Ониксовый шторм

Неудивительно, что листья здесь были фактически зелеными. На Зехиллне присутствовала магия, и, хотя ее было недостаточно, чтобы управлять потоками, выставлять щиты или тем более сплетать чары, по каналам связи с Тэйрном и Андарной определенно текли ниточки силы.
Я сняла летную куртку, запихала ее в рюкзак, чтобы не вспотеть до смерти, и быстренько спустилась на землю. Тэйрн из уважения к моим ноющим ребрам пригнулся ниже обычного, и, прежде чем двинуться по полю прочь, я в знак благодарности потрепала его по чешуйке над когтем.
Справа от меня Андарна с любопытством крутила головой из стороны в сторону, ее привлекало то одно, то другое. Слева от меня Ридок смотрел на Аотрома и что-то говорил, но из-за шума толпы я не могла различить слова. Прямо за ним Трегер откинул голову назад, рассмеялся, затем потянулся и почесал Силарейну покрытый серебряными перьями подбородок.
Грифон наклонил голову, чтобы облегчить своему летуну работу, и закрыл глаза.
Я задумалась, как давно у него чесалось в этом месте, потому что сам он до него дотянуться не мог.
«Они могут разговаривать?»
Я прошла вперед достаточно, чтобы видеть всю нашу шеренгу, и везде повторялась одна и та же сцена.
Даже Ксейден остановился перед Сгаэль, хотя разговор, судя по его виду, складывался не в его пользу.
«Мы все можем», – ответил Тэйрн (как мне показалось, с удовлетворением в голосе).
Я улыбнулась и дала себе секунду насладиться счастьем моих друзей, которые две последние недели были лишены самой близкой связи в своей жизни. Затем я перевела взгляд на трибуны. Люди постепенно замолкали и занимали свои места. Я осмотрела все ряды снизу доверху и не заметила ни единого клинка, вынутого из ножен. Толпа пестрела всеми оттенками радуги, но сидящие в первом ряду люди были одеты в одинаковые туники без рукавов абрикосового оттенка.
И несмотря на то что все они явно не могли скрыть возбуждения, никто из них не спешил нас приветствовать. По правде говоря, приходившие люди стремились занять крайние справа места, словно они ни на секунду не хотели загораживать обзор уже собравшимся на трибунах зрителям.
Щупальце тени коснулось моего разума, и моя улыбка стала шире.
«Привет», – мысленно произнес Ксейден, направляясь ко мне.
Он, расплываясь в улыбке, тоже снял свою летную куртку и закатал до локтей рукава форменной рубашки.
«Привет. – Я улыбнулась, каким-то образом вновь обретя дом за тысячи миль от Континента. – Со Сгаэль все хорошо?»
«Она кричит на меня, но это куда лучше тишины. – Он подошел ко мне и взглянул на собравшуюся толпу, его губы дрогнули. – Я почти не сомневаюсь, что всю прошедшую неделю она провела, составляя перечень моих косяков, – так быстро она все на меня вывалила».
«Мне жаль». – Я коснулась пальцами тыльной стороны его ладони.
«У нее есть все основания злиться. – Он сплел свои пальцы с моими и крепко сжал мою руку. – Мне нужно, чтобы ты мне еще кое-что пообещала, Вайолет».
«Звучит серьезно».
Я улыбнулась Ридоку, который пружинящей походкой направился в нашу сторону. Не сильно отставая от него, шли все остальные.
«Взгляни на меня». – Ксейден смягчил резкость команды, нежно погладив пальцем мою ладонь.
Я взглянула ему в глаза, и моя улыбка померкла при виде его напряженного взгляда.
«Что ты никогда так больше не сделаешь».
Я моргнула: «Тебе нужно быть чуточку более конкретным».
«Ты встала между Ридоком и мной».
«Мне показалось, ты хочешь ударить моего друга. – Я подняла бровь. – И в тот момент ты не был собой».
«Я об этом и говорю. – На лице Ксейдена отразился страх, но он быстро подавил его. – Трудно представить, что я мог с тобой сделать. Я ни о чем другом даже думать не могу».
– Это только мне так кажется, – поинтересовался подошедший Ридок, – что мы для них словно приехавший в город цирк?
«Ты не сможешь сделать мне больно, – в сотый, наверное, раз возразила я. – Даже когда ты хотел убить меня, ты не смог причинить мне боль. Пусть тебе недостает твоих эмоций, ты – это по-прежнему ты».
