Олененок, заблудившийся в лесу

Ли Сюй заверил их, что не голоден и скрылся в своей комнате, чтобы поиграть в игры, поэтому за ужином Ли Цзибай с Линь Шенем остались одни.

Вернувшись из своей комнаты, Ли Цзибай вел себя более сдержанно и больше не обжигал Линь Шеня своим огненным взглядом. Они поговорили о повседневных делах и о том, что произошло в Нанчене, и постепенно Линь Шень смог расслабиться.

Такая непринужденная атмосфера сохранялась в течение всего вечера.

Фан Юань принес толстый пакет документов, положил его на стол и ушел. Перед уходом он как-то странно посмотрел на Линь Шеня, и тот мгновенно насторожился. Как и следовало ожидать, Ли Цзибай взял пакет и остановил собиравшегося улизнуть Линь Шеня, давая понять, что им есть, о чем поговорить.

- А Шень, взгляни вот на это. Если у тебя нет никаких возражений, тогда подпиши.

Ли Цзибай аккуратно вскрыл пакет и, вытащив оттуда стопку документов, положил их перед Линь Шенем.

Когда Линь Шень просмотрел эти документы, у него глаза на лоб полезли от изумления.

Это была толстая стопка договоров о передаче активов, включающих в себя акции, основные средства, землю, машины, фонды и многое другое, что фактически составляло все имущество Ли Цзибая в Нанчене. Все договоры были уже подписаны Ли Цзибаем, и было достаточно только подписи Линь Шеня, чтобы они вступили в силу.

Иными словами, Ли Цзибай передавал все свое имущество в Нанчене Линь Шеню, включая компанию «Ваньхе», которая десятилетиями играла весомую роль в своей отрасли и которая отныне переходила в собственность человека с фамилией Линь, а точнее – Лу.

На лице Линь Шеня было написано откровенное недоумение, он, казалось, спрашивал: «Ты что, совсем спятил?» Это было настоящее безумие! Тело Ли Цзыфэна еще не успело остыть, а его внук уже передал имущество семьи Ли постороннему. Да все призраки их предков ночью выйдут из преисподней, чтобы свести с ним счеты!

Впрочем, Ли Цзибай не видел в этом ничего особенного. Опасаясь, что этого будет недостаточно, он объяснил:

- Часть оборотных средств уже переведена тебе на счет. Остальное было бы трудно обналичить, поэтому я подумал, что будет проще передать их тебе напрямую.

А затем, словно предвидя все возражения Линь Шеня, он тут же отрезал ему все пути к отступлению:

- Если откажешься подписать бумаги, придется пройти через процедуру прямого дарения.

- Когда мой дядя вернулся из-за границы, бо̀льшая часть денег, которые он привез с собой, принадлежала семье Лу. Будем считать, что я возвращаю их законному владельцу с причитающимися ему процентами.

Только теперь Линь Шень понял, почему Ли Цзибай так задержался в Нанчене – он поспешно занимался собственным разорением. Так вот что имел ввиду Ли Сюй, когда говорил о том, что ему уже не придется возвращаться обратно в Нанчен. Теперь, когда они остались без «Ваньхе», ему было нечего делать в Нанчене.

Линь Шеню это было не нужно. Он никогда не был одержим жаждой наживы, главное, чтобы на жизнь хватало. Но, как и сказал Лу Циньчен, передача денег – это символ жертвы и отречения. К тому же, на все эти деньги можно было купить всю «Хунбай».

Он бы слукавил, если бы сказал, что не был потрясен таким жестом, но в то же время это показалось ему немного нелепым. Если он сейчас так легко отдает всё имущество, для чего тогда было пролито столько крови, чтобы заполучить его?

Однако, вслух он сказал совсем другое:

- И они так просто позволили тебе это сделать?

Интересы многих людей были связаны с «Ваньхе», и такой шаг затрагивал их всех. Как члены семьи Ли могли позволить Ли Цзибаю так поступить? Даже если «Ваньхе» находилась под его контролем, было бы непросто пресечь попытки остальных родственников помешать ему.

Внезапно ему в голову пришла одна мысль, и он снова посмотрел на ранку в уголке губ Ли Цзибая.

- Что ты там придумал? Никто из моих родственников не осмелился бы поднять на меня руку.

Видя, что он беспокоится о нем, Ли Цзибай очень обрадовался и расплылся в счастливой улыбке, не обращая внимания на боль в ранке.

- Это действительно обычное воспаление. Я настоял на твоем приезде, чтобы ты был возле бабушки во время операции, но я также боялся, как бы кто-нибудь из них не навредил тебе. К тому же, еще оставалась та сумма, которую дед обещал за твою голову, и я не мог бездействовать.

