32.
Время бесконечно.
Оно будет течь, обгоняя события, проходить мимо тебя, оставляя наедине с самим собой, забирать старое и создавать новое, пока ты размышляешь над настоящим. У времени на это есть вечность. Вечность, одновременно мимолетная и не заканчивающаяся. Вечность, которая может превратить жизнь в один сплошной бессмысленный кошмар. Вечность, которая может сделать тебя счастливым до конца дней всего человечества.
Всё зависит от пути, по которому ты пойдёшь и по которому будут идти другие. Мы никогда не можем предугадать, что будет завтра, насколько тепло будет на Земле, что принесёт этот день; и сказать, что было вчера, ведь столько событий происходит за день, что ни один главный канал страны не сможет рассказать все новости за последние двадцать четыре часа.
Время бесконечно для человечества в целом.
Оно проходит для старшего поколения, существует для нынешнего и вскоре придёт для будущего: для тех, кто сменит нас через неопределенный десяток лет. Мы лишь часть давно установившейся системы смены поколений.
Время быстро заканчивается для отдельного человека.
Оно забирает все силы, ради каких-то глобальных целей, к которым он идёт всю жизнь, забывая о главном: жизнь одна, и её нужно прожить так, чтобы потом вспоминать её, лёжа в гробу или летая в облаках. Уверена, жизнь после смерти существует, ведь иначе люди просто исчезают без следа, ведь иначе наша жизнь просто бессмысленна.
Мы рождаемся в темноте и возвращаемся в темноту, из которой нет выхода.
Эта темнота появляется после захода солнца, после того, как люди запираются у себя в квартирах и домах, в ожидании нового рассвета: они спешат продолжить начатое. Но ради чего они делают всё это? Вы когда-нибудь видели человека, который в конце своего жизненного пути сказал бы, что он счастлив, выполнил всё задуманное и уходит спокойно? Лично я, нет. Уверена, что и вы тоже.
Мы умираем не с улыбкой на лице, не с глазами, полными счастья - уголки наших губ смотрят вниз, а глаза и вовсе закрыты. Не думаю, что именно так выглядит счастье.
Время закончится, не успеешь оглянуться.
Научно доказано, что быстрее скорости света, ничего не существует. Хоть я и не учёный, но с уверенностью могу сказать, что это не так. Если бы скорость времени можно было бы измерить - время превзошло бы свет по быстроте. Именно поэтому в сутках двадцать четыре часа.
Мы живем в одиночку и умираем в одиночку. Всё остальное - лишь иллюзия. Иллюзия света посреди тьмы, как чья-то не смешная первоапрельская шутка.
***
"Завтра" без нее – это как "Сегодня" без кислорода. Тщетно.
Очередной разряд дефибриллятора. Я наблюдаю за отточенными действиями врачей, и на секунду в моей голове проскальзывает мысль: "А что если у них не получится?" После этой фразы литры крови, которые содержит мой организм, просто вскипают от негодования и грусти. Она важная часть моей жизни, и я не могу позволить нашей истории закончиться, не успев начаться.
Каждый вдох давался все тяжелее. Я чувствовал, как будто дышал за двоих, и от этого становилось только хуже. Держа ее за руку и надеясь на лучшее, я повторял себе как мантру одни и те же слова: "Дыши, просто дыши". Это происходило по кругу, пока я не услышал облегченный вздох врача и не увидел сигналы, по которым видно, как ее сердце вновь забилось. Она боролась.
Впервые (и так вовремя), я решил, что буду с ней до конца, не брошу, когда я нужен ей, не сбегу, пока мои друзья гонятся за призрачной надеждой светлого будущего. Я впервые хотел этого: продолжать бороться вместе с ней. Впервые я понял, как жестоко поступил с ней, оставив ее тогда одну, даже не смотря на веские причины, по которым мне нужно было уехать.
Я впервые почувствовал вину перед ней. И какой ценой это произошло?
Чтобы понять всю глупость своих поступков, мне нужно было увидеть ее без сознания, с небьющимся пульсом и кровавой раной под сердцем и в области бедра. Уверен, если сердце остановилось, это не сулит ничего хорошего.
Через лобовое стекло машины скоро помощи я видел, как мы въехали в Лос-Анджелес – город, в котором началась наша история, как бы это ни было иронично; город, который никогда не спит; город, в котором каждый может найти то, что ему по душе; город, в котором живет ее отец и в котором жила ее мама; город, который ей так дорог.
