19
Тяжёлые шаги раздались у входа в шатёр совета. Осман Бей стоял у стола, покрытого картой местности. Рядом — Алаэддин, Орхан, Тахир, Джеркутай, Бала и Малхун. За ними — Гюндуз Бей, Бора Бей, Амира, Фатьма, Девлет. Атмосфера была напряжённой.
— граница с Караджахисаром снова нестабильна — произнёс Осман, не поднимая головы от карты — скауты сообщили: два отряда вражеских всадников видели на южных холмах один из них пересёк охранную линию
— они ищут слабые места — сказал Орхан — проверяют, насколько быстро мы реагируем
— а если это лишь отвлекающий манёвр — вмешался Тахир, прищурившись — возможно, основная сила скрыта Бей Караджахисара коварен и терпелив он будет ждать нашей ошибки
— мы не дадим её — коротко ответил Алаэддин — наши патрули дежурят день и ночь но стоит укрепить пограничные посты
— уже направлены дополнительные люди — добавил Джеркутай — но, если начнётся сражение, этого недостаточно
Амира подошла к карте, указала на узкий перевал.
— здесь если они пойдут на прорыв выберут эту тропу тропа охраняется плохо там всего 12 человек нужно как минимум 30
— тогда мы пошлём туда отряд Сераханов — предложил Тахир — мои люди хорошо знают эти холмы
— я пойду с ними — уверенно сказала Амира. Алаэддин тут же шагнул вперёд.
— нет ты ранена, и
— и я не беспомощна — резко ответила она — это мой долг я буду рядом с отрядом не в первой линии
Осман внимательно посмотрел на них обоих, затем кивнул.
— пусть идёт Амира знает местность но, Алаэддин, ты отвечаешь за её безопасность
— слово даю, отец — кивнул тот, взглянув на Амиру.
— мы должны думать шире — сказала Бала — если Караджахисар активен, значит, они уверены в поддержке кто стоит за ними
— возможно, византийцы — сказала Малхун — или мятежные беки соседних земель их не устраивает, что Кайы и Сарахан объединились
— нам нужно наладить связи с бейликом Чавулдур если они согласятся на союз мы прикроем южный фланг — предложил Орхан. Осман повернулся к нему, одобрительно кивнул.
— отличная мысль ты лично отправишься с дарами возьми с собой людей, которым доверяешь
— возьму Гази, Юсуфа и Омера — сказал Орхан — они хотят проявить себя
— только не забывай, они дети — тихо проговорила Фатьма.
— но с сердцами воинов — вмешалась Амира — и они учатся быстрее, чем многие взрослые
Наступила пауза. Все взгляды вновь обратились к Осману. Он обвёл собравшихся серьёзным взглядом.
— нас пытаются напугать заставить дрогнуть но пока мы едины никакой Караджахисар нас не одолеет у нас сильные воины, смелые женщины, мудрые старшие мы одна семья завтра с рассветом пусть патрули удвоят бдительность и ближайшее время я жду доклад от каждого из вас
Все согласно кивнули.
— за Кайы — произнёс Осман.
— за Кайы — отозвались хором.
Пламя светильника отбрасывало мягкие отблески на стены. Амира сидела на ковре, проверяя карту и поправляя бинт на боку. Алаэддин вошёл, молча, и опустился рядом.
— всё ещё злишься на меня — спросила она, не поднимая глаз.
— нет — он вздохнул — я просто боюсь ты только оправилась после ранения а теперь снова в седло, снова в опасность
Амира взглянула на него. Её взгляд был мягким, но решительным.
— я не умею сидеть сложа руки, Алаэддин особенно когда знаю, где ударит враг мы должны быть на шаг впереди ради мира ради Мустафы
— именно поэтому я боюсь — прошептал он и, не сдержавшись, обнял её сзади, притянув к себе — если с тобой что-то случится я не знаю, что будет со мной
Она замерла на секунду, положила ладонь на его руку.
— ничего не случится я сильная а теперь ещё сильнее, потому что у меня есть ты и наш сын
— это не отменяет того, что ты упрямая — слабо усмехнулся он, уткнувшись лбом в её плечо — ты знаешь, что я тоже пойду в этот поход
— конечно потому и спокойна — ответила она с лёгкой улыбкой. Он взял гребень, что лежал рядом, и начал бережно расчёсывать её волосы.
— ты заслуживаешь мира но даже в мире найдёшь сражение — тихо сказал он.
— потому что я дочь Мирзы Бея потому что я жена Алаэддина потому что я Амира
— а ещё мать Мустафы — добавил он — и пусть наш сын знает, что его мать не только храбрая, но и бережёт себя
— пообещать могу одно: я всегда буду возвращаться к вам — прошептала она. Алаэддин поцеловал её в висок, нежно, бережно.
— тогда и я обещаю защищать тебя даже от самой тебя
Они тихо рассмеялись. За тонкой стенкой шатра слышалось дыхание спящего Мустафы.