– О, мы определенно гвоздь вечеринки, – ответила Ридоку Кэт.
– Пока что это мой самый любимый остров, – заявил Трегер, взяв Кэт за руку. – А ты что думаешь, Вайолет?
«Я, без каких-либо рамок или здравого смысла».
Ксейден нахмурил брови.
«А можно я сама буду решать, когда ты становишься слишком опасным, чтобы к тебе приближаться?»
«Я думаю, что знаю, когда я слишком опасен, чтобы ко мне приближаться».
– Не обращайте на них внимания, – мелодичным тоном заявил Ридок. – Они снова делают… ну что они там делают, когда игнорируют всех вокруг и притворяются, будто они – единственные люди на свете.
«И это говорит тот самый человек, который считает, что мне нужно знать, как его убить? – Я вскинула подбородок. – Что такое, Ксейден? Я слишком ценна, чтобы приближаться? Или мне нужно знать, какая тень твоя?»
Ксейден наградил меня взглядом, который сделал бы честь и Сгаэль, но я не отвела глаз.
«Я не смог бы жить в мире с собой, если бы причинил тебе боль».
Солнце отразилось в янтарных бликах его глаз, и у меня сердце облилось кровью от звука мольбы в его голосе.
«А я не смогла бы жить в мире с собой, если бы просто стояла там и смотрела, как ты причиняешь боль Ридоку. – Я сжала его руку. – Я беру на себя полную ответственность за собственную безопасность. Прямо сейчас, Ксейден, ты – гигантский боевой флаг, развевающийся на ветру, но ты – мой боевой флаг, и на моем месте ты бы поступил точно так же».
– Эй, я не хочу портить то, что там между вами происходит, – встрял Ридок, – но все собрались, и в нашу сторону направляется их посланник.
«Этот разговор еще не окончен», – предупредил Ксейден прежде, чем мы вернулись в обычный мир.
«Буду счастлива снова выиграть этот бой позже».
Я сжала его руку последний раз и отпустила.
В нашу сторону шла женщина в оранжевой тунике с такого же цвета ножнами у пояса. В руках она несла конусообразный предмет высотой в половину меня.
«Я люблю тебя».
«Ты такая упрямая, – вздохнул он. – И я тебя люблю».
По всему нашему ряду драконы предостерегающе опустили головы.
Женщина не вздрогнула, но толпа за ее спиной затихла.
Я сделала успокаивающий вдох и взмолилась самому Зинхалу, чтобы эта встреча прошла лучше, чем предыдущая.
– Добро пожаловать на Зехиллну, – поприветствовала нас женщина на общем языке, затем улыбнулась. Ее белые зубы резко контрастировали с темно-коричневой кожей лица. Она была прекрасна – яркие карие глаза, ореол воздушных черных кудряшек и плавные линии тела. – Я – Каликста, распорядительница сегодняшних торжеств.
Торжеств?
Я нахмурилась. Ридок крутанулся на каблуках. Ксейден недоуменно наклонил голову.
Каликста остановилась шагах в пяти от меня, оглядела наш отряд и начала говорить на зехилише.
Я моргнула. Все, что я учила об этом месте, оказалось полностью бесполезным. Все, что я учила в книгах, не смогло подготовить меня к моменту, когда я услышала местную речь. Это был плавный, мелодичный язык, где одно слово, казалось, перетекало в другое.
Стоявший справа от меня Даин что-то ответил, но каждое слово давалось ему с таким трудом, словно он испытывал физическую боль.
Стоявший слева от Ксейдена Аарик вздохнул, а затем заговорил на зехилише так непринужденно, словно родился и всю жизнь прожил здесь.
Даин выглядел так, словно готов был убить его.
– Замечательно, – ответила на нашем языке Каликста. – Я буду только счастлива говорить на вашем языке, если это доставит вам радость. – Она повернулась ко мне. – Ваш переводчик говорит, что вы – лидер этого славного собрания.
Я уже начинала ненавидеть это слово.
– Меня зовут Вайолет Сорренгейл. Мы прибыли сюда в надежде…
– Заключить союз! – закончила Каликста. – Да! Мы узнали о ваших путешествиях несколько недель назад и с тех пор с нетерпением ждали вас.
