29 глава
Данил
Все шло по плану. Никаких отклонений в беременности, у Юли даже не было этих гормональных заскоков, как у Киры, когда она носила Платона.
Я тихо радовался каждый раз, когда на УЗИ мне показывали нашего сына, но в открытую продемонстрировать эмоции не мог. Какой-то заслон держал.
Мне все время казалось, если я реально поверю в происходящее, начну рассматривать детскую одежду, каталоги с которой валялись по всей квартире, что-то обязательно случится.
Я даже запретил Юле покупать заранее вещи. И хоть в прошлый раз все их куда-то дела Кира, то ли отвезла к родителям, то ли раздала кому-то, а ощущение того, что дом готовился к приезду ребенка, только и живя этим ощущением, а потом вмиг опустел, оказалось еще живо.
Юля без вопросов приняла мою точку зрения, но я знаю, что в тайне все равно обсуждала с Лизой детские сайты и ходила по магазинам.
Её племянница вовсю обставляла детскую комнату, а моей девочке приходилось только разделять с ней её радость и ждать, когда же в нашем доме уже будут стоять разноцветные модули и качалки.
И знаете, как часто бывает. Говорят, не жди плохого, оно само случится. Я не ждал.
Гнал дрянные мысли подальше, но кто-то там свыше решил, что мы мало в жизни перенесли и заставил едва не корчиться в предсмертной агонии.
Юля была на тридцатой неделе. День начинался как обычно.
Её любимые пончики от Саши, на которые она подсела как на что-то содержащее героин вместо сахара, чай и поцелуи взасос на кухне.
Врач запретил заниматься сексом, и даже если бы мне заплатили херову тучу денег, я бы не прикоснулся к Юле, хоть она и просила несколько раз.
Соблазняла, а потом, напоровшись на категорический отказ, грозилась, что сама сделает всё и тянула руки к трусикам.
Блять, это было невыносимо.
Я знал, что она не станет рисковать ребенком, и каждый её порыв заканчивался недовольным пыхтением в подушку.
Все-таки кое-какие беременные заскоки не прошли мимо, но я мог ее понять.
Несколько месяцев без секса делали и меня невменяемым шизофреником, но если я хоть как-то получал свое благодаря умелым ласкам Цветочка ртом и шаловливыми руками, то она оставалась без ничего.
Я как мог пытался дарить ей нежность, а Юля ворчала и угрожала, что как только родит, на три дня прикует меня к постели и будет наверстывать упущенное. Как будто я против.
Хоть на целую неделю, потому что у самого уже дым шел из ушей.
- Даня, иди уже на работу, - запыхавшись прошептала маленькая, отдирая меня от своих губ, сладких после шоколадной помадки. – А то я сейчас взорвусь просто!
Я тихо рассмеялся, оставляя поцелуй в уголке рта, и погладил уже довольно большой живот.
- Веди себя хорошо! – пригрозил, чувствуя легкий пинок в ответ, и перевел взгляд на слегка округлившееся лицо любимой. - И ты тоже, малыш! Не бей сильно маму.
Я уехал, а днем позвонил врач. Что происходило дальше я практически не помнил. Все смешалось в кашу.
Помню только, как летел в больницу, подрезая машины, как в голове набатом билась мысль о том, что если что-то случится, я сдохну прямо там, рядом с моей девочкой.
У нее отошли воды раньше положенного срока. С частной больницей у нас был подписан договор, а в частности с ее главным врачом, а по совместительству моим хорошим знакомым, принимавшим в прошлый раз роды у Киры.
Он знал всю историю и четко осознавал как важно для нас, чтобы все прошло идеально.
Поэтому когда он мне позвонил и сказал, что у Юли начались преждевременные роды, я осел на кресло прямо посреди совещания.
Грудь тисками сдавило. Отчаяние и безысходность забрались в мозг и впрыснули в кровь повторяющийся панический ужас.
Я уже знал как это, когда от невозможности помочь хочется себе волосы выдрать, только сейчас все было иначе.
Там, за дверью палаты, находилась Юля. Моя маленькая девочка, нуждающаяся в моей поддержке, но меня не пускали.
Я вытаптывал пол перед родзалом и, наверное, поседел.
Медсестра пыталась увести меня, предлагала кофе, еще какую-то лабуду, но я не слышал.
