Олененок, заблудившийся в лесу

- Хочешь увидеться с ней? – снова спросил Ли Цзибай, в его взгляде была видна откровенная насмешка, а его руки снова потянулись к Линь Шеню. – Если будешь хорошо себя вести, тогда сможешь увидеть ее.

Линь Шень оказался в настоящем водовороте, вода плескалась вокруг него со всех сторон, и он полностью отдал себя во власть другого человека, позволяя делать с ним, все, что тот пожелает.

На рассвете мучивший его человек, наконец, угомонился. Он бережно завернул Линь Шеня в полотенце, отнес его на кровать и снова закрепил у него на ноге электронный браслет, после чего обнял его и заснул.

Утренний свет проник сквозь окно, озарив двух спавших в обнимку человек. Это была довольно странная картина – они были похожи на влюбленную пару, но в то же время их словно разделяла целая пропасть.

Линь Шень так и не увидел свою бабушку и не знал, можно ли верить словам Ли Цзибая. Но он понимал, что, если откажется подчиняться, Ли Цзибай может причинить ей вред, и он сам никак не сможет ему помешать.

Он все время проводил взаперти, и единственное, что ему оставалось делать – это сидеть здесь и ждать ночи, когда к нему придет Ли Цзибай.

Его жизнь превратилась в кошмар, и теперь он каждую ночь проходил через унижения и засыпал в слезах. Ли Цзибай без устали мучил его всеми возможными способами, но никак не мог насытиться. Линь Шень перестал реагировать на него, и просто молча подчинялся ему, мало чем отличаясь от обычной куклы. Они снова вошли в состояние холодной войны.

Поначалу Линь Шень еще реагировал, когда речь заходила о его бабушке, но очень быстро упоминание о ней утратило свой эффект.

Разумеется, Ли Цзибай не собирался навредить ей, его угрозы были пустыми словами. Он часто повторял: «будешь упрямиться, отправишься к Вэй Цидуну», или «будешь отказываться от еды, и твоя бабушка останется голодной», или «будешь лежать как бревно, отдам тебя своему деду», но это все были пустые угрозы.

Линь Шень быстро понял, что это пустая болтовня, поэтому вообще перестал реагировать на его слова.

Спустя десять дней, Ли Цзибай окончательно потерял терпение и повел себя, как ребенок, которому не хватает внимания, и он начинает закатывать истерики и швырять игрушки. Он принес любимые вещи Линь Шеня из его комнаты и перебил их все у него на глазах: различные безделушки, аромалампу, картины со стен и т. д.

Линь Шень холодно смотрел на него, молча наблюдая за его припадком.

Ли Цзибай стащил его с кровати и прижал его к окну. Шторы были открыты, и из окна открывался вид на сад и находившихся там рабочих. Ли Цзибай навалился на Линь Шеня сзади и прошептал ему на ухо:

- Раз уж ты такой бесстрашный, почему бы нам не сменить обстановку?

Подоконник был покрыт белым шерстяным покрывалом. Линь Шень стоял на коленях, прижимаясь лицом к стеклу. Он слышал тяжелое дыхание у себя над ухом, а затем до его слуха донесся звук расстегнутого ремня. Он не ожидал, что Ли Цзибай и правда был готов зайти так далеко. Линь Шень с трудом опирался одной рукой о стекло, а вторая была заломлена ему за спину, и он совершенно не мог сопротивляться. От его равнодушного и бесстрастного вида вмиг не осталось и следа.

- Ты что, спятил! – задыхаясь и сгорая от стыда, крикнул Линь Шень. – Пусти...

Но Ли Цзибай не останавливался. Тяжело дыша, он навалился на него всем весом и прикусил ему мочку уха, его глаза потемнели. Линь Шень чувствовал себя птицей, которая в панике бьется в силках, отчаянно сражаясь за свою жизнь.

- Нет, только не здесь... не надо...

- Оу, заговорил, наконец? – усмехнулся Ли Цзибай. – Чего испугался? Ты же у нас такой бесстрашный и отчаянный, а теперь вдруг испугался? Ты выглядишь таким невинным. Что подумают люди, когда увидят тебя в таком виде?

«Кому есть дело до твоей невинности! Уж точно не мне!»

- Ах да, я помню – тебе же плевать на то, что о тебе думают другие, - не унимался Ли Цзибай. – Мне только интересно, распространяется ли это на твою бабушку и на Лао Дина?

