Глава 25
* * *
Отлипать от Дани не хочется ни на секунду.
Он теплый и вкусно пахнет. Он открыл для меня новый мир, о котором я ничего не знала раньше. Оказывается, можно трогать друг друга, целовать и ласкать. Доводить до пика и взаимного наслаждения. Что может быть лучше?
Озвучивать вслух свои желания я не решаюсь.
Даня на секунду прижимается лбом к моему лбу и шумно вздыхает.
Только не говори ничего. Совсем. Лучше молчи.
Я замираю на короткое мгновение и наивно мечтаю продлить момент близости, но Милохин встает с постели и чары вокруг нас волшебным образом развеиваются. Мне становится холодно и одиноко без него.
Порыв Данилы был временным. Немного необдуманным, где-то безрассудным. Надеюсь только, что он не пожалеет о содеянном, как не жалею я. И в моих силах показать, что всё в порядке. Я ни на что не надеюсь и не претендую, даже если на самом деле это далеко не так.
Милохин уходит в ванную комнату и возвращается с рулоном салфеток. Протягивает их мне и бегло осматривает съехавшие бретели ночной сорочки и сдвинутые в сторону трусики. Я краснею от смущения, вытираю живот и руки и тут же поправляю одежду. Сердце глухо бьётся в грудной клетке, во рту пересыхает. Мне срочно нужно выйти в ванную комнату, чтобы перевести дыхание и успокоиться.
— Вино твоей тётки действительно здорово вышибает мозги, — произношу первое, что приходит в голову.
Даня согласно кивает, становится серьезным и собранным. У меня срабатывает защитная реакция, потому что я не знаю, как вести себя дальше. А ещё я не хочу, чтобы Милохин «приземлил» меня первым. Надеюсь, мне тоже удается держать лицо, хотя, клянусь, это очень и очень непросто.
— Нужна помощь? — спрашивает Даня, глядя на мои жалкие попытки быстро встать с постели.
В области травмированной ноги резко простреливает от боли. Я неприятно кривлюсь и вновь падаю на подушку. Втягиваю воздух сквозь зубы. Ненавижу себя в моменты абсолютной беспомощности и неуклюжести. Почему именно сейчас? Чтобы в очередной раз напомнить Милохину, что взял себе в жёны калеку?
— Это лишнее, — мотаю головой. — Со мной всё в порядке. Справлюсь.
Предпринимаю ещё одну попытку подняться. На этот раз более успешную. Иду в сторону ванной комнаты и закрываюсь на щеколду, ощущая, как покалывает в области лопаток от долгого и пристального взгляда Данилы.
Я с лёгкой улыбкой смотрю на себя в зеркало. Касаюсь припухших от поцелуев губ и покрасневшей кожи на шее. Недавно заметила одну особенность — даже если Даня побреет лицо рано-утром, то к вечеру у него уже пробивается щетина. Поэтому, когда он целовал меня — то сильно кололся, но в целом мне было безумно приятно всё, что он делал.
Умыв лицо ледяной водой, снимаю ночную сорочку. Осматриваю себя со всех сторон. Бог наградил меня узкими бёдрами и маленькой грудью. Своей фигурой я никогда не была довольна, а сейчас, когда живу с мужчиной, которому хочу понравиться — и подавно.
Но тем не менее, Данила был до чёртиков возбуждён, и он хотел меня. Хватило нескольких касаний и движений рукой для того, чтобы Милохин кончил прямо на меня. Его семени было так много, что для того, чтобы вытереться, я использовала половину рулона салфеток. Означает ли это, что у Дани давно не было интимной близости? Что, если за эти несколько недель совместной жизни у него на самом деле никого не было? И могли бы мы зайти дальше, если бы я сказала, что давно не девственница? В голове рой вопросов и пока ни одного ответа.
Я принимаю душ и, обмотавшись полотенцем, возвращаюсь в спальню. Ожидаемо, что Милохина здесь уже нет. Наверное, это к лучшему. Почему-то чувствую, что не услышала бы от него ничего хорошего. Этот сумбурный и неожиданный вечер мне хочется закончить именно на такой чудесной ноте.
Засыпаю я быстро, счастливая вопреки всему. Перед этим не раз прокручиваю в голове сцены нашей близости. Взгляды, резкие движения. Похоть сочилась по венам и напрочь отбивала недавно озвученные принципы. Как будет дальше? Какими станут наши отношения? Об этом я обязательно подумаю, но завтра.
Просыпаюсь я от настойчивого звонка мобильного телефона, когда солнце ярко освещает мою комнату. На экране номер мамы. С момента свадьбы мы созванивались всего пару раз. Зачастую она занята хозяйством и мужем, я стараюсь лишний раз её не тревожить, хотя безумно по ней скучаю.
