18
Шатёр был наполнен мягким светом лампы. Снаружи слышались стрёкот кузнечиков и редкие шаги ночной стражи. Амира сидела на ковре у постели, в простом тёмном халате, аккуратно распуская косу. Её бок всё ещё болел — рана саднила при каждом движении, но она упрямо взяла гребень в руки, чтобы привести себя в порядок.
— ты собираешься и дальше делать вид, что не ранена — послышался голос Алаэддина от входа. Амира оглянулась через плечо: он стоял, опираясь на дверной столб, с усталой, но тёплой улыбкой. На нём был простой жилет, волосы чуть растрёпаны — он только что вернулся с совета отца.
— у меня только волосы я справлюсь — усмехнулась она.
— а я справлюсь лучше — он подошёл, опустился за её спиной и, не дожидаясь согласия, мягко забрал гребень из её рук — ты уже достаточно сегодня сделала
Амира вздохнула, но не возражала. Он осторожно начал расчёсывать её густые тёмные волосы — движение за движением, терпеливо, заботливо.
— ты не должен это делать — прошептала она, закрывая глаза.
— неправда я должен потому что люблю тебя потому что ты снова пошла в бой с раной потому что ты не умеешь беречь себя а я умею беречь тебя — ответил он, проводя гребнем по её спине, осторожно распутывая пряди.
— придётся привыкать к тому, что рядом со мной не будет тишины, а только сражения, кровь и ответственность — прошептала она, чувствуя, как с каждым его прикосновением уходит напряжение.
— привык и давно — он отложил гребень и ладонью поправил её волосы, аккуратно перебросив их через плечо — но ты забудь о битвах хоть на одну ночь здесь ты не воительница здесь ты моя Амира
Она развернулась к нему, прижалась лбом к его щеке. Их дыхания смешались.
— спасибо — тихо, почти неслышно — за то, что даёшь мне тишину и покой
Он не ответил — просто обнял её и прижал к себе, как нечто самое драгоценное.
Утро над лагерем было туманным и прохладным. С лёгким звоном копыт по каменистой дороге к лагерю приближались всадники. Стража у ворот настороженно сжала рукояти сабель. Амира стояла у шатра, прижимая к боку тёплый плащ — рана всё ещё болела, хоть она и старалась этого не показывать.
— Амира Хатун — пробежала к ней запыхавшаяся Девлет Хатун — на холме двадцать всадников с флагами Серахана
Амира приподняла брови.
— Серахана отец
Она направилась к смотровому холму. Вскоре в дымке показались выстроенные ряды всадников. Их доспехи были изящно украшены, а флаги с золотым львом Серахана развевались на ветру. Впереди ехал седовласый, но крепкий всадник в синих одеяниях — Сайфуддин Бей, правая рука Мирзы Бея. Слухи о приближении гостей разлетелись по лагерю. Из соседнего шатра выбежали Фатьма Хатун и Бала Хатун, обе с настороженными лицами. За ними вышел сам Алаэддин, с старшим братом Орханом. Малхун Хатун стояла чуть поодаль, внимательно наблюдая.
— кто они — спросила Фатьма, подходя к Амире.
— люди моего отца — ответила Амира, не отводя взгляда от приближающегося отряда — он узнал о повозке с оружием
— он гордится тобой — тихо сказал Алаэддин, подойдя к ней ближе — и не только он
Всадники остановились, и Сайфуддин Бей спешился, поклонился.
— Амира Хатун, от имени Мирзы Бея, я прибыл с воинами Серахана его сердце переполнено гордостью ты не только наследница, ты защитница, воительница его приказ служить тебе, как самому Бею
Амира кивнула, сдерживая волнение.
— скажи отцу я сражаюсь не только за Серахан, но и за свою семью благодарю за его доверие
— наши клинки твои, Амира Хатун — отозвался один из всадников, молодой воин с серьёзными глазами — мы готовы умереть за тебя
Бала Хатун нахмурилась, подойдя ближе.