Словно в ответ на его слова, возле клубмы показался Лао Дин, толкающий перед собой коляску. В коляске сидел человек. Издалека было трудно разглядеть лицо, но судя по седым волосам и фигуре, это был пожилой человек. Лао Дин слегка наклонился, разговаривая с этим человеком, а затем присел на корточки и поправил на нем одежду.

Линь Шень смотрел на них покрасневшими глазами, его сердце колотилось как сумасшедшее. Эти двое задержались на месте, любуясь пейзажем, и в любой момент могли обернуться. Стоит им повернуть голову, и они увидят его голым, прижатым к стеклу и беспомощным на подоконнике второго этажа.

Линь Шень не сводил с этой пары взгляда, и по его лицу катились слезы, стекая по стеклу вниз. Его щека со скрипом заскользила по стеклу, и этот звук ранил слух. Ли Цзибай слегка ослабил хватку, и Линь Шень получил секундную передышку.

Он запрокинул голову и попытался удариться об стекло, но Ли Цзибай вцепился ему в волосы, предотвратив удар.

Ли Цзибай придерживал ему голову одной рукой, а второй прижимал ему плечи. Словно рыба, попавшая в сеть и отчаянно стремящаяся вернуться обратно в воду, Линь Шень в панике рвался как можно дальше от окна. Столкнувшись со столь яростным сопротивлением, Ли Цзибай не смог удержать его, и они оба свалились на пол.

В пылу борьбы они смахнули на пол стоявший в углу подоконника рюкзак, который Линь Шень держал при себе, пока был в бегах. Ли Цзибай уже проверил его, там были только документы и предметы первой необходимости.

Линь Шень сжался в комок на полу, он все еще не мог прийти в себя. В этот момент Ли Цзибай внезапно потянулся к рюкзаку, заметив тусклый блеск в потайном кармашке. Он подцепил эту блестящую штучку и осторожно вытащил ее из кармашка.

Это была серебряная цепочка с кулоном в виде головы оленя.

Тем самым, который он подарил Линь Шеню на его девятнадцатилетие, когда устроил для него фейерверк.

Он вдруг вспомнил, как Линь Шеня смотрел на него сияющим взглядом и пообещал носить этот кулон не снимая. Это обещание было таким пылким и искренним, что хотелось утонуть в этой прекрасной иллюзии.

Линь Шень резко очнулся и бросился на Ли Цзибая, пытаясь отобрать кулон. Но Ли Цзибай спрятал руку за спину, и раздражение в его взгляде сменилось едва уловимой радостью.

- Ты взял его с собой, когда пустился в бега, и все еще отказываешься признать, что любишь меня? – он с легкостью уклонился от Линь Шеня. – Ты и раньше любил меня, любишь сейчас и будешь любить дальше.

Линь Шень столько раз доказывал свою любовь поступками, и только один раз он сказал о ней вслух, когда его схватили на острове:

- Я ведь любил тебя.

А сейчас? Любит ли его Линь Шень до сих пор? Этот вопрос торчал занозой в его сердце, лишая его привычной уверенности в себе и лишая его покоя.

И вот теперь он понял, что даже во время побега Линь Шень носил этот кулон, сдержав данное им в юности обещание. Это открытие развеяло его сомнения и рассеяло сумрак в его сердце.

На Ли Цзибая словно нашло озарение, и он самодовольно произнес:

- Этот олененок очень подходит тебе, он точно отражает твою сущность. Это лишь доказывает, что нам суждено быть вместе, и тебе никуда не деться от меня.

Ли Цзибай притянул Линь Шеня к себе и надел кулон ему на шею. Блеск серебра на бледной изящной шее лишь усиливал желание сломить его до конца.

- Только попробуй снять его, - Ли Цзибай бросил выразительный взгляд на подоконник. – И я трахну тебя прямо там.

***

Это лето выдалось очень дождливым, и из-за постоянной сырости старые раны Линь Шеня быстро напомнили о себе.

Он не жаловался, но эти раны постоянно ныли, мешая ему спать по ночам, и он все время ворочался с боку на бок. Заметив неладное, Ли Цзибай вызвал семейного врача и массажиста, но их усилия не дали особого эффекта. Вскоре у Линь Шеня появился жар. Он спадал днем и снова поднимался ночью. Его мучила сонливость, и он сутками пребывал в полубессознательном состоянии. Прошло несколько дней, но ему так и не стало лучше.

