42. Я ничего не могу сделать с тобой
Тетя Су полдня провозилась на кухне, готовя черничный пирог. Узнав, что Линь Шеню нравится черничный пирог, она перестала печь клубничный.
Ли Цзибая не было дома, и клубника как раз закончилась, так что у нее были веские причины.
Свежеиспеченный черничный пирог, мягкий и сладкий, особенно в сочетании с чашкой чая, наверняка порадует Линь Шеня. Тетя Су невольно улыбнулась, но ее улыбка быстро померкла, и на глаза навернулись слезы.
Линь Шеня тайно привезли обратно. Поначалу она даже не знала об этом, поскольку он был заперт в комнате, примыкающей к покоям Ли Цзибая. Каждый день по приказу хозяина она готовила еду и приносила ее к двери, где ее забирали охранники.
Не задавать ненужных вопросов, не совать нос не в свое дело и не болтать лишнего – вот основные правила, которым подчинялись все в этом доме.
Тетя Су была довольно наблюдательной. Он заметила, что Ли Цзибай обычно просил приготовить блюда, которые соответствовали вкусу Линь Шеня, и у нее уже тогда возникли некоторые подозрения.
Два месяца назад Линь Шень внезапно исчез. Никто не понимал, что происходит. Ли Цзибай для начала наказал Лао Дина, а затем начал где-то пропадать целыми днями, уходя по утрам из дома с угрюмым видом. Когда же он возвращался по вечерам домой, его лицо казалось еще более мрачным.
Никто в доме не осмеливался произнести имя Линь Шеня, и его комната тоже все время была заперта.
Встревоженная тетя Су осторожно попыталась выведать у Ло И, куда подевался А Шень, ведь он совсем недавно занимался организацией банкета. Как же он мог исчезнуть и почему отменили банкет?
Ло И с тетей Су уже давно были близки, и она относилась к нему, как своему собственному ребенку. Видя, как замялся Ло И, она начала о многом догадываться, но больше не осмеливалась задавать вопросы.
Прошло уже больше двух месяцев, когда Ли Цзибай однажды вернулся, пробравшись в дом через черный ход. В общем-то в этом не было ничего особенного, но, начиная со следующего дня, он перестал приходить в столовую и просил тетю Су приносить еду к его комнате.
А затем было совершено покушение, и после этого было уже невозможно скрыть то, что Линь Шень находился в комнате Ли Цзибая.
Тетю Су не интересовали дела семьи Ли, она переживала только за Линь Шеня. Она пыталась увидеться с ним, но его охраняла целая толпа телохранителей, и ей не удалось приблизиться к нему. Дождавшись, когда Ли Цзибай, наконец, уехал, она решила снова попытаться увидеться с Линь Шенем.
Хотя бы разочек увидеть его – уже хорошо.
Тетя Су несла в руках черничный пирог, когда ее остановил Лао Дин.
- Давай, я сам, - сказал он и взял у нее тарелку с пирогом.
Тетя Су хотела возразить, но так ничего и не сказала.
- Осторожно, он еще не остыл, - сказала она наконец. – Пусть ест не спеша. На кухне еще много черники. Если он захочет еще, я приготовлю ему.
Лао Дин кивнул в ответ и, дождавшись, когда тетя Су уйдет, дал знак телохранителю открыть дверь.
Линь Шень сидел на подоконнике, согнув ноги в коленях и , прижавшись лбом к стеклу, смотрел во двор.
Услышав, как открылась дверь, он даже не повернул голову.
Лао Дин неторопливо подошел ближе и, поставив пирог на подоконник, сказал:
- Тетя Су приготовила специально для тебя. Ешь осторожно, он еще горячий.
Линь Шень, наконец, повернулся и, увидев Лао Дина, едва заметно улыбнулся.
- Как ты здесь оказался?
- ... Хозяина нет дома. Я подкупил охранника, и меня пропустили сюда.
- Ты парень не промах! – с усмешкой ответил Линь Шень.
Охранники знали Лао Дина, а Ли Цзибай никогда не запрещал впускать его. Он мог прийти в любое время, просто он не знал, как ему вести себя с Линь Шенем, как смотреть ему в глаза и что говорить теперь, когда он уже здесь.