Слал всех подальше и едва дверь не скреб от желания увидеть Цветочка.
А потом увидел, как из палаты выбегает врач, что-то быстро говорит медсестрам, и едва не осел на пол.
Бросил быстрый взгляд в зал сквозь приоткрытую дверцу и встретился с напуганным взглядом Юли.
Она вся посинела, не понимая, что происходит. Я тоже не понимал.
Метался как раненый зверь по коридору, пока не увидел возвращающегося врача.
Не отдавая себе отчета в том, что делаю, схватил его за грудки и прижал к стене:
- Что происходит, ты мне объяснишь, Вавилов?
Юлия
Я смотрела через стекло на крошечного сморщенного малыша, который еще несколько часов назад находился у меня в животе, и не могла сдержать слез.
К нему были присоединены какие-то трубки, в ротике тоже труба от аппарата для вентилирования легких.
Нам сказали, что он должен находиться в реанимации пока не окрепнет. Такой маленький, беззащитный, сердце сжималось от боли.
Все случилось так быстро, что я просто не успела сообразить.
Еще когда Даня был дома, я чувствовала легкую боль в животе, а потом внезапно отошли воды.
Я сразу позвонила Валентину Юрьевичу, охваченная паникой и ужасом, и он тут же выслал машину скорой помощи.
А сейчас я смотрела на нашего с Даней совсем еще маленького сына и даже дышать боялась.
Если бы могла, я бы отдала ему все свои силы, лишь бы знать, что с ним все будет в порядке.
Даня долго разговаривал с врачом, я слышала только о возможном риске и опасности первых четырех недель.
Кажется, Валентин Юрьевич говорил о том, что если Дане удастся пережить этот период, то есть огромная вероятность того, что потом все будет хорошо, и уже через год он нагонит сверстников в весе и развитии.
Он называл огромные суммы денег, а я смотрела на бледное лицо Дани, готового понести любые траты, лишь бы так же, как и я, быть уверенным в счастливом будущем нашего ребенка.
Я не могла представить, каково ему второй раз переживать подобный кошмар на яву.
Он подошел ко мне тихо сзади и уткнулся лбом в затылок.
Весь напряженный, как каменная статуя. Мы оба понимали, что нет никаких гарантий.
Никто не сможет сказать нам, что будет завтра и к чему готовиться, поэтому мы просто ждали.
Все четыре недели мы не жили. Мы существовали.
Принимали пищу, потому что так надо для поддержания организма.
Даня полностью ушел в работу и в себя, становясь больше похожим на робота, чем на живого человека.
И только когда мы оказывались у этого стекла, наблюдая за нашим малышом, мир приобретал краски.
Мы приезжали к нему каждый день и просто смотрели, крепко держась за руки.
Наверное, каждый из нас пытался запомнить каждую черточку его лица, изгиб маленьких губ и бровок домиком.
Уже сейчас было явно заметно, что Влад точная копия Дани.
Я тихо глотала слезы, а Даня, крепко сжав челюсть, казалось, общается с ним на каком-то недосягаемом мне уровне.
Я не знаю, что он говорил ему про себя, какие обещания давал, но однажды малыш повернул голову и посмотрел ему в прямо в глаза.
Осознанно и настолько взрослым взглядом, что у меня мурашки по телу побежали, и из горла вырвался всхлип.
А потом его перевели в отдел интенсивной терапии.
Три недели витающего в воздухе страха и ожиданий беды.
Дни, когда время стирается, исчезает, и ты идешь по широкому темному туннелю, где в конце пути не знаешь, что тебя ждет. Освобождение или погибель.
Врач радовал нас хорошими новостями, и когда впервые предложил нам подержать нашего малыша, мы сначала растерялись, а потом чуть не сошли с ума от счастья.
Даня дрожащими руками взял крошечный сверток, и именно в тот момент я впервые за тягостные несколько недель увидела влажный блеск в его глазах. Он словно ожил.
- Все будет в порядке! – твердо произнес доктор, одаривая нас вымученной, но счастливой улыбкой. – Анализы хорошие, еще пару лет и можно будет в космос отправлять.
Я рассмеялась. Это был смех сквозь слезы. А еще через неделю мы привезли Влада домой.
Так как у нас абсолютно не было детской, Даня тут же поехал в магазин за кроваткой, пока я осталась с мамой, держа на руках мое сокровище и наблюдая за его безоблачным сном.
