства девушек превращалась в неспешную поездку верхом. У Алисии любимым развлечением был покер. Ши Суан приглашала в горячие источники. Аврора возила всех на виноградники своей семьи на Сицилии.

Роза ждала, когда подойдёт очередь Кристин. Не каждый день тебя приглашают в подводное царство.

Каждый раз девушки наряжались в лучшие платья, надевали дорогие украшения, и первый вечер только веселились и пили. В первый вечер не будет серьёзных разговоров о бизнесе, не будет споров. Всё, что касается дел, они обсудят завтра.

Заходя в помещение, Роза всегда видела сестру. Где бы они ни находились — в ночном клубе, на встрече с партнёрами или в ангаре, где очередной предатель картеля ждал расправы.

Бьянка была высокой и статной, с тёмными прямыми волосами до талии, длинной шеей и глазами лисицы. Она всегда привлекала чужое внимание. Абуэла говорила, что Бьянка похожа на мать в молодости, а Розе достались гены бабушки. Роза была ниже ростом, волосы вились в тугие кудри, скулы шире и не такие острые, глаза меньше и более раскосые. Даже оттенки кожи у них отличались и не только потому, что Бьянка большую часть времени проводила на пляжах Калифорнии. Кожа Розы была оливковой, но более светлой, а Бьянка — настоящая королева юга, чью смуглость выгодно оттеняла белая одежда. Абуэла так их приучила, Бьянку защитит белый цвет, Розу — красный. К счастью, Розе чертовски шли красная помада и это блестящее алое платье с вырезом от бедра.

Про каждую из Принцесс Роза заранее знала, какой цвет платья та выберет. Это тоже было чем-то вроде традиции, которую никто не нарушал.

Хозяйка вечера, мадам Барреси, наденет небесно-голубой. Такой нежный, едва ли не прозрачный. Ирэн всегда предпочитала платья, которые истинно отражали слово «бал». С пышным подолом и спущенными на плечи рукавами. Светлые волосы она высоко подбирала, оголяя лебединую шею. Роза каждый раз удивлялась ей, встречая Ирэн на этих балах. Можно было свыкнуться с мыслью, что эта лебедица убила целую семью, но то, что она уже пять лет удерживала их дела в своих хрустальных ручках... Нет, это не укладывалось у Розы в голове. Как Ирэн командовала своими палачами, как запугивала врагов?

Впрочем, наверное, такими вопросами задавался каждый, кто видел Принцесс.

Посмотреть вот на Аврору. Наследница итальянской мафии, любимая дочка Антонио де Кастелло. Да его подчинённые даже после смерти Антонио не попрут против девчонки. Папаня специально с того света вернётся, чтобы размозжить их головы, если с Авророй что-то случится. Девчонка это прекрасно знала, и сейчас, ещё при жизни отца, нарабатывала собственный авторитет. Никто бы не назвал её избалованной пустышкой. Не после того, что пережила Аврора.

Роза спустилась на третий этаж, полностью выделенный под сегодняшний вечер. Охрана стояла у каждого входа, приветствовали гостий на картавом французском и раскрывали перед ними двери.

И кто придумал, что французский — язык любви? Глухонемой? Тот, кто никогда не слышал испанского?

Цокая каблуками винных лодочек от Джимми Чу, Роза вошла в огромный зал. Она бы половину своего состояния поставила на кон — несколько столетий назад здесь проходили настоящие балы. И наверняка, здесь так же решались незаконные делишки, и в тёмных углах сговаривались об убийстве неугодных.

Арочные своды здесь были украшены золотой лепниной и соседствовали с грубой штукатуркой, выкрашенной в глубокий синий оттенок. Будто в какой-то нью-йоркской модной кофейне. Многое в почти-замке Ирэн сохранилось с тех самых времён, как здесь жили герцоги и бароны. Многое — напоминало о том, что ты всё ещё в двадцать первом веке. Например, эти официанты. Все на подбор молодые подкаченные парни, тёмненькие или светленькие, смазливые или брутальные, все высокие и широкоплечие. Они носили строгие костюмы, но вот незадача, кто-то забыл выдать им полный комплект одежды — под пиджаками не было рубашек, и при каждом движении открывался вид на загорелые торсы с кубиками пресса.