– Здесь? – удивился Ридок. – Вы ждали нас здесь?
– Ну разумеется, нет. – Она фыркнула. – Люди приходили на праздничную площадь в свое свободное время в надежде, что именно они первыми увидят драконов. И Зинхал определенно благоволит тем из нас, кто предпочел прийти сегодня. – Она оглядела наших драконов. – Который из них ирид?
Я опешила.
«Кортлин?»
«Кортлин», – согласился Ксейден.
Андарна вскинула голову, а Тэйрн невнятно заворчал.
«Ты себя выдала», – прищурилась я.
– Оно кажется… черным, – заметила Каликста.
Андарна моргнула, и ее чешуя сменила цвет, слившись с окружением.
– Она, – поправила я Каликсту. – Ее зовут Андарна, и она – единственный ирид на Контине… – Я осеклась. – На Амаралисе. Мы ищем остальных ее сородичей и союзников, которые, как мы надеемся, согласятся выступить на нашей стороне в войне против тех, кто владеет темной магией.
– Она изумительна. – Каликста медленно и низко поклонилась.
Андарна снова замерцала. Ее чешуя сменила цвет обратно на черный, а затем Андарна опустила голову, когда Тэйрн рыкнул на нее.
– Наша королева рада, что вы нас разыскали, она горит желанием присоединиться к вашему делу. Мы всегда преклонялись перед драконами. – Каликста поклонилась Силарейну. – И перед грифонами, разумеется.
Конечно, все не могло быть настолько просто. Папа что-то писал об играх, в которых нужно было принять участие, чтобы получить право доступа в город.
– Можем ли мы поговорить с вашей королевой? – поинтересовалась я. – Мы привели с собой принца Наварры, чтобы он выступил от имени нашего королевства.
– Разумеется, – ответила Каликста. – Но сперва…
– Начинается, – буркнул Ридок себе под нос.
С языка снял.
– Мы должны взглянуть, какие дары избрал для вас Зинхал, – закончила она. – Если вы готовы сыграть и принять любой дар, который подготовил вам бог удачи, – она выставила указательный палец, – без жалоб, вам предоставят доступ в наш город, где уже ждет наша королева.
«Я ожидала кости или даже настольную игру, но никак не дары», – призналась я Ксейдену.
«Здесь таится какая-то хитрость, – предостерег Ксейден, – но мне не хватает силы, чтобы прочесть ее».
– А что, если мы пожалуемся? – спросила я.
Каликста резко посерьезнела:
– Если вы не принимаете, что вашу судьбу определяет удача, если вы не принимаете, что Зинхал может одарить вас целым состоянием или отобрать его, мы не сможем вступить с вами в союз. Мы не жалуем тех, кто не расправляет паруса в бурю.
В таком случае не таким уж и случайным будет выбор игры. Они хотят выяснить, как мы справимся с разочарованием.
«Никакого нытья, – отметил Ксейден. – Это я уважаю».
Посмотрев налево, затем направо, я встретилась взглядами с каждым человеком в нашем отряде, начиная с Трегера. Один за другим все они кивнули. Последней была стоявшая справа Мира, которая просто закатила глаза.
– Мы согласны, – сообщила я Каликсте.
– Замечательно!
Она повернулась лицом к собравшимся, поднесла ко рту узкий конец полого конуса и что-то прокричала в него.
Толпа взревела.
– Она сказала, что мы готовы играть, – перевел Аарик, наклоняясь ко мне перед Ксейденом.
– Где были твои навыки в прошлом году, когда мы переводили дневники? – поинтересовалась я.
Аарик взглянул на меня так, словно у меня отросла вторая голова:
– Меня воспитали дипломатом. Дипломаты не разговаривают с мертвецами.
– А ты не думал, что нам следует знать, что ты свободно говоришь на всех языках? – Я изогнула бровь.
– И аннулировать причину, по которой Аэтос присоединился к… как нас там называет Ридок? Поисковому отряду? – Аарик покачал головой.
– Давайте же посмотрим, что вам уготовил Зинхал, – произнесла Каликста, обернувшись к нам, затем направилась к толпе.
По правую сторону от ступеней показалось пятеро человек. Четверо несли стол, еще один – стул и холщовую сумку.
– Полагаю, нам нужно следовать за ними, – сказала я остальным.
