28 глава
Юлия
От Дани исходили волны липкого гнева. Скулы напряжены, желваки взбугрились, губы плотно сжаты, словно ему сложно дается себя сдерживать.
Господи, как он нашёл меня? Неужели мама поверила его лживым словам?
Сердце сошло с ума, стоило только встретиться взглядом с глазами цвета ночного омута.
Меня рывком затащило в них и начало закручивать, сжимая внутренности.
Игорь проследил мой взгляд и заметно напрягся.
Даня тяжелыми шагами двинулся в нашу сторону.
Подошёл и грубо оторвал мою руку от ладони Игоря, я и забыла, что все еще держала ее.
Макаров вскочил со стула, но напоролся на предупреждающий взгляд Милохина.
- Только рыпнись! - угрожающе прорычал он, крепко сжимая моё запястье.
Я подскочила с места, понимая, что от Дани можно ожидать чего угодно, особенно когда он в таком состоянии.
- Юля, - Игорь пытался понять что происходит, задавая мне немой вопрос, а я сама не знала. Как ответить на то, чего не понимаешь? Для чего он приехал? Чтобы раздавить окончательно?
- Все в порядке, не волнуйся, - тем не менее, как можно спокойнее ответила Игорю, стараясь остановить приближающуюся бурю.
- Ты уверена?
- Она уверена!
Вместо меня ответил Даня и не грубо, но уверенно потащил меня к выходу, сдергивая со спинки стула мою сумочку.
Я послушно пошла следом, чтобы не привлекать внимания редких посетителей, и по пути тщетно пыталась вырвать руку.
Злость рвалась наружу на его внезапное появление.
Сначала сбегает, а потом появляется как ни в чем не бывало.
Запястье начало саднить, когда мы оказались у лифта.
- Отпусти меня! – потребовала яростно, потянув на себя руку.
Его пальцы жгли кожу, заставляя крепко сжимать зубы, чтобы не сойти с ума от этого жесткого прикосновения.
- Чтобы ты еще раз сбежала? Черта с два, Юля!
Даня обдал меня таким пронизывающим взглядом, что другая бы точно испугалась. Но не я.
Что бы он там себе не решил, я больше не поведусь на это. Я должна защищать теперь не только себя.
Мы так и вошли в лифт, правда хватка на моей руке немного ослабла.
- Какой этаж? –спросил коротко, а я нажала на третий сама.
- Зачем ты приехал?
Мой голос еще никогда прежде не таил в себе столько неприкрытого гнева. Так же, как и презрения, сочившегося изнутри.
Стоять с ним рядом было невыносимо. Мне до остервенения хотелось наброситься на подлеца с кулаками. Ударить.
Вцепиться ногтями в лицо и заставить почувствовать хотя бы долю той боли, что по его воли пришлось пережить мне сегодня утром.
Господи, это было сегодня, а ощущение, что я живу с этим уже долгое время.
- Забрать тебя! – неожиданный ответ застал меня врасплох.
Я замерла, на мгновение забыв обо всем и потерявшись в до боли любимых глазах. Таких родных и жестоких. Они пронзали до костей.
Если бы я не ненавидела его в этот момент так сильно, точно бы заметила на дне зрачков необъяснимую тоску и глубокую вину, но моя личная тоска была сейчас в разы сильнее. Тоска по никогда не существующему чувству.
Лифт открылся, выпуская нас на этаж, и я, наконец, смогла вырвать руку и буквально вылететь из кабины, чтобы не задохнуться.
На подкашивающихся ногах подошла к комнате и, со второго раза попав в замочную скважину, открыла дверь.
Я не приглашала Даню. Он зашел сам, тут же занимая все пространство и словно впитывая в себя весь кислород, тем самым лишая меня его.
Я хотела этот кусочек свободы для себя. Он был необходим мне для забытья, а этот мерзавец отбирает даже его.
Не знаю почему, но Даня не двигался. Стоял посреди комнаты, поглощая меня глубоким пробирающим взглядом, от которого у меня мурашки бежали и сердце заходилось. Вся ярость, которая исходила от него там в зале исчезла.