— стало слишком опасно, если уже целые отряды нужно присылать. Амира, может, ты больше времени будешь в бейлике — Малхун шагнула вперёд, бросив взгляд на Балу.
— она воительница, а не пленница она знает, что делает
— всё же она ранена — вмешался Орхан — мы беспокоимся не просто так
Алаэддин поднял руку.
— хватит мы не запретим ей быть собой эти люди знак: её народ верит в неё
Амира посмотрела на него — взгляд был мягким, с благодарностью.
— мне не нужно, чтобы вы держали меня в шатре мне нужно, чтобы вы шли рядом — тихо сказала она — как сегодня
Фатьма Хатун усмехнулась.
— словно из хроник женщина с сердцем воина и отрядом за спиной
Сайфуддин подал Амире запечатанный свиток.
— Мирза Бей просит: если будет бой, позволь ему знать заранее он готов прислать ещё сто человек
Амира взяла свиток и сжала его.
— ему стоит готовиться это только начало
Алаэддин наклонился к её уху.
— но пока ты здесь ты не одна мы все твоя стена
Полуденное солнце мягко освещало шатёр Османа Бея. Внутри было прохладно и уютно: по стенам свисали яркие ткани, а в центре на низком столе уже стояли блюда — мясо, плов, фрукты, свежий хлеб и айран. Слуги заканчивали раскладывать подушки, пока семья собиралась за обед. Амира, с повязкой на боку, осторожно опустилась рядом с Алаэддином. Он тут же обнял её за плечи.
— если ты снова убежишь с мечом я свяжу тебя прямо в шатре — шепнул он с усмешкой, прижавшись к её виску.
— тогда придётся связывать вместе с Мустафой — ответила Амира, улыбнувшись, глядя, как их сын, сидя на коленях у Улген, тянется к блюду с инжиром.
— он уже выбирает еду как настоящий воин — заметил Джеркутай, громко рассмеявшись — а Гази уже второй день требует себе доспехи
Гази, сидя рядом с Орханом, гордо поднял подбородок.
— потому что я буду как Амира-хатун я тоже пойду в бой и буду побеждать
Холофира, качая на руках месячного Мурада, засмеялась.
— сначала научись правильно держать ложку, Гази, а потом уж меч
— а потом сына отправит в сражение — добавила с мягкой улыбкой Малхун — Мурад уже хмурится, когда слышит, как ты говоришь “враг”
— весь в отца — пробормотал Орхан, беря кусок мяса — хотя мне бы тоже не помешал месяц отдыха, как у него
— а тебе бы не помешал месяц сна — вмешалась Фатьма — ты, брат, бледнее полотна
— ничего — сказал Осман, поднимая чашу с айраном — вы все достойные потомки а Амира ты гордость не только нашего рода, но и самого Аллаха слава твоим ранам и твоей храбрости
Амира смутилась, опустив глаза.
— я просто делала, что должна не больше, чем любая из нас сделала бы
— ты не просто воительница, ты сестра нам всем — сказала Бала, осторожно протягивая Амире фрукты — ты все за тебя молились, когда услышали о ране
— а теперь ты должна есть — добавила Улген, — иначе я скажу Мустафе, что мама непослушная
Мустафа в этот момент как раз хлопал ручками по подушке, и все рассмеялись.
— посмотри на него — с гордостью сказал Алаэддин, поднося Амире кусочек яблока к губам — он уже воина напоминает скоро будем тренировать обоих его и Гази
— а я буду их командиром — воскликнул Гази — у меня даже план есть Мустафа будет отвлекать врага своим смехом, а я нападать
Все снова рассмеялись. Шатёр наполнился теплом и радостью. Еда была вкусной, но куда слаще был этот редкий миг спокойствия, когда все были вместе — живы, здоровы и рядом. Осман посмотрел на Амира с отеческой теплотой.
— пусть бы и завтра был такой же день, как сегодня
Амира, положив руку на руку Алаэддина, кивнула.
— Иншаллах, отец Иншаллах.
