Олененок, заблудившийся в лесу

Линь Шень сам был в ужасе от того, насколько он растворился в этом поцелуе, и следующие несколько дней провел в размышлениях, удивляясь, где он набрался столько смелости, чтобы снова броситься в огонь.

Похоже, он не остановится, пока не сгорит дотла в этом жарком и опасном пламени.

Ли Цзибай, казалось, не замечал смятения и растерянности Линь Шеня. Он по-прежнему каждый день рано возвращался домой и все время проводил вместе с Линь Шенем, ездил вместе с ним к бабушке, к друзьям, они вместе гуляли, сидели за столом, смотрели телевизор.

Все его внимание принадлежало только одному человеку.

Однажды Линь Шень навестил Янь Чэна.

Санаторий, где жила бабушка Линь Шеня, на самом деле, принадлежал семье Янь. Их круг был настолько тесен, что они могли наткнуться друг на друга в любом месте. Поначалу Янь Чэн не знал об этом, но позже, когда его отец упомянул о «пожилой женщине из семьи Ли», которой очень дорожил Ли Цзибай, он понял, что на самом деле, это была бабушка Линь Шеня.

Узнав об этом, Линь Шень решил навестить Янь Чэна. Он был многим обязан Янь Чэну, но все же долго колебался. Он был благодарен ему, но в то же время, открылся перед ним с самой уязвимой стороны, и теперь чувствовал себя очень неловко, не зная, как смотреть ему в глаза.

Наконец, они договорились о встрече. Янь Чэн отнесся к нему с пониманием и назначил встречу в кафе. Когда Линь Шень отправился на встречу, Ли Цзибай настоял на том, чтобы поехать вместе с ним, отметая любые возражения.

Пришлось идти вместе с ним.

Янь Чэн нисколько не удивился, увидев Ли Цзибая, словно ожидал его появления. Обменявшись приветствиями, они сели за стол и в повисшей неловкой тишине начали пить кофе.

Линь Шень первый нарушил гнетущее молчание, выразив своё восхищение санаторием, а также поблагодарил за заботу о бабушке и... и больше сказать ему было нечего.

У них было мало общих тем для разговоров. Линь Шеню было бы неловко благодарить его за то, что он тогда приютил его, и, если бы он заговорил о том, что произошло после его побега, тогда Ли Цзибаю стало бы не по себе. А, если вспомнить, как Янь Чэн однажды пришел навестить его, но Ли Цзибай отказал ему, было бы неловко всем троим.

К счастью, Ли Цзибай заговорил об одном проекте, который семья Янь разрабатывала совместно с «Хунбай». Всё шло очень гладко, и примерно к концу года проект должен был заработать в полную силу. Когда разговор зашел о делах, все трое смогли, наконец-то, расслабиться. После обеда Линь Шень успокоился и вновь почувствовал себя непринужденно, как во время их знакомства с Янь Чэном.

Напоследок Янь Чэн обнял его, как старого друга, в его голосе были слышны нотки сожаления:

- Жаль, что ты скоро уезжаешь. Неизвестно, когда мы теперь сможем увидеться.

Они только что говорили об учебе Линь Шеня и о его планах на будущее. Линь Шень сказал, что его отпуск подходит к концу, и на следующей неделе он возвращается в страну М. Что же касается его планов после окончания учебы, возможно, он останется там насовсем.

Янь Чэн заметил, как занервничал в этот момент Ли Цзибай. После того, как Линь Шень между делом сказал, что, возможно, больше не вернется сюда, Ли Цзибай стал мрачнее тучи, и до конца обеда его настроение так и не улучшилось.

Домой они ехали молча.

За всю дорогу никто из них так и не произнес ни единого слова. Линь Шень просто отдыхал с закрытыми глазами. Он знал, из-за чего расстроился Ли Цзибай, но не хотел идти у него на поводу. После отпуска он уедет, а, когда бабушке станет лучше, он заберет ее к себе. После этого ему будет незачем возвращаться.

Он ожидал вспышки гнева, упреков, уговоров.

Но Ли Цзибай лишь молча хмурился, а после возвращения домой, он как обычно отправился в кабинет, чтобы поработать, а Линь Шень пошел играть с Бруком.