- Даня, зачем? – повторила вопрос, превозмогая шум в ушах. Он бросил мою сумочку на кровать и шагнул вперед.
Я отступила назад.
- Не подходи! Не смей приближаться!
Даня замер и сжал челюсти.
- Что тебе нужно? Зачем ты приехал? Чтобы удостовериться, что я не буду просить у тебя помощи? Чтобы требовать аборт? – мой голос дрогнул и завибрировал от непролитых слез обиды и уязвимости. Я не заметила, как и сама начала дрожать. – Я не сделаю его! Слышишь? Никогда не сделаю!
Даня словно почувствовав слабину, в два шага преодолел расстояние и вопреки всем законам разума обхватил мое лицо ладонями.
Настолько властно и нежно одновременно, что у меня колени подкосились.
Шумно выдохнул в лицо и лихорадочно потерся щекой о мою.
- Цветочек, маленькая моя, забудь об этом долбаном аборте. Обо всем том, что ты успела себе придумать. Я люблю тебя! Весь день тебя искал, умом чуть не тронулся, пока не нашел! Если бы не Лиза всю планету бы обшерстил, пока не нашел. Прости меня, маленькая моя!
Его слова впивались в кожу и мгновенно впитывались, даря мимолетное чувство забытья.
Руки хаотично гладили мои волосы, пока я не могла пошевелиться, отказываясь верить в услышанное.
Слабо уперлась ладонями в стальную грудь и тут же ощутила бешеное биение сердца под черной толстовкой.
- Нет, не отпущу! – безапелляционно рявкнул он, поднимая мое лицо и заставляя смотреть в глаза. Меня повело.
Мир вокруг закружился, а я так и не поняла, что это было. Очередное головокружение или простое глупое счастье оттого, что Даня был здесь.
- Я не понимаю, - сказала тихо, упиваясь любимым запахом, но все еще ненавидя и стойко держа дистанцию. – Ты ушел! Ушел и дал понять, что ребенок тебе не нужен. Ты бросил меня, а теперь говоришь что любишь?
Резко сбросив его руки, я отшатнулась назад, возвращая себя в минуты, когда я осталась одна на полу в ванной комнате.
- Да, люблю!
- Разве это любовь? Ты хочешь свободы! Хочешь ловить кайф от жизни и не обременять себя ребенком! А я не такая! И может тебе жаль, что я забеременела, но мне нет! Я хочу его!
- Я тоже!
- Даня, ты лжешь! Я помню этот панический ужас на твоем лице, когда ты узнал о беременности! И если ты сейчас приехал только из жалости, то проваливай! Только знай, что однажды ты проснешься и пожалеешь, что не имеешь детей! – я взглянула в печальные глаза и, не выдержав, спросила, - Почему? Господи, почему ты их так не хочешь?
По скульптурно очерченному лицу пробежала тень, искажая его практически до неузнаваемости.
Если бы я не знала, что в комнате находимся мы одни, подумала бы, что его сзади кто-то пырнул ножом. Гримаса боли искривила губы.
А потом Даня резко отошел к окну и заговорил так тихо, но я услышала каждое слово:
- Потому что у меня уже был ребенок. И он умер.
Мне показалось, что мне сердце на живую вырвали.
Я вскинула расширенные от ужаса глаза и вперила их в широкую спину, чувствуя, как вдоль позвоночника лед распространяется.
Что он сказал?
- Платон родился с патологией, – голос Дани звучал монотонно и тихо, отвечая на мой немой вопрос и заставляя задыхаться, - Порок сердца. Плановая операция была назначена на четыре недели, но он ее не перенес. Домой так и не попал.
Вам когда-нибудь было больно дышать? Так, словно в грудную клетку насыпали груду камней, и ты вроде хочешь сделать вдох, а он дается с трудом.
Я опустила глаза в пол. Их жгли слезы, а горло раздирал колючий ком.
- Он так и не полежал в кроватке, собранной специально для него вот этими руками. Потратил целый день, пытаясь разобраться, что куда вставлять и какие болты прикручивать, чтобы эта хрень качающаяся держалась крепко.
Даня что-то еще говорил, а я больше не могла слушать.
