Олененок, заблудившийся в лесу

После этого разговора они окончательно рассорились.

Раньше, даже если они находились в состоянии холодной войны, они хотя бы внешне держались вежливо друг с другом. Линь Шень хорошо усвоил правила и никогда не нарушал их, а Ли Цзибай был достаточно умен, чтобы не вступать в открытый конфликт.

Но теперь они оба перестали сдерживаться. Линь Шень почти не уступал Ли Цзибаю упрямством, просто раньше он не проявлял его перед ним. Он не плакал, не устраивал истерик, ничего не говорил и не насмехался, а просто держался холодно и равнодушно. Но Ли Цзибай, обычно такой сдержанный и невозмутимый при посторонних, полностью терял самообладание рядом с Линь Шенем и часто выходил из себя без всякой причины.

Из-за этого дома и на работе воцарился хаос.

Постепенно подчиненные поняли, что вспышки гнева Ли Цзибая были связаны в основном с Линь Шенем. Например, два дня назад, проводя инспекцию строительной площадки, он на глазах у всех вытолкал управляющего филиалом из машины из-за того, что тот, когда его обвинили в замедлении работы, попытался свалить вину на Линь Шеня, ранее занимавшегося этим проектом.

В «Хунбай» все обсуждали эту историю с Линь Шенем. К тому же, после того, как видео выложили в сеть, он больше не появлялся на публике. Все решили, что на этот раз Линь Шень окончательно впал в немилость, поэтому никто не ожидал такой реакции от их босса. Они быстро сообразили, что к чему, и после такой красноречивой реакции Ли Цзибая больше не осмеливались упоминать даже имя Линь Шеня.

Иногда Ли Цзибай распоряжался принести еду в комнату Линь Шеня, чтобы они могли поесть вместе. Во время еды они почти не разговаривали. Линь Шень ел мало и часто отодвигал тарелку, съев всего несколько кусочков. Однажды Ли Цзибай пододвинул к нему поближе чашку с супом, жестом велев выпить его. Линь Шень отвернулся с равнодушным видом, и тогда Ли Цзибай внезапно вскочил на ноги и сбросил всю еду на пол.

Иногда он выводил Линь Шеня в сад на прогулку. Брук, не обращая внимания на настроение Ли Цзибая, радостно бросался навстречу Линь Шеню, едва не сбивая его с ног. И тогда Ли Цзибай с ледяным видом пинками прогонял его прочь. После нескольких таких пинков Брук начал видеть в нем угрозу и, жалобно скуля, прижимался к Линь Шеню, с опаской поглядывая на хозяина.

У Линь Шеня сдали нервы, и он уже не мог сохранять равнодушный вид. Он обнял Брука и умоляюще произнес:

- Не трогай его.

- Заговорил наконец? – со злорадной усмешкой сказал Ли Цзибай.

Линь Шень чувствовал, что начинает задыхаться. Он понимал, чего от него добивается Ли Цзибай, но не желал уступать ему. Он отпустил Брука и развернулся, собираясь уйти из сада, но Ли Цзибай сжал его шею и сказал:

- В последнее время он плохо себя ведет и мешает тебе спать, я просто воспитываю его.

Линь Шень раньше никогда не видел, чтобы Ли Цзибай вел себя как безумный, и это пугало его.

Линь Шень знал, что стоит ему выказать слабость и перестать настаивать на уходе, и Ли Цзибай вновь обретет рассудок, но он не желал этого делать.

Хотя Цзян Нин и сравнил его с псом, которого вскоре бросит хозяин, он не собирался вилять хвостом и проситься обратно, взывая к его жалости и лишая себя последних крупиц собственного достоинства.

Подобные сцены случались постоянно, и в доме все ходили на цыпочках. Фан Юань после каждого доклада удирал прочь, словно перепуганный кролик, и даже любивший поболтать Цяо Энь больше не раскрывал рта без надобности.