Однако, от некоторых вещей невозможно просто отмахнуться. От напускного спокойствия Ли Цзибая не осталось и следа, когда он узнал от Ли Сюя, что Линь Шень забронировал обратный билет и собирается уехать через два дня.

Понимая, что отъезд Линь Шеня неизбежен, он все равно продолжал цепляться за свои мечты, надеясь, что Линь Шень даст ему еще один шанс. И теперь, не видя перед собой никакого выхода, он был вынужден просто ждать своего приговора, словно лишившийся надежды немой, который не в силах произнести даже последнюю мольбу: «Пожалуйста, останься.»

Он знал, что у него нет права просить об этом.

Накануне отъезда Линь Шеня он долго колебался, прежде чем решился постучать в закрытую дверь. Линь Шень только что вышел из душа в халате и открыл дверь, вытирая волосы полотенцем.

Капля воды, скатившись со лба, скользнула вниз к подбородку и исчезла в складках халата.

- В чем дело? – спросил Линь Шень.

Ли Цзибай с трудом отвел взгляд от этой капли воды, его кадык резко дернулся, и он сказал:

- Пришел посмотреть, не нужно ли тебе чего.

Линь Шень беспечно улыбнулся ему, словно старому приятелю:

- Вещи уже собраны. И тетя Су надавала мне с собой кучу еды, она боится, что за границей я буду скучать по местным закускам.

- Там и правда нет такой еды, - тихо сказал Ли Цзибай, его голос был похож на стон погибающего зверя. – Но ты всегда можешь вернуться и найти ее здесь. Ты ведь... - его голос дрогнул, но он все же сумел договорить, - ты ведь не против вернуться сюда?

Рука Линь Шеня, вытиравшая волосы, замерла в воздухе, он не знал, что ответить на этот вопрос. Огорчение Ли Цзибая и его пылкие надежды были слишком очевидны, поэтому ему оставалось лишь сделать вид, что он ничего не замечает.

- Ничего страшного, - пробормотал Ли Цзибай, когда пауза слишком затянулась, он даже сумел улыбнуться и добавил, утешая Линь Шеня и самого себя. – Если ты не вернешься, это не страшно. У меня теперь дел вполовину меньше, так что я смогу сам приезжать к тебе. Когда закончишь учебу, дальше сам планируй свое будущее. Что бы ты ни решил, я останусь с тобой.

- Останешься со мной, что бы я ни решил? – Линь Шень как-то странно улыбнулся. – После учебы я собираюсь остаться работать в «Лю Гуан», а, если у меня будет свободное время, я хочу путешествовать вместе с бабушкой по всему миру. Если мне повезет, может, я встречу кого-нибудь, мы поженимся и будем счастливо жить вместе. Ты и тогда останешься со мной?

Ли Цзибай застыл с ошеломленным видом, его лицо побледнело.

В комнате повисла тишина, и слова Линь Шеня оглушили его, словно звонкая пощечина. Стоило ему только представить рядом с Линь Шенем нежного заботливого любовника, Шона или кого-то еще, и ему начинало казаться, что уж лучше пусть небо обрушится на землю, поскольку тогда его жизнь станет совсем безрадостной и не будет иметь никакого смысла.

Он чувствовал, что если действительно дойдет до такого, то он, скорее, убьет их обоих, а потом покончит собой.

Он медленно потянулся к сидевшему на кровати Линь Шеню, его глаза покраснели, а руки задрожали мелкой дрожью. Неожиданно он опустился на колени и с трепетом в сердце обвил руками ноги Линь Шеня.

- Если... если однажды такой день настанет, боюсь, я не смогу отпустить тебя. Я не настолько великодушен, чтобы просто наблюдать, как ты живешь с кем-то другим. А Шень, с тех пор как ты ушел, мне многие говорили, что лучше расстаться, чем мучить друг друга, но это просто нелепо! – Ли Цзибай с горечью усмехнулся. – К черту эти глупости! Я не отпущу тебя. Каковы бы ни были твои планы, куда бы ты ни пошел, ты должен быть со мной!

Наконец, он отбросил все сомнения и подытожил:

- Только со мной, и ни с кем больше!

Он говорил жестко, но это была лишь бравада – он словно несмышленый юнец, бросался угрозами, которые не мог осуществить на деле.

