24
Тёмная ночь накрыла бейлик Каыи своей плотной, словно бархатной мантией. Холодный ветер шуршал в ветвях высоких деревьев, неслышно донося до лагеря пронзительные звуки далёкой дикой природы. Вдалеке мерцали редкие огоньки — костры воинов, стороживших покой бейлика. Шатры, устланные войлоками и покрытые тёмными тканями, скрывали под собой жизнь и тревоги, которые не давали уснуть никому. Казалось, сама земля затаила дыхание — ведь ночь была не обычной. Ночь, предвестник перемен и испытаний. В одном из самых укромных шатров, у самого края лагеря, тихо дышал малыш Мустафа. Его маленькое тело, ещё хрупкое и беззащитное, лежало на маминых руках — Амира прижимала сына к груди, словно оберегая его от всех бед мира. Её глаза, тёмные и глубокие, сжимались в концентрированном внимании, но в них светилась неустрашимая сила.
— Мустафа — шептала она, глядя на сына — твоя жизнь дороже всего я обещаю, что сделаю всё, чтобы защитить тебя и наших близких
Её пальцы нежно гладили крошечные волосы, но сердце било тревожным барабаном. Каждое движение, каждый шорох за пределами шатра заставлял Амиру напрягаться. Она знала: враг близок, и война неизбежна. Рядом сидел Алаэддин — муж, воин и друг. Его лицо было каменным, глаза — острыми, как лезвие меча. Он не позволял себе показать страх, но внутри его бушевала буря.
— мы не можем прятаться вечно — тихо произнёс он, скользя взглядом по темнеющему лагерю — этот бой не за нас двоих, он за весь бейлик за детей, за будущее
Амира кивнула, сжимая кулак.
— именно поэтому мы должны быть сильными сейчас если мы упадём упадёт всё
Тишина между ними была наполнена смыслом, нерушимым обещанием, которое они дали себе в тот самый момент, когда судьба свела их вместе.
Вспышка света, тёплая и жгучая, словно огонь воспоминаний, пронзила сознание Амиры. Она вновь увидела ту ночь, когда приняла роковое решение.
“Касым Бей... Он хотел меня в жёны. Но я отказалась — его тёмная душа не могла понять настоящей любви.”
Тот день, когда Алаэддин и Амира отправились на охоту, чтобы унять тревогу, Касым предательски захватил их в плен. Их надежды казались призрачными, но в Амире жила стальная воля.
Под покровом ночи она пробралась в шатёр Касым Бея — того, кто казался непобедимым. Она нашла кувшин с водой и тайно подсыпала в него яд, чтобы прекратить страдания и вернуть свободу.
— судьба решит, кто станет главой бейлика — написала она указ, взяла ключ от клетки и освободила Алаэддина.
— мы должны быть готовы к битве — прошептала она тогда — не ради себя, а ради тех, кто ждёт нас дома
Лагерь бейлика Каыи погрузился в хаос. Ночь, которая обещала покой, превратилась в адское поле битвы. Звуки мечей, топот копыт и крики воинов разносились эхом по долинам. Искры от зажжённых факелов плясали на лицах, искажая их до неузнаваемости. Амира сжимала лук так крепко, что пальцы побелели от напряжения. Ветер колыхал её волосы, словно подгоняя её к действию. Она слышала за спиной грохот приближающихся врагов — преданных людей покойного Касым Бея, которые жаждали мести и власти. Перед ней на окраине лагеря стояла Бала Хатун — сильная, мудрая женщина, мать, оплот семьи. Враги наступали, их тени сливались в одно бесформенное море угроз. Бала, сама не лучшая воительница, оказалась в окружении, и её лицо исказила страх.
— мама Бала — крикнула Амира, бросаясь вперёд. Стрела вылетела из лука, разрезая воздух с пронзительным свистом. Она нашла цель — один из нападавших упал, схватившись за плечо. Но враги не отступали. Амира двинулась к Бале, поднимая оружие и готовясь к следующему удару. Её сердце колотилось в груди, каждый удар словно рвал её изнутри, но она не могла позволить себе страх.
— мы не оставим вас мама — твердо произнесла Амира, прижимая Балу к себе. В этот момент из глубины лагеря послышался вопль — Алаэддин.
— Амира, берегись
Секунда — и из тени показалась стрелка, направленная прямо на Амиру. Алаэддин рванулся вперёд, заслонив жену своим телом. Стрела летела быстро ничто не могло ей помешать она порезала плечо Алаэддина, вызвав резкую боль. Он стиснул зубы, не давая себе упасть.
— живи моя Хатун — прошептал он, глядя в глаза Амиры — я прикрою тебя
Амира, ощущая напряжение и боль, охватила Алаэддина взглядом, полный решимости.
— вместе навсегда — сказала она проводя рукой по его лицу. Амира вытащила платок и быстро перевязала рану мужа.