Ли Цзибай и сам понимал, что ведет себя, как сумасшедший, но он не мог ничего поделать с собой.

Стоило ему только подумать о том, что Лишь Шень собирается уйти от него, как его начинало трясти от ярости. В его жизненных планах этот человек должен был оставаться рядом с ним до самой смерти. Он его собственность и принадлежит только ему. Даже если он в помрачении рассудка и отдал его другому, он все равно должен был вернуться в установленный срок.

Но Линь Шень не был книгой, которую можно почитать и вернуть обратно в целости и сохранности.

И постепенно Ли Цзибай начинал осознавать, что теряет этого человека.

Как наследник влиятельной семьи, он получил лучшее образование, но никто не научил его, как справляться с чувствами, особенно с такими, как любовь. Его мать умерла, когда он еще был маленьким, его отец просто получал удовольствие от жизни, а его младший брат был ничем не лучше отца. В его понимании любовь была самой недолговечной и ненадежной вещью на свете. Если кто-то нравится – с ним можно развлечься, а, когда надоел, нужно просто расстаться. Что же касается брака, нужно просто выбрать того, кто сможет быть тебе максимально полезен. Разве это не правильно?

Он не понимал исключительность и сладость любви, как ее понимали обычные люди.

В эти дни он часто задавался вопросом, любит ли он Линь Шеня. Когда Линь Шень признался ему в своих чувствах, он отверг его по многим причинам, но вовсе не потому, что не хотел постоянно быть с ним вместе.

Ночью он часто приходил в комнату Линь Шеня, чтобы посмотреть, как он спит. Даже во сне Линь Шень продолжал хмуриться, и Ли Цзибай подумал, может, им и правда следует быть вместе? Только бы Линь Шень снова стал прежним – пусть немного сдержанным, но хотя бы спокойным и здоровым.

Стоило этой мысли зародиться в его голове, как она тут же пустила корни и начала разрастаться со скоростью лесного пожара.

Он присел на кровать Линь Шеня, сжал ладонями его лицо и осторожно поцеловал его.

У Линь Шеня были такие мягкие губы, и целовать их оказалось неожиданно приятно. Ли Цзибай испытал настоящее потрясение – он еще никогда и ни с кем не испытывал подобного волнения. Однажды они уже переспали, но тогда они так и не поцеловались ни разу. Он был слишком пьян, и в тот момент его одолевала лишь жажда обладания, и ему просто было нужно дать выход своему желанию. На утро он даже не мог вспомнить подробностей той ночи.

Он не ожидал, что целовать этого человека так приятно.

Линь Шень сквозь сон почувствовал навалившуюся на него тяжесть. Открыв глаза и увидев прижимающегося к нему Ли Цзибая, он оторопел от неожиданности. После той истории с Вэй Цидуном он плохо спал и постоянно просыпался от кошмаров, поэтому начал принимать перед сном успокоительное. Но от этого ему не стало лучше, и к тому же, днем он чувствовал постоянную сонливость.

Его тело совсем ослабло, но его разум прояснился, и он прекрасно понимал, что происходит.

- Ты... - хрипло прошептал он и попытался вырваться из его рук.

Ли Цзибай уже расстегнул на нем пижаму, обнажив бледные ключицы и грудь. Услышав голос лежавшего под ним человека, Ли Цзибай на миг пришел в себя и, слегка приподнявшись, посмотрел на него.

На лице Линь Шеня отразилась целая гамма эмоций, и среди них были отчетливо видны страх и неприятие. Однако, поцелуй был слишком сладок, и Ли Цзибаю хотелось продолжения. Он зажал ладонью Линь Шеню рот, а другой рукой придавил к кровати его плечи. Прижав ногами нижнюю часть его тела, он продолжил делать то, что ему хотелось.