Но эти слова, по сути, были замаскированной мольбой.

Ли Цзибай, наконец, вкусил в полной мере горечь любви, и ее острые шипы теперь пронзили его самого.

***

За час до вылета в аэропорту его провожали несколько человек. По сравнению с его двумя прошлыми побегами, этот отъезд казался необыкновенно церемонным и торжественным.

Лао Дин с Ли Сюем оба крепко обняли его на прощанье, убеждая его приезжать почаще, а еще лучше – сразу после окончания учебы вернуться и прибрать к рукам «Хунбай».

Ли Цзибай вел себя сообразно обстановке, но, прежде чем Линь Шень ушел на посадку, он шагнул вперед и обнял его. Линь Шень не мог оттолкнуть его на глазах у всех, поэтому позволил ему эти объятья.

Ли Цзибай крепко обнял его, хотя казалось, что он пытается вдавить его в себя. Он уже сказал всё, что хотел и под конец, следуя зову своего сердца, произнес три слова, которые представляли собой универсальную формулу любви:

- Я люблю тебя!

***

Три месяца спустя.

Линь Шень с чемоданом в руке без всякого предупреждения внезапно появился в Сяньюэ. Он расплатился с таксистом и, пройдя через ворота, неторопливо направился дальше по тропинке.

Лао Дин, увидев его через камеру видеонаблюдения, в себя не мог прийти от изумления.

- Почему ты не предупредил, что возвращаешься?

Линь Шень взглянул на него с укором:

- Я теперь должен предупреждать о своем возвращении?

- Нет, что ты! - Лао Дин весело ухмыльнулся в ответ. – Ты же теперь мой начальник. Просто подними мне жалование в следующем месяце.

Пряча телефон за спиной, он быстро разблокировал его и вслепую отправил одно сообщение.

***

Ли Цзибай неожиданно вскочил с кресла и пулей выскочил из кабинета.

Все удивленно переглянулись между собой. Их босс, с которым они только что обсуждали финансовые отчеты, получил какое-то сообщение и тут же исчез, только его и видели.

С каких это пор Ли Цзибай, который всегда был таким собранным и сдержанным, ведет себя подобным образом? Все посмотрели на внезапно опустевшее кресло – если бы оно все еще не раскачивалось от резкого движения, они бы вообще усомнились в том, что их босс присутствовал на совещании.

- А Шень... - Ли Цзибай, чье сердце колотилось как сумасшедшее, подошел к Линь Шеню, который возился с Бруком.

Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы сохранить спокойный и благопристойный вид. А затем он задал тот же вопрос, что и Лао Дин:

- Почему ты не предупредил о своем возвращении?

Летний полдень был жарким и влажным, Ли Цзибай вспотел от быстрой ходьбы, волосы прилипли к его влажному лбу, а на растрепанной рубашке были видны мокрые пятна.

Линь Шень сразу же после своего приезда отправился купать Брука. Обернувшись, он увидел взмыленного Ли Цзибая, который тем не менее, старался сохранять спокойствие. Линь Шень взял с полки полотенце и бросил ему:

- Я приехал на каникулы, - спокойно сказал он.

Ли Цзибай поймал полотенце и вытер лицо:

- Оу, ладно, ладно.

- Это полотенце Брука, - сказал Линь Шень. – Я дал его тебе, чтобы ты помог, а не для того, чтобы ты вытирался.

- А? – Ли Цзибай не слышал того, что ему говорил Линь Шень.

Его разум пребывал в полном смятении и не соображал ничего, кроме того, что «Линь Шень вернулся». И теперь, когда он увидел его лично, его сердце было готово вылететь из груди, поэтому его совершенно не волновало какое-то полотенце.

Линь Шень, не обращая на него внимания, взял щетку и начал вычесывать шерсть Брука. На нем были черные шорты и свободная белая футболка. Его волосы были подстрижены короче, чем обычно и, когда он развернулся спиной, стали видны красивые очертания его лопаток. На нем были те же шорты, что и раньше, он всегда надевал их, когда купал Брука. Они отлично сидели на нем, открывая взору его стройные икры.

Хм, а его икры стали более крепкими, чем раньше, и когда он напрягался, под кожей заметно вырисовывались крепкие мышцы. Видимо, он стал больше заниматься спортом.