За заигрыванием с одним из них Роза и застала Бьянку. Та сидела за маленьким круглым столиком у окна, в стороне от остальных Принцесс, держала в одной руке бокал мартини, а в другой — край пиджака смуглого бородача. Тот не противился, упёрся рукой в спинку её стула, чуть нагнулся, что-то тихо рассказывая. Бьянка по-лисьи улыбалась. Остальным девушкам в зале пока ещё не хватило алкоголя, чтобы так открыто приставать к официантам.

— Не рановато? — спросила Роза и уперлась бедром о спинку второго стула. Официант резко выпрямился, улыбнулся гостье и на английском с заметным акцентом пообещал вернуться с новыми напитками.

— Но арруинес ми ноче[1]. — С лица Бьянки исчезли и улыбка, и шарм опьянения.

При посторонних она всегда говорила на испанском. Бьянка утверждала, что так ей проще выдавать себя за глупенькую девочку, которой даже не хватило мозгов выучить английский язык. Хорошая тактика, Роза жалела, что не могла воспользоваться ей. Вечно водить с собой переводчика? Да, одно время это помогало, и было очень забавно слушать этих выскочек из Техаса, которые называли её зазнавшейся сукой, малолеткой с золотой ложкой в заднице, бабулиной наследницей кесадильи и так далее. Как, по их мнению, она должна была не узнать слово «кесадилья»? Вскоре это надоело Розе. Она достаточно повеселилась, наблюдая, как менялись их лица, стоило ей заговорить на ровном английском. Пришла пора с порога показывать, кто она, почему стоит перед ними и почему диктует именно такие условия. Не девочка она, не глупышка и не какая-то «наследница». За четыре года она уже доказала всем, кому хотела, что с ней стоит считаться. Оставались и те, кто всё равно не воспринимал Розу всерьёз, но это уже их проблемы.

— Вамос, релахате[2], — посоветовала Бьянка и подала сестре новый бокал с мартини.

Роза села напротив, пригубила охлаждённый, чуть сладкий напиток. В зале собралась большая часть Принцесс, но не все. Она пересчитала — десятеро.

Эрмоса. Куба.

Сирена. Америка.

Малавита. Италия.

Червонная Принцесса. Америка.

Снежка. Великобритания.

Шамели. Индия.

Ши Суан. Китай.

Рапунцель. Германия.

И они. Розитас. Мексика.

Ох, как любили все вокруг давать им эти прозвища, одно глупее другого. Розу невероятно раздражало то, что досталось им с Бьянкой. Розочки. Фу, как пошло. Но Эрмоса, и правда, была красавицей, а Вирджиния, и правда, носила фамилию Сноу. Чьё прозвище особенно нравилось Розе, так это Шамели. Кажется, в переводе с хинди — жасмин.

Перечисляя в уме их имена, Роза будто объявляла дебютанток конкурса красоты. И, бог свидетель, эти девушки могли бы побороться за звание Мисс Мира, а выбрали бороться с преступными семьями. Конечно, не в том смысле «бороться», в котором хотело бы от них общество. Если спросить самих Принцесс они бы точно сказали, что делают мир лучше без этих наркокартелей и работорговцев. Они не были законопослушными леди, они совершали ужасные, жестокие преступления, но такова их жизнь. Если не ты — то тебя, если не по закону — то с пушкой у виска. Не все вопросы решают суды и копы, иногда нужно и руки замарать.

На многое девушки смотрели по-разному, во многом не соглашались. Кто-то рубил с плеча, кто-то советовал подкупить или вывернуть всё дело так, чтобы враг сам пожалел, что попёр против них. Но одно Мринцессы усвоили точно — в этом опасном мире только они есть друг у друга. Отцы не вечно будут стоять за плечами, соратники могут предать, партнёры — продать. Враги могут объединяться или ссориться, могут строить свои планы и козни, могут сдавать их федералам или устраивать покушения. Враги могут смотреть на них свысока, как на всего лишь горстку девчонок. Потому и нужно держаться вместе. Одна или трое сдадут позиции там, где тринадцать выстоят. Мафиозная семья — самая крепкая, принято считать. Картели не знают чести и преданности, принято считать. Но соглашение тринадцати Принцесс сплотило их сильнее любых уз. Если ты предашь одну — ты предашь всех, и уже нигде не скроешься.