Мне хотелось сорваться, сесть в машину и выплеснуть всё, что накопилось; хотелось сломать что-нибудь вдребезги или подраться со случайным прохожим, но где-то в глубине появился голос адекватности, предупреждающий, что эти поступки не могут принадлежать парню, которым я стал. Если сорвусь - вернусь туда, откуда начинал.
В своей жизни я устраивал большое множество погромов, но самый первый остался в моем сердце навсегда. Тогда я был ещё совсем ребёнком и мало что мог сделать, но старался я изо всех сил. Тогда я узнал о том, что родители расходятся, что отец всё-таки решил оставить нас, словно мы были слабым звеном в его жизни. Тогда я заверил себя, что никогда не поступлю как он - никогда не оставлю дорогого мне человека.
Никогда не говори никогда, ведь кто знает, что ждёт тебя в будущем. Я вырос очень похожи на него, начиная с холодно-голубых глаз, заканчивая тем, что скрывается за этой маской. Все, кто видел меня и его, говорили, что я его копия, но те, кто знал меня по-настоящему, считали, что я и близко не похож на того человека, который ради собственной выгоды оставит близких людей. Хотя может мы и не были для него близкими, и это решение было проще, чем подписание очередного контракта.
Я зол, и сейчас самое простое решение это выместить всё накопившееся на человеке, который даже об этом не подозревает; на человеке, о котором я не слышал больше пяти, а то и десяти, лет; на человеке, которого я виню с самого детства, зная, что это неправильно. Я винил его всегда, зная, что мне за это ничего не будет, что он не ответит и не сможет помочь, потому что однажды он сделал выбор не в мою пользу.
Выбор - слово из пяти букв, действие, из-за совершения которого пойдёт небольшая рябь на кристально чистом озере судьбы. Рябь, которая постепенно переходит в двухметровые волны, выбивающиеся на берег с огромной силой, готовой снести любого на тёплом песке. Выбор похож на стихию воды: чтобы ты ни сделал, произойдёт какая-то ответная реакция, но на громадном океане человеческих выборов и действий это мало как отразится. Вода всё сгладит и вернётся в свое прежнее состояние, не зря ведь существует ее круговорот в природе.
Выбор зависит от характера человека, который похож на другую стихию. Огонь - наверное, самое страшное, что когда-то встретил человек. Он пугал всё живое, но в то же время приносил тепло; уничтожал деревни и постройки, но с его помощью еда становилась вкуснее и сытнее; убивал людей и приносил легенды. Всё это может сделать явление, которое однажды открыл человек и без которого с тех пор не обходится ни один день на земле.
Что же до ветра, то, как по мне, это наши слова. Они рождаются из ниоткуда и уходят в никуда. Их нельзя поймать или почувствовать, ощутить их, но своим существованием они очень часто причиняют людям нестерпимую боль, облетая человека со всех сторон и, по итогу, проникая в его сознание. Они создают поток мыслей, переходящий в ворох несвязных слов, запутывая сознание. Ты оказываешься во власти того, что не можешь почувствовать физически; во власти того, что находится за границами твоего сознания; во власти мистических звуков, о происхождении которых ты никогда не догадывался.
И последнее, как ни крути, связано с семьей. Она влияет на тебя в самые ранние годы твоего существования и является твоим якорем в этом мире до конца твоих дней, не важно кто они, родные люди по крови или близкие, которым ты доверяешь сильнее чем себе - эти люди и называются семьей. Что же до одиночек, они просто не понимают, насколько важно окружение и знакомые, входящие в него. Среди них обязательно есть та или тот, который, как любят говорить классики, придут на помощь в трудную минуту, обогреют в холода и дадут совет в сложной жизненной ситуации. Земля там, где они.
Когда я начинал думать о каких-то глубоких вещах и пытался связать со своей историей, я словно выпадал из настоящего, я забывал как дышать и не слышал абсолютно ничего вокруг, но сейчас такого не произошло. Я пытался отключиться, пытался мыслить здраво, но всё равно слышал противный звук медицинских приборов, которые я бы с радостью разбил, если бы от них не зависела ее жизнь; я слышал чей-то голос, который повторял одну и ту же фразу. Мою фразу. И тут до меня дошло, что непохожий голос, который я слышу, мой собственный.