Мы шеренгой шли по полю, и я с трудом подавила зевок. Чем быстрее мы с этим покончим, тем скорее окажемся в кроватях. Я не могла вспомнить, когда нам в последний раз выпадала ночь полноценного сна – ночь, когда не нужно было по очереди нести караул. Может, на Деверелли?
– Мне все равно, даже если она вручит вам дымящуюся кучу овечьего говна, – поучала всех Мира. – Никто не жалуется, поняли? Улыбнитесь и поблагодарите ее. Это наш последний шанс получить армию.
– А если вручат коровье дерьмо? – поинтересовался Ридок. – Оно потяжелее будет.
– Никто не жалуется! – рявкнул Дрейк откуда-то слева.
– Проклятье, я словно с родителями в отпуск поехал, – пожаловался Ридок.
«Что думаешь?» – поинтересовалась я у Ксейдена, пока носильщики устанавливали стол шагах в двадцати от зрителей.
«Что лучше бы их армия стоила коровьего говна. – Он постоянно водил взглядом по толпе. – И мне не нравятся шансы две тысячи против одиннадцати, даже когда на нашей стороне драконье пламя».
«Согласна. Давай поскорее закончим с этим».
«Отличная идея, я бы уже хотел отправиться на поиски обеда», – вставил Тэйрн.
Затем трое из носильщиков ушли. Каликста осталась сидеть за столом лицом к нам, двое мужчин встали по правую руку от нее. Ближайший к столу держал в руках конус.
– Стойте, – произнесла Каликста, вскинув руку, когда нам оставалось до стола около шести шагов.
Мы послушно остановились.
Отмахнувшись от назойливого жука, я покосилась на небо в надежде, что случайно набежавшее облачко вскоре укроет нас от жары, но было ясно. Думаю, Зинхал решил, что мы должны запечься в нашей кожаной одежде, пока ждем.
Засунув руку в холщовую сумку, Каликста достала стопку карт толщиной с ладонь. Размерами карты были с две ладони, на рубашке красовался ярко-оранжевый узор.
– Каждая карта представляет собой дар, – пояснила она, тасуя карты с навыком, свидетельствующим о большой практике.
Ближайший к ней мужчина переводил ее слова для толпы, его голос гремел через конус. Второй, повыше ростом, очевидно, делал то же самое, но на языке жестов. Каликста разложила карты на столе широкой дугой рубашками вверх.
– Вы вытянете карту, на которую вас вдохновит Зинхал, и получите свой дар.
Мужчины перевели ее слова, и толпа взревела в предвкушении.
«Не может быть, чтобы две тысячи человек собрались только затем, чтобы посмотреть, как мы открываем подарки», – заметила я и невольно поежилась, наблюдая за восторженными зрителями.
«Не выбирай дерьмовую карту», – посоветовал Ксейден.
– Сделай шаг и выбери карту. – Каликста указала на Миру.
Каждая моя мышца напряглась, голова закружилась, и я пошире расставила ноги.
«Только не сейчас», – взмолилась я своему телу.
Мира подошла к правому краю стола и без раздумий вытянула карту.
Каликста взяла ее и улыбнулась.
– Зинхал дарит тебе вино!
Она показала нам нарисованную на карте бутылку вина, затем повернулась к толпе, и мужчины перевели ее слова.
Толпа мгновенно взорвалась аплодисментами. Из первого ряда поднялась женщина средних лет с вьющимися каштановыми волосами и пошла прямиком к Мире, неся в руках бутылку.
– Благодарю, – произнесла Мира, когда женщина вручила ей вино.
Каликста перевела. Женщина поклонилась, Мира отзеркалила ее жест, после чего повернулась ко мне.
– Мне это понадобится, – с фальшивой улыбкой заявила она, возвращаясь в строй.
Женщина поспешила на свое место.
Одного за другим Каликста вызывала нас всех.
Марен получила две оранжевые туники от невысокого улыбающегося мужчины с блестящей лысой головой.
Даин вытянул карту с рукой, и когда он показал ее подошедшей к нему женщине, она отвесила ему пощечину с такой силой, что его голова повернулась в нашу сторону. Я проглотила готовый сорваться с моих губ протест и быстро нацепила нейтральное выражение, стоило Каликсте покоситься в мою сторону. Смысл был понятен: мы также не имели права жаловаться на дары, получаемые другими членами отряда.
Даин дважды моргнул, затем поблагодарил женщину и поклонился.