Да им и не требовалось говорить о чем-либо, они и так все понимали без слов. Лучше просто обходить некоторые темы стороной.
Линь Шень уже провел в заточении более двух месяцев, а после покушения его и без того бледное лицо стало почти прозрачным, а взгляд – безжизненным.
Лао Дин несколько раз попытался заговорить, но слова не шли у него с языка.
Линь Шень взял кусочек пирога, он был мягкий и сладкий, но не приторный. Ему всегда нравилось, как готовит тетя Су.
- Раньше меня душила ненависть. Семья Ли была передо мной в долгу, и я думал лишь о том, как заставить их выплатить свой долг кровью. Поэтому я все время был настороже и не мог расслабиться ни на минуту. Я не имел права на ошибку, чтобы не вызвать подозрений и не свести на нет все предыдущие усилия.
Линь Шень ел пирог, запивая его чаем, и как ни в чем не бывало рассказывал о своих обидах и событиях прошлого, как делал это раньше, когда они болтали между собой.
Больше не осталось никаких тайн и скрытой ненависти.
Он спокойно говорил обо всем, словно рассказывал чью-то чужую историю.
- Я настолько зациклился на своей ненависти, что не замечал доброты и тепла вокруг, - Линь Шень улыбнулся. – С твоей стороны, или со стороны тети Су.
- Я никому раньше не рассказывал об этом, и теперь, когда я, наконец, заговорил, оказалось, что это не так уж сложно, - Линь Шень посмотрел на угрюмое лицо Лао Дина и успокоил его. – Не нужно на меня так смотреть, я пока не умер.
Лао Дин криво усмехнулся и, скользнув взглядом по единственному в комнате дивану, уселся на подоконник напротив Линь Шеня, касаясь ногами его ног. Он достал сигарету и, закурив, глубоко затянулся, словно собирался выкурить ее всю сразу.
- Меня все время терзают сожаления, - он выпустил в воздух струю дыма, и выражение его лица слегка смягчилось. – Я жалею, что в тот день пошел за тобой следом.
Есть вещи, о которых было необязательно говорить вслух, они оба и так всё понимали.
Линь Шень похлопал его по ноге:
- Даже если бы ты не пошел за мной, я все равно не смог бы никуда уйти. Он давно подозревал меня, иначе, не примчался бы так быстро. Даже если бы я купил билет и попытался сбежать за границу, меня все равно сняли бы с поезда.
В этот момент он вспомнил о чем-то и сказал:
- Я опоил тебя снотворным. У меня тогда правда не было выбора. Прости.
Лао Дин вдруг резко закашлялся – то ли от дыма, то ли от его слов:
- Уж сколько времени прошло, нашел о чем вспоминать.
Лао Дин чувствовал себя виноватым. Если бы Линь Шень тогда не вернулся в городок, чтобы позаботиться о нем, если бы он сам не заподозрил неладное и не увязался тогда за ним на рынок, возможно, Линь Шень не угодил бы в западню.
Что бы Линь Шень ни говорил, стараясь утешить его, если бы он тогда не позаботился о нем, то наверняка смог бы пересечь границу. Ли Цзибай не был всемогущим, и ему было бы не просто поймать человека в другой стране. Но из-за него Линь Шень отказался от подготовленного побега и решил вернуться, чтобы потом дождаться другой возможности сбежать. В итоге, у него не осталось другого выбора, кроме как спрятаться на небольшом островке, где его потом и поймали.
После возвращения Линь Шеня не убили и не наказали как других предателей. Но теперь его держали взаперти в комнате Ли Цзибая, и все его тело было изранено. Глядя на то, как Ли Цзибай относился к Линь Шеню, даже медленно соображавший Лао Дин догадался, что между ними происходит.
Когда он пришел в себя от потрясения, на него накатила волна сожаления.
Лао Дин был верен Ли Цзибаю, но это вовсе не означало, что он был равнодушен к судьбе своего друга.
- Я помогу тебе сбежать, - решительно проговорил он. – А Шень, старейшина Ли и остальные члены семьи не отстанут от тебя. Сейчас хозяин защищает тебя, но кто знает, что будет потом, когда... ему это надоест...