Ли Цзибай снова стал серьезным:

- А Шень, я даю тебе все это не ради компенсации и не для того, чтобы заставить тебя вернуться. Ты волен поступать, как захочешь. Не всё можно купить за деньги, но я хочу, чтобы у тебя не было проблем с тем, что все-таки можно приобрести с их помощью. Я не хочу, чтобы ты страдал, я хочу сделать твою жизнь более безопасной и легкой, чтобы ты не беспокоился хотя бы о том, что можно решить с помощью денег.

- А Шень, - Ли Цзибай подошел ближе и остановился, сохраняя дистанцию, он говорил мягко и без нажима. – Я больше не собираюсь возвращаться в Нанчен, теперь меня ничто не связывает с тем местом. Это наш дом, и я навсегда останусь здесь.

«Я буду ждать тебя здесь»

Эти слова не были сказаны вслух, но они оба всё понимали и по молчаливому согласию старались не говорить об этом. Один не осмеливался заговорить об этом, второй не знал, что ему ответить.

У Ли Цзибая, чье состояние за этот месяц уменьшилось вдвое, осталась только одна «Хунбай», но он так радовался, словно выиграл в лотерею, и с его лица не сходила довольная улыбка.

Линь Шеню и так не давала покоя та астрономическая сумма на счете, а теперь на него свалилось еще больше. Он и так был не в состоянии переварить произошедшее, и теперь ему было не до проблем с деньгами.

Он решил просто не думать об этом, все равно это бесполезно.

Он продлил отпуск еще на месяц, поскольку беспокоился о своей бабушке и не мог оставить ее после операции.

Теперь у него появилось свободное время, чтобы навестить Лао Дина, которого Ли Цзибай сослал на границу охранять фабрику. Его помощь Линь Шеню во время побега приравнивалась к предательству. Ли Цзибай не хотел наказывать его, но для порядка его было необходимо призвать к ответу, поэтому он для вида сослал его на фабрику, где были тяжелые условия.

Ли Цзибай настоял на том, чтобы поехать вместе с Линь Шенем, в последнее время он всюду следовал за ним, словно тень.

Когда они встретились с Лао Дином, Ли Цзибай тактично отошел в сторону, давая им возможность поговорить наедине. Им было, что сказать друг другу, но в то же время, в этом не было необходимости, они и так все понимали без слов. Когда-то они и представить не могли, что однажды встретятся снова, а Лао Дин и подумать не мог, что Ли Цзибай так просто спустит ему это с рук. В какой-то момент его с головой захлестнули эмоции.

На прощание этот взрослый мужчина, которому уже было за тридцать, не смог сдержать слез, он крепко обнял Линь Шеня и сказал напоследок:

- Береги себя и будь счастлив.

- У нас теперь все будет хорошо, - Линь Шень похлопал его по спине, в этот момент он больше был похож на старшего брата.

Наблюдавший за ними со стороны Ли Цзибай неожиданно сказал:

- Если хочешь вернуться, я найду сюда другого человека.

Лао Дин на миг опешил, а затем недоверчиво уставился на него. Но Ли Цзибай сохранял невозмутимый вид, и по его лицу было непонятно, что он чувствует. Впрочем, на его лице не было заметно признаков недовольства или какого-нибудь злого умысла.

Глядя на потрясенные лица этой парочки, Ли Цзибай с трудом удерживался от смеха:

- Я серьезно говорю, если хочешь, можешь вернуться. Но я не стану платить тебе следующие три года.

- Господин, вы прощаете меня? – Лао Дин был вне себя от радости. – Я... я больше никогда не повторю ту же ошибку! Обещаю, такого больше не повторится!

Лао Дин с большим уважением относился к Ли Цзибаю. Если бы не Линь Шень, он бы никогда не посмел ослушаться его.

Теперь, когда с Линь Шенем все было в порядке, он чувствовал, что все его жертвы были не напрасны. Что же касается прощения Ли Цзибая, он не смел и надеяться на такое.

- Только посмей еще хоть раз выкинуть подобный фокус, и больше никогда не увидишь столицу, - сказал Ли Цзибай, а затем посмотрел на Линь Шеня, ища взглядом его одобрения.

Линь Шень неловко кашлянул и отвел взгляд.

Вспомнив слова Ли Цзибая о том, что он не собирается платить Лао Дину, он вдруг наклонился к нему и шепнул ему на ухо несколько слов. Лао Дин изумленно взглянул на него, а затем лишь отмахнулся от него и усмехнулся.

- Что ты ему сказал? – спросил Ли Цзибай, когда они ехали назад на машине.

Он даже заставил себя улыбнуться, опасаясь, чтобы это не выглядело как допрос. Уж очень странным ему показалось выражение лица Лао Дина и его недоверчивый взгляд вместе с той усмешкой.