Но он все еще был слишком худой, ему нужно лучше питаться, чтобы восполнять энергию. В конце концов, он с юности получил столько травм, и его физическое состояние оставляло желать лучшего.

- Так ты поможешь или нет? – снова позвал его Линь Шень, прервав поток беспорядочных мыслей. – Я не могу с ним справиться.

Брук, весь покрытый пеной, вступил с Линь Шенем в последнюю схватку. Они не виделись больше трех месяцев, и ему все время хотелось ластиться и играть, поэтому он отказывался спокойно мыться. Хлопья мыльной пены рассыпались по земле, словно гигантские белые грибы, искрясь и переливаясь на солнце.

Ли Цзибай пришел, наконец, в себя и, закатав рукава, тоже вступил в бой.

Спустя полчаса, двое взмыленных мужчин и собака завершили нелегкий процесс купания.

Утомленный Брук ушел к себе в будку, чтобы вздремнуть, оставив эту парочку отдыхать в тени на ступеньках с прохладительными напитками в руке.

- И... сколько продлятся каникулы? – осторожно спросил Ли Цзибай.

- Где-то с месяц.

- Ммм, - Ли Цзибай опустил голову и едва не закашлялся, сделав большой глоток напитка.

Они оба понимали, что означает возвращение Линь Шеня.

Компромисс, прощение, начало чего-то нового – что бы это ни было, но Линь Шень все же вернулся.

- Когда начнется новый семестр, придется вернуться, - сказал Линь Шень.

- Ммм, я знаю, - ответил Ли Цзибай и поспешно добавил. – Я сам отвезу тебя на занятия, а потом приеду за тобой, чтобы забрать на Рождественские каникулы.

На самом деле, тем самым он хотел сказать следующее: «Ты просто учишься в другом городе, но не покидаешь меня. Твой дом здесь. Ты уже передумал и теперь не сможешь уйти. Мы всегда будем вместе.»

Линь Шень, который понятия не имел о бурном монологе в голове Ли Цзибая, просто ответил:

- Хорошо.

Одно это слово превратило все мысли Ли Цзибая в реальность.

- А Шень... - Ли Цзибай вдруг резко развернулся и обнял его за ноги.

Его движение было таким резким и порывистым, что они едва не свалились со ступенек. Линь Шень вздрогнул от неожиданности и расплескал половину напитка. Он едва успел восстановить равновесие, когда услышал, как уткнувшийся ему лицом в колени человек, глухо пробормотал:

- Я так счастлив, так счастлив! А Шень, спасибо, что вернулся.

Линь Шень только сейчас почувствовал, как вздрагивают его плечи. Его рука мягко легла на плечо Ли Цзибая, передавая через теплую ладонь стук его сердца.

Биение их сердец слилось воедино, и постепенно они забились в унисон.

Ли Цзибай сплел сеть с помощью бабушки, Ли Сюя, Лао Дина и себя самого, а затем раскинул ее, чтобы поймать бродившего на чужбине человека и растопить его застывшее сердце.

Линь Шень не был бесчувственным человеком. Здесь у него было слишком много привязанностей, от которых он не мог отказаться. Но больше всего он был привязан к человеку, которого в восемнадцать лет впустил в свое сердце, и его он не смог бы отпустить никогда.

Серебряная цепочка с кулоном, все еще хранившая тепло тела Ли Цзибая, вновь оказалась на шее Линь Шеня. Изящно вырезанная голова оленя скользнула по его кадыку. Ли Цзибай обнял его и, ласково поглаживая кончиками пальцев его теплую кожу, сказал:

- Больше не снимай его, хорошо? – он с трепетом поцеловал Линь Шеня.

- Хорошо.

- И не исключай меня из своих планов на будущее, ладно?

- Ладно.

- Прости меня...

Он снова и снова просил прощенья, прежде чем нашел в себе силы сказать три главных слова:

- Я люблю тебя.

Они прошли долгий путь, усеянный терниями и суровыми испытаниями, прежде чем встретились снова в этот жаркий полдень.

И теперь, когда они, наконец, воссоединились, больше они уже никогда не расстанутся. Вечность – это звучит слишком абстрактно, поэтому пока они просто проживут вместе до конца своих дней.

______________

Ищо не конец, у нас 3 экстры))