Личико округлилось, появились щечки и даже редкие светлые волосики на голове. Мягкие, как сама нежность.
Милохин, по всей видимости, скупил полмагазина.
Вместе со Славой они быстро собрали кроватку и повесили модуль.
Лизка с огромным животом пыталась командовать что куда ставить, а я просто сидела и наблюдала за всем этим оживлением с самой глупой и счастливой улыбкой на губах. Наш дом снова ожил.
В нем потекла жизнь благодаря одному маленькому человечку, который весил всего ничего, но уже занимал самое важное место в наших жизнях.
Спустя пару часов, когда все разъехались, а Владик мирно посапывал в собственной кроватке на синем постельном белье с веселыми львами, мы с Даней стояли у кроватки и смотрели на него.
- Спасибо за сына, Юль, - тихо сказал любимый, крепко обнимая меня сзади и нежно проводя носом по виску.
- Твоя мини копия, Милохин.
Даня хрипло рассмеялся впервые за очень долгое время и крепко прижал меня к себе.
- Я люблю тебя, будущая Милохина.
Мы поцеловали маленький лоб по очереди и вышли, прикрывая за собой дверь.
Кажется, Даня только сейчас смог облегченно выдохнуть.
Не знаю откуда, но пришла вдруг уверенность, что теперь все будет хорошо.
В тот самый момент, когда Влад переступил порог своего дома на моих руках, мы словно оба поняли, что самое страшное позади. С наших плеч свалилась огромная усталость.
Даня сел на кровать, жестко протер лицо ладонями и поднял на меня взгляд.
Впервые за долгое время его глаза улыбались.
А еще в них вспыхнул долгожданный опасный хищный огонек, будоража каждую клетку тела и напоминая о том, что мой будущий муж не только отец, но и самый горячий и неистовый любовник.
- Иди ко мне, Цветочек! – голос Дани наполнился чувственной хрипотцой и страстным обещанием, действуя на меня подобно афродизиаку. - Кажется, ты обещала мне как минимум три дня секса. Но я как твой непосредственный начальник и будущий муж, возьму по максимуму.
- И что вы хотите, Данил Вячеславович? – томно прошептала, медленно подходя ближе и чувствуя, как живот сводит сладкой истомой.
Положила руки на плечи, а потом тихо взвизгнула, когда Милохин резко опрокинул меня на кровать и навис сверху, раздвигая коленом ноги и вжимаясь мне в промежность твердой эрекцией.
- Любить тебя, Юля! Любить так сильно, чтобы охрипла от криков. Так глубоко, чтобы забыла собственное имя! И так ненасытно, чтобы у тебя никогда не закралась больше мысль о том, что я предпочту тебе свободу!
Я улыбнулась и погладила щеки, растворяясь в бесконечной любви.
Любви, еще недавно казавшейся мне ядовитой, а ставшей в итоге противоядием от серой, бессмысленной и пустой жизни.
Даня - моя жизнь. Он и наш сын.
- Я люблю тебя, Даня!
- И я тебя люблю, Юль!
Одиннадцать лет назад
- Когда-нибудь ты станешь отличной мамой, Цветочек! – Даня произнес задумчиво, наблюдая за тем, как я вожусь с младшей сестренкой Чугуевой.
Катька убежала обедать, а мы остались присмотреть за Соней, и чтобы девочка не скучала, я решила поиграть с ней в прятки.
Милохин лежал на траве, наблюдая за тем, как мы носимся по лужайке, а я делаю вид, будто не замечаю девочку за деревьями и покрытыми редкой листвой кустами.
- Ты так думаешь? – я оглянулась на него через плечо и улыбнулась.
- Уверен. А еще твой муж окажется самым настоящим счастливчиком!
Мне было приятно слышать от него такие слова.
- Так может это ты и будешь? - спросила в шутку, а Даня обдал меня серьезным взглядом, засунул в рот травинку и оставив без ответа откинулся на траву.
Мне, как и любой девочке, хотелось, чтобы именно он – моя самая первая любовь и стал когда-нибудь со временем тем самым мужем, о котором говорил.
Тогда я еще не знала, что мечты сбываются. Не сразу. Спустя время, но находят тебя в лабиринте прожитых лет и возвращают именно к тому человеку, с которым суждено пройти весь путь крепко держась за руки.