Каждый новый мужчина матери всегда воспринимался мною в штыки. Особенно в детстве. Потому что это так или иначе означало, что мне станет не хватать её внимания. Это было эгоистично, где-то по-детски обидно.
С родным отцом после развода родителей мы не общались. Он переехал, женился и обзавёлся тремя детишками. Вначале звонил нам с братом по праздникам, а после стал делать это всё реже и реже. К моим двенадцати годам наша связь прервалась, но нужно отдать отцу должное — алименты он исправно платил до исполнения восемнадцатилетия. Самым близким человеком всё это время для меня оставалась мама.
— Привет!
Я снимаю телефонную трубку и довольно потягиваюсь в постели, которая всё ещё пахнет Даней. Это как очередное доказательство того, что его присутствие не было сном.
— Юль, ты спишь, что ли? — возмущается мама. — Время видела?
— Уже проснулась, — заверяю её. — И внимательно тебя слушаю.
— Я сегодня буду проездом в городе. Хочешь, можем встретиться в торговом центре ближе к вечеру? Потрещим о нашем, о девичьем.
Хочу ли я? Конечно же, да!
Сердце радостно сжимается, я вновь чувствую себя ребёнком. Когда после недельных загулов с мужчинами мама возвращалась ко мне, мы долго гуляли в парке или по магазинам. Я вновь купалась в её внимании и выслушивала, какие мужчины всё-таки козлы. Слушала и кивала, хотя мало что в этом понимала.
— С удовольствием, мам. Сейчас только узнаю у Данилы, когда мы вернёмся. Мы пока не в городе.
— Ясно. Буду ждать твоего звонка, Юль!
Я встаю с постели и переодеваюсь в повседневную одежду. Настроение — лучше не придумаешь!
Спустившись на первый этаж, я замечаю на кухне Раю. Она занимается готовкой. В обтягивающих крупную фигуру леопардовых легинсах и топе.
На плите все конфорки заняты, пахнет безумно вкусно!
— Доброе утро, Рая! — здороваюсь с хозяйкой.
— Доброе, Юля! Как спалось?
Тётка Данилы приветливо улыбается. Надеюсь, она не слышала, как ночью скрипела кровать на втором этаже.
— Спалось замечательно, — заверяю её. — Рая, две минуты, и я помогу тебе с готовкой. Ты не видела Данилу?
— Видела. Он на заднем дворе.
Я подмигиваю женщине и выхожу на улицу. Погода тёплая, безветренная. Если Даня решит остаться в гостях до понедельника — ничего страшного. Я отменю встречу с мамой. Не последний раз видимся.
Заметив Данилу в беседке, сидящим ко мне спиной, я ощущаю, как пульс начинает частить. Вчера я трогала его член и водила по нему рукой, а он целовал мою грудь и кончал мне на живот. Ох, мамочки. Смогу ли я спокойно смотреть ему в глаза, при этом никак не выдавая, что помню всё в мельчайших деталях? Его твёрдость, сумасшедший взгляд. Хриплый сорвавшийся с губ стон.
Я не сразу понимаю, что Даня занят. Иду по выложенной из камня тропинке и только потом осознаю, что он разговаривает с кем-то по телефону. Голос сердитый и грозный. Тело напряжено. Вот бы погладить его плечи. Как вчера.
— Не вынуждай меня заносить твой номер в чёрный список, — произносит Даня собеседнику или собеседнице. — Да, конечно же, я с ней. Она моя жена, не забывайся.
Прекрасно знаю, что подслушивать очень и очень нехорошо и мне бы развернуться и уйти, но, когда я понимаю, что речь идёт обо мне, замираю словно статуя.
— Мы это уже проходили, Радмила. Хватит, — шумно вздыхает Милохин.
Сердце делает резкий кувырок и начинает биться чаще. Теперь я точно понимаю, что на другом конце провода девушка. И у Милохина с ней… были или есть отношения. Я не знаю! По-хорошему мне бы уйти пока ещё можно, но я с мазохистским порывом стою на месте, продолжая подслушивать чужой разговор, переполненный эмоциями.
— Какого чёрта тебе от меня надо? — спрашивает чуть устало Данила. — У тебя своя жизнь, у меня своя. Ответ на этот вопрос ничего не изменит. Окей, всё ещё люблю. Ты это хотела услышать?
Я беззвучно хватаю ртом воздух, чтобы не задохнуться от наполняющей меня боли. Оказывается, Даня не бесчувственный робот и умеет любить. Теперь все пазлы складываются воедино. Увы, к его светлым чувствам я не имею никакого отношения, потому что Данила любит не меня. Другую.
Лёгкие раздирает от нехватки кислорода, перед глазами плывёт. Мобильный телефон, который я сжимала в правой руке, с грохотом падает на каменную дорожку.
Даня оборачивается и, заметив меня, недобро прищуривается.