Утро в лагере Кайы. Легкий туман ещё стелется по земле, но над шатрами уже поднимается солнце. Воздух свеж и прозрачен.
В главном шатре Амира сидит у невысокой жаровни, завязывая кожаные ремешки на наручах. На ней лёгкий дорожный кафтан с двумя гербами бейликами Сарахан и Кайи. Мустафа, их сын, сладко спит в люльке рядом. Алаэддин аккуратно затягивает пояс на своей тунике, наблюдая за ней.
— ты уверена, что хочешь ехать — тихо спрашивает он, подойдя ближе и накрыв её плечи шерстяной накидкой — после раны тебе лучше ещё отдохнуть
Амира улыбается, слегка касаясь его руки.
— а ты забыл, что я дочь Мирзы Бея я отдыхаю, когда мир спокоен сейчас не время
— упрямая — шепчет он, целуя её в висок — за это я тебя и люблю
В шатёр заглядывает Улген Хатун.
— Мустафа уже просыпается я возьму его к себе, чтобы вы могли спокойно выехать
Амира встаёт и нежно целует сына в лоб, пока он ещё сонный.
— будь хорошим, Мустафа скоро мы вернёмся
Снаружи — шум и ритм собирающегося отряда. Барук и воины из Сарахана уже выстроились у выхода из лагеря. Лошади готовы. Алаэддин проверяет меч и перевязывает седельную сумку на своём коне. Орхан выходит из соседнего шатра вместе с Юсуфом, Омером и Гази. Юноши бодры и настроены серьёзно. Орхан кивает Амире.
— мы тоже выезжаем надеюсь, у нас получится наладить хорошие связи с Чавулдуром
Амира протягивает руку.
— удачи, Орхан ты станешь достойным дипломатом
Юсуф подходит ближе.
— тётя Амира, вы всё такая же даже утро не способно сбить с вас уверенность
— а ты всё такой же льстец, Юсуф — Она усмехается — но мне приятно
Гази запрыгивает в седло, сверкая глазами.
— Амира хатун когда вы вернётесь, покажете мне ещё один приём с саблей
— только если ты не забудешь шлем, Гази
Омер прыскает со смехом, а Гази смущённо прикрывает лицо.
— это теперь легенда, да — смущённой спросил Гази.
— легенда всей долины — вставляет Орхан.
Лошади бьют копытами по земле. Отряд разделяется: один — на запад, к Чавулдуру, другой — к южным холмам. Амира и Алаэддин переглядываются.
— вместе — спрашивает она.
— всегда — отвечает он.
Они скачут вперёд, под утренним солнцем, к новому заданию, не зная, какие опасности ждут, но точно зная: рядом — плечо любимого и клинок чести.
Узкая тропинка вьётся между склонами. Слева — высокий сосновый лес, справа — журчит весенний ручей. Птицы поют, воздух прохладен. Отряд движется вровень, в тишине, лишь копыта мерно стучат по мягкой земле. Амира едет впереди на чёрной кобылице. Рядом — Алаэддин, немного отстав, но всё время поглядывает на жену. За ними — двадцать всадников из Сарахана в лёгких чешуйчатых доспехах с зелёно-золотыми повязками. Некоторые тихо переговариваются между собой. Барук, верный воин Амиры, двигается чуть сбоку, озираясь по сторонам.
— лес будто молчит — заметил он — не нравится мне это тропинка удобна и для нас и для засады
— мы не новички, Барук — спокойно отвечает Амира, держась прямо в седле — если кто и попытается ударить пожалеет
Алаэддин слегка наклоняется вперёд.
— всё же ты не должна была ехать с ещё не зажившей раной
— а если бы ты поехал без меня — она прищурилась — ты бы тоже слушал, если бы я умоляла тебя остаться
— нет — он усмехнулся — но я бы, по крайней мере, взял мазь с собой где она
— в седельной сумке рядом с сушёными инжирами — она кивнула на свою кобылу — не волнуйся, я умею терпеть
Позади них всадники переговариваются, не громко.
— Амира Хатун не женщина, а молния её удар не ожидаешь, а потом уже поздно
— говорят, она в одиночку отбила повозку с оружием
— так и есть я слышал раненая, но не дрогнула
Отряд подъезжает к развилке. Барук поднимает руку.
— вперёд на склоне кто-то есть
Мгновенно Амира и Алаэддин хватаются за мечи. Всадники обнажают сабли. Несколько фигур действительно мелькают на скале выше. Но это… стадо горных коз, выбежавших из леса. Амира выдыхает.
— пока что всё спокойно
Алаэддин смотрит в даль.
— до старого дозорного холма осталось не более часа там и разобьём лагерь будем ждать вестей от Орхана и Гази
Она кивает и чуть улыбается:
— хорошо но ночью ты снова расчешешь мне волосы, как вчера
— если позволишь сделаю и больше, чем это