Ридок едва сдерживал смех, но я покосилась на него так, что он быстро взял себя в руки.
«Не смейся», – предупредила я Ксейдена, борясь с очередным приступом головокружения.
«Меня больше беспокоят последствия этого удара, – ответил он, не меняя профессионально скучающего выражения лица. – И я немного завидую женщине, которая залепила ему леща».
Гаррику вручили ржавое стальное ведро.
Аарик получил треснувшее ручное зеркало и немедленно порезал об него палец.
Когда настала очередь Ксейдена, мое сердце забилось так, словно мне предстоял поединок на тренировочных матах. Ему дали пустую стеклянную коробку высотой по колено, с оловянными петлями и обитыми металлом краями.
«Лучше, чем пощечина».
Я улыбнулась. Но не успело мое сердце успокоиться, как мне самой пришлось сделать шаг к столу. Затаив дыхание, я вытянула крайнюю левую карту и протянула ее Каликсте.
– Компас! – провозгласила она, и мужчины перевели это слово.
К столу подошел мужчина с бронзовой кожей и коротко остриженными черными волосами. Я повернулась к нему, и его темные глаза начали пристально изучать меня. Ситуация грозила резко стать неловкой.
Я вскинула подбородок, и он криво ухмыльнулся и кивнул, словно бы сочтя мое поведение достойным, и протянул мне черный компас на темной цепочке. Покосившись на него, я заметила, что стрелка и близко не указывала на север. Компас был сломан.
Теперь я поняла смысл ухмылки.
– Спасибо, – произнесла я и слегка поклонилась.
– Используй его с умом, – ответил он, и в его взгляде была неприкрытая насмешка.
«Сломанный компас», – пожаловалась я Ксейдену, возвращаясь в строй.
«Можешь положить его в мою бесполезную пустую коробку, – предложил он. – Будем хранить наши дары на столике возле кровати».
«Я не повезу это домой», – возразила я, но пока что гордо вздернула цепочку над головой.
«Отказываться от подарков Зинхала – к неудаче», – наставительно произнес Ксейден, пока к столу шел Ридок.
Ридок вытянул карточку с нарисованными губами, и толпа возликовала.
По тому, как все проходило, я практически ожидала, что приближающийся к Ридоку высокий молодой блондин вручит ему баночку помады или, может, пару губ, отрезанных у мертвой коровы. Вместо этого блондин ухватил Ридока за плечи и смачно поцеловал в обе щеки.
– Спасибо, – произнес Ридок.
Парни поклонились друг другу и разошлись. Возвращаясь на свое место, Ридок изогнул бровь.
Кэт досталось золотое ожерелье с рубином размером с каштан.
Следующим выбирал Дрейк.
– Коготь! – провозгласила Каликста, высоко подняв нарисованный символ, и, когда мужчины перевели, толпа восторженно взревела.
У меня сердце ушло в пятки, когда со своего места поднялся медведеобразный амбал и решительно зашагал к Дрейку, энергично размахивая огромными кулаками.
Дрейк даже не дернулся.
Я приготовилась к неизбежному удару и задумалась: уж не заточены ли ногти этого человека на манер когтей?
Амбал остановился прямо перед Дрейком, запустил руку в передний карман своей туники и достал оттуда очаровательного котенка.
Дрейк двумя руками принял рыжего полосатика, затем поклонился и поблагодарил.
«Ну и что мы будем с ним делать?» – поинтересовался Ксейден.
«Не давать Андарне его сожрать».
По моему лицу стекали капли пота. Голова вновь закружилась, я пошатнулась, но удержалась на ногах.
«Голова кружится?» – поинтересовался Ксейден, вставая поближе, чтобы я могла опереться на его плечо.
«Мне не повредит немного поспать. Как и всем остальным», – ответила я, опираясь на его руку.
Трегер достал карту из центра и протянул ее Каликсте.
– Стрела!
Она высоко подняла в воздух карту с нарисованной стрелой, затем повернулась лицом к публике.
Мужчины перевели.
Трегер отшатнулся назад. Время замедлилось, и он целую вечность тремя неуклюжими шагами разворачивался к нам. Его взгляд устремился к Кэт, затем он покачнулся и упал на колени.
Из его сердца торчала стрела.
Трегер умер еще прежде, чем Ридок успел его подхватить.