Солнце медленно клонилось к горизонту, отбрасывая мягкие золотистые отблески на парусинах шатра. Обед подходил к концу, когда у входа раздались тревожные крики стражи и топот копыт.
— всадники из бейлика Сарахан — донёсся голос часового — с ними знамя рода Мирзы Бея
Амира сразу подняла голову, замерев на миг.
— это может быть только — прошептала она и быстро поднялась, придерживая бок. Алаэддин подхватил её под локоть.
— аккуратнее, любовь моя не перенапрягайся рана ещё не затянулась
— это Тахир я узнаю шаг его коня — с дрожью в голосе произнесла Амира. Вслед за ней поднялись Осман, Бала, Малхун, Орхан. Даже Фатьма отложила кубок с шербетом. Алаэддин отодвинул ткань входа, и в шатёр вошёл Тахир Бей — высокий, уверенный, с сединой на висках и проницательным взглядом. За ним шли Шихин Хатун, прямая, как стрела, в нежно-зелёном покрывале, и двое подростков: Юсуф — серьёзный, чуть угловатый, с глазами, как у матери, и Омер — подвижный, с копной чёрных волос и озорной улыбкой.
— моя Амира — проговорил Тахир, мягко улыбаясь.
— а ты, как всегда, приходишь неожиданно, брат — сказала она, но уже бросалась в его объятия. Он обнял её осторожно, чуть отстранив.
— ранена — нахмурился — птица-огонь снова обожглась от тебя иного не ждали
— всё пустяки — махнула рукой Амира — главное ты здесь Шихин, моя дорогая
— ты похудела — Шихин обняла её, вздохнув — но глаза светятся сильнее, чем когда-либо значит ты любима и на своём месте
— Юсуф — Амира обернулась к старшему — ты стал ещё выше.
— и всё такой же молчун — вставил Омер — а я зато — он прижался к ней и вдруг рассмеялся — а я всё помню как ты давала мне сушёные инжиры, пока отец не видел и как я прятался в твоём плаще
— а ты и сейчас, небось, шалишь — прищурилась Амира.
— только по праздникам, клянусь
Громкий смех раздался в шатре. Даже Мустафа, проснувшийся от весёлого гомона, зевнул и улыбнулся, увидев дядю Тахира. Он потянулся к нему, и Тахир с гордостью взял младенца на руки.
— вот ты какой, наследник моей неугомонной сестры — пробормотал он.
— он в неё весь — с усмешкой сказал Алаэддин — настойчивый, шумный и упрямый, как крепостная башня
— я бы сказал смелый, как его мать — добавил Осман, подходя ближе — добро пожаловать, Тахир Бей земля Кайы рада союзникам
— и я рад видеть отца, сына Эртугрула — поклонился Тахир — благодарю за приём
— садитесь, садитесь — пригласила Малхун, подвигая блюда — Шихин Хатун, попробуйте нашу чечевичный суп мы варили её с курдючным жиром как у вас в Сарахане
— это звучит как музыка — улыбнулась Шихин — а запах такой родной
— Джеркутай — подал голос Омер — это ты тот самый который сражался с монголами
— самый настоящий — тот кивнул — но теперь я тренирую сорванцов, вроде тебя и Гази
— ура — вскочил Омер — значит, я смогу показать свои удары
— только не за обедом — строго сказала Фатьма, подливая айран — или я тебя сама отведу к Девлет Хатун, и она тебя усыпит травами, как Мустафу
— у меня к тебе разговор, Амира — тихо сказал Тахир, когда ужин почти подошёл к концу — о поставках на восточный рынок у нас возникли сложности ты — знаешь тропы а люди доверяют тебе больше, чем купцам
— конечно, — кивнула Амира — завтра рассчитаем маршрут и скажи честно ты приехал только из-за поставок
— и чтобы убедиться, что моя младшая сестра не творит безумств но, похоже опоздал — усмехнулся он.
— всё уже натворено — подмигнула Амира — осталось только довести до конца
И вновь шатёр наполнился смехом, словами, ароматами еды и ощущением семьи, собравшейся в самый нужный момент — когда сердце зовёт домой.