Приглашенный специалист осмотрел Линь Шеня и сказал, что основная проблема не в его физических травмах, а в чрезмерном психологическом напряжении, которое и мешает ему поправиться. Он сказал, что постоянное пребывание взаперти плохо сказывается на его состоянии и посоветовал почаще выводить пациента на свежий воздух. Он также посоветовал попробовать иглоукалывание, а в конце деликатно намекнул на необходимость соблюдать умеренность в интимной жизни.

Лицо Ли Цзибая помрачнело, но он все же перестал мучить Линь Шеня и оставил его в покое на несколько дней. Поскольку сейчас прогулки были невозможны, Ли Цзибай нанял специалиста по иглоукалыванию, который проводил полуторачасовые сеансы каждый день. Это принесло свои плоды – по крайней мере, жар исчез, и Линь Шень начал понемногу есть.

Доктору Чжуну было на вид лет сорок, он был мягким и учтивым и прекрасно знал свое дело. Каждый день он общался с Линь Шенем и, хотя их разговоры сводились в основном, к медицинским рекомендациям, Линь Шеню было приятно беседовать с ним. Доктор Чжун всегда приходил с аптечкой в сопровождении помощника и охранника. Когда начинался сеанс иглоукалывания, охранник обычно выходил за дверь, и его помощник, завершив приготовления, тоже ждал снаружи.

В тот день доктор Чжун пришел как обычно в сопровождении охранника. Линь Шень, у которого ломило все тело, кивнул ему в знак приветствия. На этот раз с доктором пришел новый помощник, который с деловитым видом начал готовиться к процедуре. Линь Шень едва скользнул по нему взглядом, и доктор Чжун объяснил, что его прежний помощник заболел, и это тоже один из его учеников. Линь Шеню это было неинтересно, он совсем обессилел и теперь просто лениво лежал на кровати, постепенно погружаясь в сон.

Внезапно сквозь он дрему услышал звук, похожий на шорох разорванной бумаги. Его словно током ударило, он резко открыл глаза и увидел перед собой лицо нового помощника.

Этот человек, только что занимавшийся приготовлениями, мгновенно уселся на Линь Шеня верхом и крепко обхватил его тело бедрами, не давая ему подняться. Он с силой сжал ему челюсти, заставив открыть рот и сунул ему таблетку.

Линь Шень инстинктивно попытался нащупать хоть что-нибудь, чем можно было бы защититься, но поблизости не было ни единого острого предмета. Нависшая над ним опасность подстегнула в нем все инстинкты, и он сумел дотянуться до лежавшей на прикроватной тумбочке книге в твердом переплете. Это была «Энциклопедия мировой географии», которую Ли Цзибай принес ему, чтобы он мог развеять скуку. Книга была красиво оформлена и ***

Линь Шень ударил нападавшего в висок острым углом книги и, воспользовавшись его секундным замешательством, повернул голову и выплюнул таблетку.

Этот человек быстро отреагировал и прижал Линь Шеня коленом к кровати, не давая ему вырваться. Свободной рукой он начал шарить по кровати, пытаясь достать таблетку. У Линь Шеня потемнело в глазах от боли, но он собрал оставшиеся силы и сопротивлялся изо всех сил. Он знал, что, если сдастся, для него это будет означать верную смерть. Даже если ему суждено умереть, он не собирался умирать от руки какого-то сомнительного типа.

Книга упала на пол, но толстый ковер смягчил падение, и приглушенный стук наверняка никто не услышал за дверью. «Помощник» все же нашел таблетку и снова поднес ее у губам Линь Шеня.

На этот раз ему не удастся вырваться, Линь Шень чувствовал, что его смерть совсем рядом. Перед его мысленным взором возникло лицо Ли Цзибая – сначала оно было ясным, ласковым, заботливым, а затем – холодным и беспощадным.

Если он сейчас умрет, будет ли этот человек горевать из-за него?

Внезапно он услышал, как дверь с шумом распахнулась, и кто-то ворвался в комнату. В тот момент, когда таблетка коснулась его губ, тяжесть, навалившаяся на его тело, исчезла, и кто-то крепко сжал его в своих объятьях.

_________________

*** Я не поняла, что еще было в этой книге, что-то связанное со стереозвуком и музыкой. Не знаю, как это увязать с книгой)) Может, диск какой прилагался? Или книга может быть музыкальной?

Вызовите Ли Цзибаю санитаров. Пусть захватят электрошокер помощнее. А лучше усыпить.