Но сегодня ни слова о делах.

Сегодня только мартини, Рита Ора, может, немного Блэк Пинк и вон тот широкоплечий блондин со шрамом на груди.

* * *

К вечеру второго дня девушки, наконец, собрались в большом кабинете с приглушённым светом.

На каждую такую сходку можно было привести с собой кого-то — кавалера или подругу, но только заранее предупредив остальных. Редко девушки пользовались этим правом, ведь почти никто из них не состоял в отношениях, а приводить сюда свою кратковременную интрижку — много чести. Зато частенько Принцесс сопровождали здесь приближённые люди. Роза не могла себе позволить выдернуть Тио из дел. Когда она в отъезде, только ему можно доверить следить за порядком в доме.

А вот Аврора почти всегда брала с собой Кассию. Эту, со взглядом психопатки.

Ну, и конечно, Вирджиния нигде не появлялась без своего Ирландца. Никто не знал его настоящего имени, а сама Вирджиния временами звала его Тренер да и только.

Вирджиния Сноу происходила из какого-то аристократического британского рода. Через пару лет после смерти её матери отец Вирджинии снова женился, ей тогда было девять или десять, и Розалинд, новая жена отца, быстренько избавилась от падчерицы, засунув ее в пансионат на другом конце страны. Первые полгода отец часто приезжал к Вирджинии, забирал её домой на каникулы и праздники. А потом стал появляться всё реже и реже. Оказалось, Розалинд беременна, и сейчас нужно заботиться о малыше, а Вирджиния, ну, она уже под опекой учителей, что может случиться. Через два года на Вирджинию совершили первое покушение. Прямо в безопасном пансионате под опекой учителей.

На счастье Снежки, Розалинд ничего не смыслила в наёмниках. Ирландец устроился в пансионат тренером по плаванию, но выполнять заказ уже тогда не собирался. Что за бред, убивать двенадцатилетнюю девчонку. Ирландец взялся за заказ, чтобы вывести Вирджинию из пансионата и спрятать от мачехи.

С тех пор он не отходил от Вирджинии ни на шаг. Несколько раз она пыталась сбежать, не веря, что отец предал её, несколько раз кто-то выходил на их след, но Ирландец всегда избавлялся от преследователей. Через полгода бегств и погонь, Вирджиния узнала, что отец пропал безвести. А так как наследница, Вирджиния, тоже числилась пропавшей, Розалинд Сноу стала владелицей всего. Дома, бизнеса, плантаций запрещённых веществ и многого другого, о чём малышка Вирджиния ещё не догадывалась.

Только десять лет спустя она вернула себе законное наследство. И незаконное тоже.

На каждое собрание принцесс Вирджинию привозил и забирал только Ирландец. Все девушки были знакомы с ним, но некоторые, вроде Бьянки, хотели бы познакомиться поближе. Как-то Вирджиния пообещала, что прострелит колени той, кто приблизится к её наставнику.

Роза не спорила, Ирландец стоил того, чтобы рискнуть. На вид ему было около сорока, аккуратная борода, темные глаза, внимательные и цепкие, темные брови, которые он забавно хмурил, лёгкая седина на висках. Плечистый. Серьга в ухе напоминала, что не всегда этот суровый медведь был таким уж правильным. И в те редкие моменты, когда он улыбался одним уголком губ, ох, Роза сама бы подала Вирджинии пистолет. Но нельзя, значит, нельзя.

Принцессы устанавливали мало правил, но одно из них гласило — не посягать на чужих людей. Если он виновен, скажи его боссу, она рассудит, как наказать. Если он виновен в том, что является тебе в фантазиях перед сном — держи себя в руках и смотри в другую сторону. Это чужая территория.