Они отбросили страх и встали плечом к плечу, готовые сражаться до последнего вздоха. Вокруг них бушевала битва, но их связь была непобедимой — любовь и преданность давали им силы. Темнота ночи становилась плотнее, словно нависая над шатром Орхана и Холофиры, который был одним из немногих убежищ в этом хаосе. Амира, вытерев пот со лба, устремила взгляд вдоль темного коридора, ведущего к их шатру. Сердце екнуло — она заметила силуэт врага, что крался по направлению к святилищу их близких. Враг двигался осторожно, пытаясь остаться незаметным, но Амира знала: если он доберется до шатра, наступит катастрофа.
— нет — выдохнула она, схватив лук. Каждое движение было выверено, каждое дыхание — сдержанно. В мгновение, когда враг приблизился к двери шатра, Амира сделала решительный шаг вперёд, будто сама ночь поддерживала её решимость.
— стрела — мысленно приказала она. Тетива натянулась, послышался свист — и стрела стремительно пронзила тишину, точно попадая в цель. Враг упал, не успев выдать себя криком. Не теряя ни секунды, Амира открыла шатер и внутрь бросился тревожный взгляд. Там, на лежанке, тихо лежал Мурад маленький свёрток который даровал жизнь матери и улыбку отца. Амира не раздумывая — подхватила Мурада на руки, чувствуя его хрупкость.
«Должна отнести его к Мустафе, он должен быть в безопасности», — проносилось в её голове.
Шатер, где был спрятан маленький Мустафа, был всего в нескольких шагах. Она двинулась туда, держа Мурада одной рукой, но едва переступила порог шатра Орхана и Холофиры, как её атаковали. Несколько врагов, словно из тени, набросились на неё. Амира едва успевала отбиваться — одной рукой сжимая Мурада, другой блокируя удары и отбивая мечи.
«Не могу упасть, не сейчас», — проносилось в голове, и сердце стучало громче, чем боль в руках.
Внезапно сзади раздался знакомый голос.
— за тобой — крикнул Орхан, бросаясь в бой. Алаэддин и Холофира тоже подоспели, словно стеной ставшей на защиту. Холофира без колебаний бросилась к сыну, защищая его от одного из врагов, но тот не жалел оружия — ранил её в ногу. Холофира рухнула на колено, сквозь зубы стиснув боль, но глаза её горели непоколебимой решимостью.
— Мурад должен быть в безопасности, — сказала она шёпотом себе, несмотря на кровь, струящуюся по ноге. Амира почувствовала поддержку за спиной, и с новой силой отбивалась от нападающих. Тахир, видя опасность, рванулся вперёд и в последний момент принял на себя вражескую стрелу, которая предназначалась Амире. Стрела порезала плечо Тахира, но он лишь стиснул зубы, не давая упасть.
Вокруг них бушевал бой, но в этот миг казалось, что время замедлилось — все мысли были только о защите друг друга и сохранении будущего. Когда силы начали покидать Амиру, а враги теснили всё ближе, в самый критический момент на поле боя раздался громкий голос, который заставил даже самых дерзких воинов замереть.
— отступить — скомандовал Осман Бей, появившись на вершине небольшого холма, откуда открывался вид на весь хаос битвы. За ним последовал плотный строй воинов — братья, соратники, верные люди, движимые волей главного бея Каыи. Их лица горели решимостью, а мечи блистали в свете луны. Осман мчался вперед, словно вихрь, и его появление стало поворотным моментом. Враг, видя приближение мощных сил Каыи, начал шататься, теряя боевой дух. Осман, не теряя времени, прорывался к месту, где держали оборону Амиру.
— Амира дочка — крикнул он, и в его голосе звучала не только власть, но и искренняя забота. Амира, ослабленная, но всё ещё живая, встретила его взгляд. Он подхватил её на руки, мягко поддерживая.
— ты была так близка к краю — сказал он тихо — но мы пришли вовремя
Слова Османа были как бальзам на раны, давая силы вновь стоять и бороться. Пока Осман помогал Амире, остальные воины под командованием Алаэддина, Орхана и Тахира оттесняли врагов. Холофира, несмотря на боль в ноге, вдохновляла своих людей, призывая их к единству. Сражение постепенно начинало затихать. Враги, понеся значительные потери, поняли, что надежды взять бейлик силой больше нет. Последние нападавшие бежали, скрываясь в темноте лесов. Когда последний звук клинков утих, на поле боя повисла тишина — тишина победы и тяжёлых потерь. Амирa, в безопасности в руках второго отца Османа, смотрела на своих соратников.
— это была наша не первая битва — сказала она — мы стали сильнее нас стало больше и мы движемся вперёд не смотря на раны и шрамы
Алаэддин, вытирая кровь с лица, кивнул.
— вместе мы одна семья, одна сила никто не разорвет нашу связь
Осман взглянул на всех собравшихся, видя в их глазах пламя решимости.
— наш бейлик пережил многое — произнес он — и мы будем стоять, пока бьётся сердце Каыи
Битва была выиграна, но война за будущее только начиналась.