22
В шатре Амиры было тихо. После долгого дня в бейлике на мгновение воцарилось спокойствие: Мустафа уже спал, Амира готовилась зашить разошедшийся шов на плаще, а Тахир только что вышел, пошутив, что не выдержит ни одной нитки. Но вдруг шорох, едва слышный, раздался у входа.
— кто там — насторожилась Амира, но уже через секунду приподняла край своего плаща и тихо улыбнулась.
— Гази — прошептала она.
— ш-шш только не отправляй меня к Улген Хатун — прошептал в ответ восьмилетний Гази Альп, прячась под её плащом, будто он невидим.
— ты должен спать — строго, но мягко сказала Амира — завтра на рассвете будут тренировки.
— я уже выспался — надув губы, прошептал мальчик — и вообще, ты мой командир, не Улген если ты скажешь, что я могу остаться, значит могу
Амира прикусила губу, пытаясь сохранить серьёзность. Плащ шевелился, как будто под ним прятался котёнок.
— маленький упрямец думаешь, я не замечу, как ты сюда проскользнул
— я следил за тобой целый час я как тень — Гази с гордостью высунул голову, но, заметив её поднятую бровь, снова спрятался — никто не увидел даже стражник
— ты начинаешь становиться опасным шпионом, Гази Альп — усмехнулась она — а что скажешь, если тебя найдёт Осман Бей
— скажу, что охраняю Амиру Хатун потому что если враги снова придут я буду первым, кто встанет на пути
— и как ты встанешь — хихикнула она, откидывая край плаща — ты и до скамейки-то ещё не дорос
— а я из-под неё ударю — серьёзно сказал он, вытягивая воображаемый меч — враги не узнают, что их поразило
Амира смеялась тихо, стараясь не разбудить Мустафу. Она обняла мальчика.
— хорошо мой маленький воин может остаться на десять минут только тсс и ни слова Улген
— договор — обрадовался он и крепко прижался к ней — я тебе ещё нарисую, как мы побеждали византийцев, когда вы были в походе
— жду с нетерпением, Гази
Амира тихо шептала что-то Гази, который, хоть и говорил, что не хочет спать, уже дышал ровно, спрятавшись у неё на коленях под плащом. Тепло от маленького тела, его храбрость и доверие согревали её не меньше, чем огонь в очаге. И тут раздался звук шагов — уверенные, чёткие.
— Амира, ты здесь — услышала она голос Алаэддина, заглянувшего в шатёр — хотел спросить, завтра выезжаем до рассвета или
Он замолчал, посмотрев на Амиру. Она сидела спокойно, с мягкой улыбкой, будто скрывала нечто важное.
— ято ты так смотришь на меня — прищурился он.
— просто думаю — ответила она спокойно — что ты скажешь, если я вдруг попрошу перенести выезд на полчаса позже
— тогда Осман Бей поднимет весь отряд раньше, чем солнце покажется — хмыкнул Алаэддин — а ты чего-то скрываешь, да
Амира медленно встала, ловко придерживая плащ, будто бы просто закуталась от вечерней прохлады. Под её одеждой всё ещё мирно дремал Гази.
— ты себя хорошо чувствуешь — Алаэддин подошёл ближе — устала моя Хатун
— немного — кивнула она — этот день был длинным
— ты как будто кого-то охраняешь — с прищуром произнёс он, глядя на неё — или прячешь
— только свои мысли — с улыбкой ответила Амира — неужели и этого мне нельзя мой Бей
Прежде чем он успел что-либо ответить, за занавесом шатра послышался громкий голос Улген Хатун.
— где он где этот маленький упрямец Гази Альп, ты думаешь, я не знаю, что ты снова убежал
Амира даже не успела что-либо сказать, как Улген ворвалась в шатёр с видом бури. Её глаза метались по углам, пока вдруг не остановились на лёгком шевелении у ног Амиры. Она не растерялась ни на миг.
— под плащом — воскликнула она — ах ты Гази
Мальчик, поняв, что его нашли, медленно высунул голову с виноватым, но озорным выражением лица.
— ты предала меня — прошептал он Амире — я тебе доверял
— это не я, это твой храп тебя выдал — прошептала она сдержанно, чтобы не рассмеяться. Алаэддин, наконец, понял, что происходит, и разразился смехом:
— подожди всё это время он был у тебя под плащом а я думал, ты просто мерзнешь
— он пришёл сам — виновато сказала Амира, всё ещё не скрывая улыбки — сказал, что охраняет меня
— ага — фыркнула Улген — охраняет от снов и подушек, наверное Гази, марш в постель
— но я же почти стал шпионом — тоскливо пробурчал он.