Приводить посторонних дозволялось только на первый вечер, а вот собрание второго дня проходило в узком кругу. Ещё два года назад сюда даже Бьянку не впустили, ей тогда было всего девятнадцать, и Принцессы рассудили, что ещё рано. Ох и выслушала тогда Роза от сестры.

Они расположились в большом кабинете за круглым столом. Мало света, много сигаретного дыма. Эрмоса подхватила у мужа привычку курить кубинские сигары, и Розе нравился запах, но не вкус.

Красивые платья и легкомысленность остались за дверьми кабинета. Сегодня Роза надела брючный костюм винного цвета и высокие каблуки. Изящные, но крепкие. Как-то раз она чуть не проткнула парню руку этим каблуком.

Напротив сидела Снежка в своём неизменном синем твиде. Роза в жизни не видела, чтобы кому-то младше пятидесяти так шёл твид. А вот Сирену в этом году впервые допустили до собрания, и Роза видела, как та волнуется. Маленькая грудь тяжело вздымалась в узком зеленом корсете с узором цветов, широкий чёрный чокер сдавливал горло. Взгляд Сирены бегал от одного малознакомого лица к другому. Из всех присутствующих она знала только Розу, Бьянку и Эрмосу, которые помогали ей освоиться в Калифорнии и незаконном бизнесе. Конечно, каждая Принцесса могла похвастаться тяжёлым прошлым, но эта малышка, можно сказать, продала душу дьяволу, чтобы оказаться здесь. Технически, не душу, а что-то другое, но деталей сделки она не раскрывала.

Бьянка сидела по другую руку от Сирены и теперь удержала её подрагивающую ладонь. Не было таких обстоятельств, которые бы заставили Бьянку нервничать. Ни когда она впервые перешла порог такого же кабинета для собраний, ни когда на неё наставляли пушку, ни когда абуэлу чуть не убили — Бьянка могла злиться, орать, проклинать, но никогда Роза не видела её испуганной.

Сейчас Бьянка сидела, подняв подбородок и разглядывая лампу из мозаичного стекла над столом. Глаза накрасила темнее и сильнее, чем вечером накануне, высоко подобрала волосы, серьги-кольца сменила на длинные с крупными чёрными камнями. Кремовый кружевной корсет и оверсайзный пиджак — глядя на неё, Роза всё равно видела тринадцатилетнюю мелочь, которая намалевалась её косметикой и стащила из бабушкиной комнаты украшения.

— Ке? — спросила Бьянка, не оборачиваясь к сестре. Похоже, почувствовала взгляд.

— Здесь-то можешь говорить по-английски, все свои, — сказала Снежка и постучала длинным мундштуком по пепельнице.

Бьянка смерила ту взглядом и ничего не ответила. Наконец, в кабинет вошла Ирэн, и двери за её спиной закрылись.

— Все в сборе? — спросила она.

— Ждём только тебя. — Снежка указала на пустующий стул. Не во главе, в подобном кабинете для встреч Принцесс у каждой стоял круглый стол. Нет главных, все равны, почти как рыцари короля Артура.

Сегодня предстояло обсудить слишком многое, и Роза уже не могла усидеть на месте, гипнотизируя Ирэн. К ней у Розы было больше всего вопросов, но влезать первой, поперёк хозяйки дома, было бы верхом невежества.

— Аврора, вчера ты упомянула, что у твоей семьи проблемы.

Аврора придвинулась ближе. До того она сидела откинувшись на спинку кресла так далеко, что свет падал только на колени в пыльно-розовом шёлке.

— У отца, — глухо ответила Аврора с лёгким итальянским акцентом. — Врачи подтвердили старый диагноз. Ему осталось около года.

Повисло сочувствующее молчание. Никто из них не умел в должной мере выражать эмоции, по крайней мере, друг перед другом. Да и что касается отцов, девушки либо не знали их, либо ненавидели, либо похоронили так давно, что уже не помнили, какого это.

— Вы не пробовали... — начала было Сирена, но Аврора отсекла:

— Что? Других врачей? Не мели чушь, конечно, пробовали, с его-то деньгами!

