Глава 24
* * *
Ох. Даня здесь. Рядом. На расстоянии вытянутой руки. Стоит только убрать ладони от лица и воочию в этом убедиться. И я бы точно так и сделала, если бы несколькими минутами назад он не застал меня за столь интимным процессом. Врасплох. Что Данила подумал обо мне? Что почувствовал? Удивление? Отвращение? Влечение? Мамочки, что?
Не успеваю я как следует подумать об этом, как Даня снимает с меня одеяло. Уровень моего удивления достигает пика. Я не понимаю, чего он хочет. И почему до сих пор всё ещё здесь, со мной.
Волоски на коже наэлектризовываются и встают дыбом. Я пытаюсь свести ноги вместе, но Милохин неожиданно опускается на меня сверху. Вдавливает своим телом в матрас и толкается бёдрами. Я чувствую его горячее дыхание над своим виском и настойчиво упирающуюся в промежность эрекцию сквозь плотные брюки и тонкое кружево моих трусиков.
— Твою мать… — несдержанно ругается Даня.
Запах его чистой кожи и ненавязчивого одеколона мгновенно вбивается в ноздри. Голова идёт кругом от всего, что происходит.
— Ты точно девственница? — спрашивает он.
— Точно.
— Руки убери.
Я несколько секунд медлю, а затем делаю так, как он просит. Убираю руки от лица и слегка щурюсь, пытаясь сфокусироваться, чтобы увидеть Данилу. Его голубые глаза почему-то стали беспросветно-чёрными, брови нахмурены и сведены к переносице, а чувственные губы слегка приоткрыты. Если бы Даню отвернули мои действия, то он наверняка бы ушёл. Верно? Но он почему-то остался. Остался и лёг сверху, отчётливо показывая, как сильно возбуждён.
— Боишься? — спрашивает Милохин, опираясь на локоть.
Он накрывает свободной рукой мою грудь и слегка сжимает, накаляя обстановку до предела.
— Нет.
— Я просто потрогаю тебя. Ты не кончила?
Я нервно сглатываю и опускаю взгляд, рассматривая шею и кадык Данилы. Всё, что угодно, только бы не смотреть ему в глаза.
— Юля.
— Прекрати. Умоляю, прекрати задавать подобные вопросы.
Даня опускает бретели моей ночной сорочки и, склонив голову, касается губами сначала плеча, а затем ключиц. Царапая кожу колючей щетиной, оголяет грудь и втягивает в рот твёрдый сосок. Один, затем другой. То, что между нами сейчас происходит, кажется мне нереальным сном. Чем-то за гранью.
Я выгибаюсь дугой и протяжно стону, потому что никто не делал со мной подобного раньше. А если бы и делал, то более чем уверена, что Даня бы превзошёл всех парней, что были до него. Каждое его движение совершенно, именно так мне всегда хотелось. И как я представляла в своих самых смелых фантазиях.
— Отвечай, Юля, — требует Милохин.
— Данечка, Даня... Боже, неужели ты не видишь, что я сгораю со стыда?
Мотаю головой и подставляю своё тело долгожданным ласкам.
— Нет, Даня! Нет, я не кончила. Потому что вошёл ты.
— В этом нет ничего постыдного, — заверяет меня Милохин. — Ты молодая, чувственная девочка. Я сам виноват, что вломился в твою комнату без стука.
— Ты всегда так делаешь, — отвечаю шёпотом.
— Я… Блядь, я не думал, что ты настолько выросла. Больше не буду.
Мне хочется ответить, что если подобные приходы будут заканчиваться так всегда, то пусть... Настолько часто, как только этого захочет, потому что я хочу его всегда.
— Поцелуй меня как на свадьбе, — прошу жалобным голосом. — Пожалуйста, поцелуй.
Даня пристально смотрит на меня, будто раздумывая: стоит или нет. То, как он делал это на глазах у толпы, мне безумно понравилось, и я хотела бы повторить, особенно сейчас, когда можно если не всё, то очень многое.
Данила опаляет лицо горячим дыханием и жадно впивается в мои губы своими губами. Его язык умело исследует мой рот, даря невероятное ощущение близости с мужчиной, который зовётся моим мужем. Я уверенно прижимаю ладони к твёрдой как камень груди. Он мой. Здесь и сейчас. Пусть недолго, но мой. И раз уж он сам принял решение войти в мою комнату, я хочу воспользоваться этим на максимум.
Теплая ладонь уверенно скользит по моему животу и пробирается под резинку трусиков. Сначала я замираю, но затем, когда пальцы Данилы впервые поглаживают чувствительную кожу между ног, несдержанно стону ему в губы. Его ласки ощущаются во сто крат мощнее и ярче, чем когда я трогала себя сама. Это совершенно новые и непривычные ощущения. На грани. Кажется, будто ходишь по краю высокого опасного обрыва и смотришь на открывающиеся горизонты. Рискованно, кровь бурлит по венам. Ты осознаешь, что ничем хорошим это не закончится, но отступить уже не в силах.
Даня проникает в меня пальцами, растягивая и извлекая из моего тела пошлые звуки. Хочется закрыть уши ладонями, потому что это происходит из-за того, что я безумно влажная. К счастью, в глазах Данилы я не вижу ни грамма осуждения. Он надавливает на клитор и совершает круговые движения пальцами, при этом наблюдая за мной с особым интересом.
— Кого ты представляла, когда трогала себя? — внезапно спрашивает Даня.
Его голос звучит где-то далеко-далеко, словно я нахожусь под водой, а он на поверхности. Я двигаю бёдрами навстречу его рукам и до боли искусываю губы, чтобы не закричать в голос от переполняющих эмоций. Даня. Мужчина, которого я безумно люблю. Он целует и ласкает меня. Не Милу, не любую другую женщину. Меня и только.
— Юля. Кого? — настойчиво спрашивает Милохин.
Когда я думаю, что лучше уже не будет, Даня вдруг отстраняется и прекращает меня трогать. Он оттягивает резинку спортивных штанов и высвобождает налитый кровью орган. Я цепенею и рассматриваю его с интересом и опаской, потому что впервые вижу член не в фильмах для взрослых и не на картинках, а вживую.
— Расслабься, — просит Даня.
Он направляет головку к моей промежности. Растирает влагу.
Я делаю, как Милохин того просит. Расслабляюсь и доверяюсь, с непередаваемым возбуждением ощущая, как Даня проводит членом между половых губ и касается клитора. Он не входит в меня. Играет, манит. Дразнит. Делает то, чего я так сильно хотела, — дарит мне мощную разрядку. Я срываюсь вниз прямо с обрыва. Лечу несколько безумно приятных секунд и у самой земли поднимаюсь ввысь.
По телу прокатывается жар, изображение перед глазами мерцает и фонит, а затем взрывается разноцветными искрами. Кровь усиленно бурлит по венам, пульс частит, а сердце разгоняется до галопа. По вискам скатываются несколько капелек пота.
Он поднимает на меня свой затуманенный взгляд, внимательно смотрит, как я облизываю губы. Слегка качнув головой, толкается мне в руку. Раз, другой. Член каменеет и увеличивается сильнее, изо рта Дани срывается хриплый сдавленный стон. Его удовольствие сочится по моим пальцам и капает на живот. Запах терпкий и густой.
Я настолько растеряна происходящим, что не могу связать ни единой адекватной мысли.
О. Боже. Мой. Что это было?