Лао Дину было трудно говорить об этом вслух. Что, если Ли Цзибай в отместку просто играет с Линь Шенем? А вдруг, когда ему это надоест, он просто отдаст его на растерзание тем, кто и так жаждет содрать с него шкуру? И тогда будет уже слишком поздно.
- Потерпи еще немного, и я придумаю, как вытащить тебя отсюда.
Линь Шень долго молчал и, наконец, покачал головой:
- Я все равно не смогу уйти.
- Почему?
- Он удерживает здесь мою бабушку. Я не могу так просто бросить ее.
- Ты о той старушке? – удивленно спросил Лао Дин.
Недавно Ли Цзибай отправил его в Хуачжэнь и попросил привезти оттуда пожилую женщину. Ее поселили в этом доме, и Ли Цзибай очень заботился о ней, обеспечив ее всем необходимым, включая медицинское обслуживание. А в свободное время он даже приходил поболтать с ней и вывозил ее на прогулку. Лао Дин решил, что эта женщина – дальняя родственница Ли Цзибая, и тот не спешил опровергать его догадку. Он никак не ожидал, что женщина окажется бабушкой Линь Шеня.
Ли Цзибай каждый день велел тете Су готовить любимые блюда Линь Шеня и, несмотря на свои угрозы, трепетно заботился о его бабушке. Лао Дин был в замешательстве, не понимая, действительно ли Ли Цзибай испытывает к Линь Шеню искренние чувства или только притворяется?
Неужели у них с Линь Шенем все серьезно?
Лао Дин покачал головой, он совсем не разбирался в сложных отношениях. Однако, правда это или нет, он не мог оставить своего друга в таком опасном положении.
Линь Шень подтвердил, что это его бабушка, которую он не видел более десяти лет.
- Если однажды со мной случится то, о чем ты говоришь, пожалуйста, позаботься о ней. Я давно расстался с ней и с моим дедом, мы не виделись все эти годы, и я не мог позаботиться о них и выполнить свой долг. Если меня не станет, надеюсь, она сможет забыть меня.
Когда Линь Шень заговорил о своей бабушке, он не смог скрыть охватившую его грусть. Лао Дину стало больно от такой просьбы, и он решительно кивнул в ответ.
Немного подумав, он рассказал Линь Шеню о том, как его бабушке жилось в этом доме.
- Хозяин никак не обижает ее. Наоборот, он всячески заботится о ней. Возможно... он...
Искренен с тобой.
Глядя на бледного измученного Линь Шеня, с браслетом на ноге, Лао Дин не решился сказать это вслух.
Линь Шень и сам не понимал, что творится в голове Ли Цзибая. Он схватил его и держал взаперти, иногда нападая на него, как озверевший тигр, а временами превращаясь в нежного кролика. Его настроение постоянно менялось без причины, и его слова тоже было сложно понять. Он боялся смерти Линь Шеня, но в то же время не давал ему жить.
Они оба замолчали, без слов понимая друг друга.
Лао Дин недолго пробыл в комнате Линь Шеня. Он знал, что ему не удастся скрыть их встречу от Ли Цзибая. Его очень беспокоило положение Линь Шеня, и он так или иначе выказывал свое недовольство, позволяя себе говорить об этом вслух. Ли Цзибай не обращал на него внимания, позволяя ему ворчать и дальше.
Ли Цзибай вернулся поздней ночью. Противостояние с родней и долгий перелет окончательно вымотали его, но, едва переступив порог, он немедленно отправился к Линь Шеню.
Этот человек уже спал.
После того, как Линь Шеня вернули обратно, он легко засыпал и спал подолгу. Возможно теперь, когда исчез висевший над ним все эти годы меч, он полностью отказался от борьбы и махнул на все рукой.
На подоконнике остался остывший кусок черничного пирога. Ли Цзибай откусил кусочек и начал медленно жевать, не сводя взгляда с лица спящего человека.
«Я и правда не могу с тобой ничего сделать.»
«Так как что бы я ни сделал, я все равно пожалею об этом.»
Ли Цзибай подумал – главное, чтобы Линь Шень остался с ним, и тогда он готов позабыть о ненависти и принять на себя все удары от семьи Ли, он позаботится о его оставшихся родственниках и вообще, даст ему всё, что он пожелает.