Шамели, сидевшая справа от Авроры, потянулась, чтобы удержать её за локоть. Никогда. Никогда не выводи Аврору из себя. Слыхала про то, как горячая кровь бурлит в итальянцах? А представь, что происходит с итальянками, особенно, когда их любимый папочка находится при смерти.

— Не ругайся, — попросила Роза примирительным тоном. — Сирена ведь не хотела тебя обидеть. — Роза глянула на неё, намекая, чтобы та сама ответила.

Рыжие локоны дрогнули, когда Кристин мотнула головой и сказала:

— Нет, конечно, я не хотела. Извини. Если мы чем-то можем...

— Да, — Снежка по другую руку от Авроры затушила, наконец, свою сигарету, и продолжила, — мы все рядом, ты знаешь. Если потребуется помощь в чём угодно, мы здесь.

— Все, кроме неё. — Аврора кивнула на тёмный пустой угол.

За столом, и правда, собрались только двенадцать. Никто никогда не знал, явится ли тринадцатая, она не отвечала на звонки и сообщения, приходила тогда, когда считала нужным. Все знали способ вызвать её, но сегодня никто не припас свиного сердца и ритуального ножа.

— Твой отец бы этого не хотел, — холодно сказала Снежка. — Ему уже под шестьдесят, он прожил...

— О, теперь ты решаешь, сколько кому прожить, так? Что же Розалинд всё ещё бегает где-то по шотландским болотам?

— Леди! — Ирэн хлопнула ладонью по столу, заставляя всех замолкнуть. — Аврора, послушай. У тебя есть наша поддержка и помощь, но в этом, — блестящий ноготок указал на пустой тёмный угол, — мы тебя не поддержим.

Аврора явно собиралась продолжать спор, но задержала взгляд на Сирене. Единственной, кто заключал подобную сделку и мог понять, о чём сейчас думает Аврора. Нет уж. Они обязаны проследить, чтобы девчонка не наделала глупостей.

— Следующая тема...

— Могу я высказаться? — Роза подняла руку, и Аврора снова отсела в тень. На секунду, пока свет ещё падал на смуглое лицо, Розе показалось, что тональник не до конца замазал синяки под покрасневшими глазами.

— О ситуации Авроры? — переспросила Ирэн.

— Нет, о своей.

Бьянка тоже подалась ближе и сложила руки на столе. Перед поездкой они несколько дней обсуждали этот вопрос, и Роза удивилась, как та не сорвалась в первые же секунды собрания.

— До нас, — Роза указала на себя и сестру, — дошли слухи, что Пепе был замечен во Франции. Ты что-то слышала об этом?

Ирэн приподняла брови. В такие моменты она превращалась в абсолютно неподвижную и пустую фарфоровую куклу. Так и хотелось выстрелить промеж глаз, чтобы осколки разлетелись.

— Нет, мон шери, не слышала.

— Интересно. — Роза кивнула, но краем глаза заметила, как у Бьянки побелели костяшки пальцев. — А вот ваши федералы ищут его из-за пропажи нескольких особо важных артефактов. Их выкрали из Лувра, представляешь. И ты ничего не слышала?

Снежка, Сирена, Эрмоса и Алисия обернулись к Ирэн. Если Роза докажет, что эта сука скрыла Пепе или, того хуже, помогала ему...

— Конечно, я слышала о похищенных артефактах. Вся Франция об этом гудела, но почему они решили, что здесь замешан ваш Пепе?

— Потому что один из артефактов принадлежал эпохе майянцев, а два других — картины Фриды Кало. И почерк кражи очень похож на Пепе. Ты знаешь уговор, Ирэн...

— Знаю, и если бы к моим людям обратился хоть кто-то, работающий с Пепе, я бы выдала его тебе в тот же день. Но, увы и ах, твоя догадка превратилась в тыкву. Есть ли ещё вопросы?

Роза слышала, как Бьянка сдерживается, чтобы не зарычать в ответ. Они не верили ни единому слову Ирэн, но остальные как будто удовлетворились таким ответом — словно интуиция важнее расчёта.

— Что дальше? Алисия? Какие ещё головы нужно снять с плеч?

[1] (испанский) Не порти мне вечер.

[2] (испанский) Давай, отдохни.