— и останешься шпионом в моих снах, если не отправишься спать прямо сейчас — грозно, но с теплотой сказала Улген. Гази с тяжёлым вздохом поднялся, подошёл к Улген и, прощально глядя на Амиру, прошептал:
— я всё равно вернусь никто меня не остановит
— я знаю, Гази — кивнула она — мой маленький воин
Он вышел с Улген, всё ещё оглядываясь через плечо, а когда шатёр снова окутала тишина, Алаэддин сел рядом с Амирой и, смеясь, покачал головой:
— этот ребёнок он станет либо героем, либо султаном а может и тем и другим
— если его не победит Улген Хатун — улыбнулась Амира.
— или ты — добавил он, заглянув ей в глаза. На миг в шатре повисла мягкая тишина. Тепло. Уют. Ночь хранила их покой.
Солнце ещё не взошло, когда отряд под предводительством Амиры и Алаэддина уже продвигался к узкому каменному ущелью, где, по словам разведчиков, должен был пройти византийский конвой с оружием и пленниками. Ветер приносил запах сырой земли, а над скалами ползли тени — предвестники битвы.
— это здесь — тихо сказал Тахир, кивая в сторону склона — здесь мы их и встретим
— ущелье узкое, у нас преимущество — добавила Амира, поправляя ремень с метательными ножами — главное ударить первыми и быстро
Алаэддин переглянулся с ней, его голос был твёрдым.
— ты ведёшь левый фланг я правый когда я подам сигнал атакуем
Амира кивнула, её взгляд был спокоен, но в нём горел боевой огонь. В этот момент из кустов тихо раздался едва слышный шорох. Тахир обернулся и тут же схватил что-то… или кого-то. Он раздвинул ветви — и замер.
— Гази — прошипел он — ты что, с ума сошёл
— я прячусь — гордо сказал мальчик, весь в пыли и листьях — я с вами я воин я умею прыгать с камней а ещё шипеть
— ты умеешь получать по ушам — проворчал Тахир — когда Улген узнает, что ты снова сбежал
— оставь — с улыбкой сказала Амира — после боя отведём его назад главное чтобы не мешался
— я не мешаюсь я шпион
Но больше никто не слушал — в ущелье появился византийский отряд. Сорок человек. В два раза больше, чем было в отряде Амиры и Алаэддина. Но это было их поле. Их скалы. Их бой. Сигнал — крик сокола — разнёсся над ущельем, и в ту же секунду османские всадники ринулись с обеих сторон. Амира неслась, как буря, выхватывая меч. Первый враг не успел даже поднять щит — она ушла от его удара, резко присела, выскочила сбоку и со всей силы ударила ногой в грудь. Противник отлетел назад, а она уже разворачивалась к следующему. Один византиец бросился на неё с криком — она увернулась, скользнув под его мечом, словно танцуя. Её клинок блеснул — точный удар в бок, и враг упал. Скалы отражали звуки стали, крики, удары. Алаэддин прорубал себе путь на правом фланге — каждый его удар был решителен, точен. Он сражался храбро, как настоящий воин рода Османа. Его конь, чёрный жеребец, прыгал между скалами, не сбавляя темпа. Он вонзил копьё в щель между щитом и бронёй врага, развернулся, ударил мечом — и уже спешивался, чтобы помочь раненому соратнику.
— слева — крикнул Тахир, и Амира ринулась туда, где трое византийцев окружили одного из её воинов. Она выхватила два ножа, метнула один — враг упал. Второй бросился на неё — Амира перепрыгнула через поваленный ствол, перекатилась и вонзила клинок в его бедро. Пока он кричал от боли, третий уже падал под ударом Алаэддина, подоспевшего в нужный момент.
— как и раньше, спасаем друг другу жизни — сказал он, улыбаясь.
— и не устанем, пока живы — ответила Амира. Бой длился меньше часа, но показался вечностью. Крики стихли. Ущелье было очищено.
— победа — крикнул один из воинов. — победа
— победа благодаря вам — сказал старейшина из рода Зборов, который участвовал в бою — Амира-хатун, Алаэддин-бей, вы честь нашей земли вы гордость наших отцов меч, ум и сердце
Воины кричали "Слава!", поднимая мечи. Даже Тахир, обычно сдержанный, усмехнулся.