Похоже, речь шла не о приятных вещах.

- Ничего, - спокойно ответил Линь Шень. – Я просто спросил номер его карты, чтобы вернуть ему деньги, которые он одолжил мне.

- Ммм, - ответил Ли Цзибай, нисколько ему не поверив.

Теперь Лао Дин получил «помилование», и, хотя ему придется задержаться на пару недель, чтобы передать все дела, это уже было большой радостью. Линь Шень больше не мог холодно держаться с Ли Цзибаем, поэтому постарался проявить к нему терпение.

Ли Цзибай все пытался успокоиться, говоря себе, что у Линь Шеня могут быть свои друзья и секреты, и в этом нет ничего страшного. По крайней мере, он мог сейчас находиться с ним рядом, чувствовать его запах – это намного лучше, чем томиться одному по другую сторону экрана.

Телефон Линь Шеня снова завибрировал, он бросил на экран быстрый взгляд и тут же прыснул со смеху. Его пальцы с легкостью порхали по экрану, пока он беспечно переписывался непонятно с кем.

Ли Цзибай изо всех сил старался удержаться и не смотреть в его сторону, но невольно продолжал коситься на экран его телефона. Линь Шень, наконец, поднял голову и, заметив обиженное лицо Ли Цзибая, рассмеялся снова.

Когда он в последний раз видел улыбку Линь Шеня? Эта улыбка на миг ослепила его. Он смотрел на эти улыбающиеся губы и слегка прищурившиеся от смеха глаза с их трепещущими, словно крылья бабочки, ресницами, и находил это зрелище бесконечно милым.

Невинным и в то же время невероятно соблазнительным.

Ну как мужчина может быть таким?

Ли Цзибай на миг утратил рассудок и, когда он снова пришел в себя, его лицо уже было совсем рядом с лицом Линь Шеня.

Перегородка, отделяющая их от водителя, уже была поднята, машина неспешно катила по ровной дороге, а через открытое окно доносился аромат цветов, растущих у обочины – это был идеальный момент.

Дыхание Ли Цзибая едва касалось кожи Линь Шеня, но оно обжигало ее, вызывая легкую дрожь, которая затем распространилась по всему телу, словно рябь, расходящаяся от камня, брошенного в воду.

Ли Цзибай на миг замер, вглядываясь в лицо Линь Шеня полным желания взглядом. Он боялся увидеть в его глазах страх, отчуждение, упрямство, боялся, что своим импульсивным поступком разрушит с таким трудом обретенный мир между ними.

Но он увидел нечто, похожее на растерянность и замешательство.

Ли Цзибай умел мастерски контролировать ситуацию, даже в своем возбужденном состоянии он сумел уловить смятение в сердце Линь Шеня, поэтому без колебаний поцеловал его.

Хотя он сгорал от нетерпения, его поцелуй был легким и нежным, словно он поклонялся некому драгоценному сокровищу, обращаясь с ним предельно бережно и осторожно. Его губы мягко касались губ Линь Шеня, постепенно впитывая их вкус.

Они еще никогда не целовались подобным образом. Все прежние поцелуи, грубые, жесткие и насильственные, остались где-то далеко в прошлом, и теперь существовал только этот бесконечно нежный поцелуй, в котором не было ни тени похоти.

Линь Шень не сопротивлялся, он замер, весь окутанный аурой Ли Цзибая.

На самом деле, этот поцелуй длился совсем не долго, но, казалось, он растянулся на целую вечность. Линь Шень, наконец, пришел в себя и легонько оттолкнул Ли Цзибая. Тот не стал настаивать и подчинился.

Любовь требует уважения и умения уступать.

Но он не отводил взгляда от лица Линь Шеня, наблюдая за тем, как он краснеет и смущенно отворачивается.

Телефон, лежавший на коленях Линь Шеня, снова завибрировал, нарушив неловкое молчание – ему пришло новое сообщение. Ли Цзибай покосился на экран и увидел краем глаза, что сообщение было от Лао Дина: «Господин Ли и правда продал «Ваньхе»? И перевел все деньги тебе? Значит, теперь и мне перепадет от твоих щедрот?»

Перед уходом Линь Шень шепнул ему на ухо:

- Если Ли Цзибай не станет платить, тебе заплачу я. Теперь я богаче него.

После их ухода Лао Дина все сильнее раздирали сомнения. Фабрика, куда он был сослан, находилась в таком захолустье, куда не доходили новости. Он позвонил Фан Юаню и узнал, что Ли Цзибай продал все имущество семьи в Нанчене, и передал всё Линь Шеню.

Лао Дин вдруг почувствовал, как рушатся все его представления о жизни.

Ли Цзибай же, которого коснулся весенний ветер, напротив пребывал в отличном настроении.