Я почувствовал, как по моей щеке потекла непрошеная слеза - первая с момента ухода отца. Тогда я пообещал себе быть сильным, стать для мамы поддержкой и опорой, а не обременять своим существованием. Я старался смотреть проблемам в лицо, а не бежать от них, но всё то, что было десять лет назад, теперь представляется мне как обычное поле цветов возле нашего дома; а то, что происходит сейчас, похоже на маленький одуванчик, пробившийся через асфальт в самом центре города. До него никому нет дела, но он борется, цепляется за тот свет, которому многоэтажные дома не дают добраться до этой маленькой жизни. Но он продолжает схватку с великанами, надеясь на лучшее.
Я, наконец-таки, понял, что не хочу сдаваться и предавать нас обоих, и буду бороться за неё, делать всё возможное, чтобы она вернулась. Я готов бросить вызов самой смерти. Как иронично. Я не просто люблю Тори всем сердцем - я люблю её душой, самой сокровенной своей частью, как будто она - часть меня самого. И рано или поздно она об этом узнает.
На этот раз получилось. Из-за мыслей о нашем счастливом будущем, я не слышал настоящего, не понимал, чего от меня хотят врачи, и почему началась какая-то возня. Мы приехали. Второе белое здание за сегодняшнюю ночь. После этого я буду ненавидеть белый.
Врачи выкатывали кушетку из служебной машины, а я старался им не мешать и, по возможности, чем-то помочь, но впервые я был бесполезен. Один из мед братьев коснулся ее руки, свисающей с кушетки, чтобы она не мешала ему держаться за специальную ручку, но мыслить логически в моменты ревности - это не мой профиль. Мне хотелось как можно сильнее оттолкнуть этого молодого «ангела в халате» и самому отвезти ее в реанимацию или операционную, не важно куда, главное, что ей там помогут.
Это так утомляет - постоянно держать себя в узде. Не задумываясь, все с ходу высмеивать, обильно сдабривая иронией, подтруниванием и цинизмом. И жить по приколу.
Особой разницы между нашей больницей и этой я не заметил. Эта была побольше, но не намного, крыло для больных оснащено более стильной и удобной мебелью, новая аппаратура блестит из-за огромного количества светильников, а стены кажутся белее белого по сравнению с нашим похожим на топленое масло.
Я пытался оставаться позитивным, но мысль о том, что мне придётся ждать за двойными дверьми, какие обычно показывают в сериалах, подбивала весь настрой. Я ходил из стороны в сторону, встречая каждую койку, которую вывозили из этих дверей, в надежде, что это будет она. После третьего вывезенного мужчины, которому удалили аппендицит, я перестал ходить - просто остановился и стоял облокотившись спиной на стену, постепенно сползая всё ниже, пока и вовсе не оказался на полу.
Обстановка вокруг была ещё более удручающей. Ким сидела на стуле, притянув к телу колени и уткнувшись в них головой; Стив сидел от неё через стул, бормоча что-то себе под нос; а Челси и Джейк метались из стороны в сторону, но делали они это вместе. Видимо, эта ситуация их сплотила. Было больно смотреть на своих друзей, страдающих от ожидания, но я понимал их, и, возможно, это происходило впервые. Мы всегда гонимся за чем-то, ускоряя процесс, но сейчас мы бессильны.
Из недавней вылазки из нашего «коридора надежды» Челси принесла два стаканчика. Если бы это был очередной стакан кофе, я бы швырнул его о стенку, но это оказался обычный зелёный чай. Для успокоения, как сказала близняшка. Ну тогда мне нужно выпить не меньше восьми литров, чтобы успокоиться, а потом мой желудок просто-напросто лопнет, и наступит успокоение. По крайней мере, я так думаю.
- Как ты? - Тихо спросила девушка, опустившаяся рядом со мной. Я бы сказал ей, как чувствую себя на самом деле, но ухудшать и без того плохое настроение, не было особого желания.
- Пока просто существую, - даже не знаю, услышала ли она меня. Посмотрев ей в глаза, я увидел всё то, что отражалось в нас всех: боль, страх потери, отчаяние.
- Ты хорошо держишься для человека, который так давно её знает, - сказала девушка, съехав по стене чуть ниже и положив свою голову мне на плечо. - Хочешь расскажу историю?
- Конечно.