— такое командование не стыдно отдать даже самому султану
Амира оглянулась — и тут увидела, как из-за валуна осторожно выглядывает маленькая голова. Гази.
— ты видел — прошептал он с восторгом — ты летала правда и крутилась как ящерица только с мечом
Амира рассмеялась.
— спасибо, шпион
— я записал всё в голове всё расскажу Улген хотя лучше не буду она подумает, что я тоже так хочу сражаться
— а ты хочешь — спросил Алаэддин, подходя.
— ещё как но сначала — Гази сделал серьёзное лицо — надо подрасти а пока я буду вашим личным разведчиком ночью с плащом и сухарями
— тогда вперёд, разведчик — сказал Алаэддин, поднимая его на руки — у нас ещё есть дорога домой и рассказ о великой победе
И отряд, покрытый славой, шрамами и пылью, двинулся в путь обратно. А над ущельем, где лежали побеждённые византийцы, взлетели орлы. Уже к закату османский отряд подходил к лагерю. Над холмами медленно плыли дымки от костров, пахло горячей похлёбкой и свежеиспечённым хлебом. Издали донёсся голос часового:
— воины возвращаются это Амира-хатун и Алаэддин-бей
По лагерю пронёсся гул радости. Женщины, старейшины, воины и дети сбежались, чтобы встретить героев. Первой выехала Амира — запылённая, но гордая, с лёгкой царапиной на скуле. Следом шёл Алаэддин, на седле которого мирно дремал уставший Гази, укрытый шерстяным плащом.
— мой сын — вздохнула Улген, бросаясь вперёд, но тут же остановилась, заметив, как Амира и Алаэддин ловко соскочили с коней и окружили её малыша.
— подожди — сдержала её Девлет-хатун, смеясь — смотри, что будет
Амира нежно сняла Гази с седла. Тот, не открывая глаз, пробормотал.
— я спасал я был тенью
Но как только его пятки коснулись земли, раздался голос Улген, такой грозный, каким его, кажется, не слышал даже сам султан.
— Гази Альп
Мальчик мгновенно открыл глаза. Его тело как будто на секунду застыло. А потом… он рванул!
— убегай — крикнул Тахир — она идёт с сковородкой
— это не сковородка, а половник — поправила Улген, но вид у неё был такой, будто в руках у неё боевой топор. Гази понёсся по лагерю, петляя между шатрами, прячась за спины воинов, под столы и даже в дровяной штабель. Улген — не отставала. За ними уже с хохотом наблюдали все: и старики, и дети, и воины.
— это что новое военное учение — хмыкнул Осман Бей, подходя к Амире и Алаэддину.
— почти, отец — усмехнулась Амира — "Учения по дисциплине"
Осман внимательно посмотрел на детей. Потом подошёл ближе и положил руки на плечи Амире и Алаэддину.
— вы доказали не только свою храбрость, но и разум засада в ущелье дело непростое а вы не просто победили, вы вернулись с честью я горжусь вами обоими и благодарю Аллаха, что такие сердца бьются в моём роду
— для нас это честь, отец — тихо ответил Алаэддин.
— и долг — добавила Амира.
— отныне — продолжил Осман — вы не просто воины вы мои главные тактики я хочу, чтобы вы вели молодёжь обучали их готовили к будущему потому что это будущее уже здесь и в нём вы оба его опора
Амира слегка склонила голову, а Алаэддин крепко пожал руку отца. Тем временем из-за шатра раздался радостный визг:
— я сдаюсь я сдаюсь только не щекочи меня — Гази, залитый потом и пылью, оказался в руках Улген. Та щекотала его, но лицо её было мягче в глазах уже светилась материнская любовь, побеждающая гнев.
— больше ни шагу без разрешения — проворчала она, обняв его — или я в следующий раз пойду с тобой, понял
— понял только ты плохо прячешься
Смех снова разнёсся по лагерю.
Позже, когда ужин был съеден, костры затухали, и небо рассыпалось звёздами, Амира сидела у шатра и точила клинок. Алаэддин рядом укладывал Гази, который всё ещё бормотал про «секретную миссию».
— знаешь — сказал Алаэддин — когда мы были в ущелье, я понял одну вещь враг может быть сильным может быть большим но если рядом те, кому ты доверяешь ты не один и тогда ты армия
Амира кивнула.
— мы армия ты и я пока сердце бьётся не проиграем
И над их головами звезда упала с неба, как бы подтверждая: впереди — новые победы.