Хотелось зажать уши руками и отрицательно качать головой.
Оказывается, гораздо проще было винить его во всех смертных грехах, чем представить, что ему пришлось пережить. Не он был эгоистом. А я.
Я же видела, что реакция на новость о беременности оказалась ненормальной.
Слишком эмоциональной, но мне проще было поверить в то, что я снова стала жертвой, чем просто выслушать.
Как часто мы виним других, ведясь на поводу собственных догадок.
Осуждаем, приписываем самые отвратительные грехи, даже не встав на их место. Вот и я его обвинила, посчитав, что люди не меняются.
Я поднесла руку ко рту и еле сдержала всхлип. По щеке скатилась слеза, обжигая кожу, когда Даня обернулся.
Бросил на меня взгляд исподлобья.
- Я испугался, Юля. Банально и трусливо. И пусть скажут, что мужик не должен ничего бояться, но я не был готов. Просто как гром среди ясного неба эта новость. Я не робот, мать твою, и задавить в себе страх сразу не смог. А когда осмыслил и вернулся, тебя уже след простыл.
Я не знала что ответить.
Смотрела сквозь пелену слез на мужчину, которому пришлось пережить нечто ужасное в жизни, пропустить через себя столько страданий, и понимала, каким глупым был мой страх по сравнению с тем, какой испытал он.
- Но ты очень ошибаешься, если думаешь, что я не хочу детей.
Теперь я понимала. Понимала даже больше и, не дав ему больше произнести и слова, шагнула вперед и прижалась своим лбом к его.
Даня тут же обхватил мою талию и впечатал в себя. Настолько сильно, что у меня кости заболели, но это именно то, что было нужно. Ему. Мне. Нам обоим после пережитого шока.
Я не смела спросить, почему он не открылся раньше, потому что понимала, что подобное признание требует сил и времени.
Главное, что теперь я всё знала и могла поддержать его. Как могла в данной ситуации.
- Я люблю тебя! – погладила кончиками пальцев щеки и провела по морщинке посреди бровей.
Это было признание с моей стороны. Первый раз за последние десять лет. Ответное и сокровенное.
Я знаю, что он ждал его, но не смел требовать. Меня все время что-то сдерживало, а теперь все преграды разом рухнули.
- Я очень тебя люблю, Даня! – прикрыла глаза, растворяясь в том, как он тяжело задышал, как еще крепче прижал к себе, обдавая кожу на виске горячим дыханием. - И это не любовь, это какое-то абсурдное сумасшествие, потому что даже после того, когда я думала, что ты меня бросил одну с ребенком, я продолжала ненавидеть тебя и любить.
Шероховатые губы скользнули вдоль моей щеки, а пальцы нежно зарылись в волосы, сгребая их в кулак и заставляя тонуть в глазах цвета моей собственной жизни. Я снова жила. Впитывала родное дыхание, впивалась пальцами в крепкие плечи и дышала. Дышала им одним.
- Роди мне ребенка, Юль!
Попросил, и от этой просьбы я снова всхлипнула.
Закивала головой, а потом потерялась, когда властные губы нашли мои и поработили в сокровенном, глубоком и долгом поцелуе.
Даня поднял меня на руки и осторожно уложил на кровать, нависая сверху.
Сегодня мы впервые занимались не сексом, а любовью. Настоящей, чуткой, самозабвенной. Нас больше не разделяли тайны или недомолвки.
Даня был ласков, но напорист, он дарил мне нежность и горячую страсть, так как всегда умел только он один.
Он давал и брал не меньше, только сегодня был намного более аккуратен, чем обычно.
Я не привыкла к такой осторожности. Мне хотелось, чтобы его движения были более резкими и глубокими.
Чтобы он доводил меня до оргазмов своими жадными толчками как раньше, а он изводил непривычной бережностью. Мучил мягкостью и трепетностью.
Как много я не знала о своем мужчине. Как много не понимала.
А теперь все сложилось в идеальную картину и хотелось только одного – чтобы у нас все сложилось хорошо.
Разве многого я просила? Но даже здесь судьба решила, что ставить точку рано.