Линь Шень уже был на грани безумия. Он изо всех сил постарался оттолкнуть от себя Ли Цзибая, но тот не сдвинулся с места. Лнь Шень чувствовал, что ему не хватает воздуха и уже начинал задыхаться. Чувствуя, что у него не получается вырваться, он вцепился в ладонь, зажимавшую ему рот и отчаянно застонал. Ли Цзибай испугался, что он действительно задохнется, и поспешно убрал руку. Линь Шень приподнял голову и впился ему в плечо зубами. Он чувствовал во рту привкус крови, но отказывался разжимать зубы.

Боль слегка отрезвила Ли Цзибая. Он остановился и, дождавшись, когда Линь Шень разжал зубы и в изнеможении упал на подушку, медленно сел.

После этого он встал и, не сказав ни слова, ушел.

Спустившись в подвал, Ли Цзибай начал крушить там всё, что попадалось ему под руку. Ло И с Цяо Энем, разбуженные этим шумом, долго стояли у двери подвала, но так и не дождались, чтобы Ли Цзибай вышел оттуда – он провел всю ночь один среди обломков.

На следующий день он вел себя как ни в чем не бывало, словно это не он вчера ночью вел себя, как сумасшедший.

Но дальше он стал вести себя еще более странно.

Каждый вечер, как бы поздно он ни вернулся домой, Ли Цзибай шел в комнату Линь Шеня и оставался там на всю ночь. Не говоря ни слова, он принимал душ и ложился на кровать. Если Линь Шень еще не спал, он силой укладывал его в постель, выключал свет и, накрыв их обоих одеялом, засыпал рядом с ним.

Поначалу Линь Шень держался очень настороженно и был всегда начеку. Ли Цзибай крепко обнимал ему, не не оставляя между ними ни малейшего пространства. Линь Шень был очень напряжен и часами не мог расслабиться и заснуть. После нескольких таких ночей, видя, что Ли Цзибай не переходит границ дозволенного, Линь Шень постепенно смирился со своим положением. Тем более, что выбора у него не было.

А по утрам они завтракали вместе, и Ли Цзибай наблюдал за тем, как он ест. Если Линь Шень ел слишком мало, Ли Цзибай буравил его ледяным взглядом, а иногда, словно сумасшедший, мог ударить его ложкой по руке.

Узнав о том, что Линь Шень принимает успокоительное, Ли Цзибай заставил его отказаться от него. Он также привел психотерапевта, чтобы тот помог ему решить проблему со сном.

Постепенно, даже без приема лекарств и даже если Ли Цзибай обнимал его каждую ночь, Линь Шень снова начал спокойно спать.

Линь Шень вел себя очень послушно. Он не спускался вниз без разрешения Ли Цзибая и больше не заговаривал о своем уходе. Он прожил в таком режиме почти месяц, его травмы зажили, и Ли Цзибай начал подумывать о том, чтобы вновь вернуть его на работу.

Что было, то прошло, и ничего цепляться за прошлое.

Следовало признать, что в некоторых вопросах Ли Цзибай был человеком холодным и бесчувственным, и остальные должны были соглашаться с ним и разделять его точку зрения. Раз он считал, что все в прошлом, значит, так оно и было.

Он бросил Линь Шеню папку с документами:

- Вот признание и показания того человека. То нападение было организовано Вэй Цидуном и Цзян Нином, они хотели подставить тебя.

Видя, что Линь Шень не отвечает, он немного помолчал и добавил:

- Прости.

- Ничего страшного, - с горькой усмешкой ответил Линь Шень.

Все равно он оставался для Ли Цзибая всего лишь разменной монетой, которой тот мог в любой момент распорядиться по своему усмотрению.

Ли Цзибай, разумеется, понимал, какой смысл он вкладывал в это свое «ничего страшного». Он стиснул зубы, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Видя, что он вот-вот взорвется, Линь Шень сказал:

- Извини, мне не следовало своевольничать и заговаривать об уходе. Если... ты ничего не имеешь против того видео, я готов вернуться к работе. Как ты и говорил, давай закончим на этом.

Вся эта суматоха, безумие и хлопоты закончились, как только Линь Шень сдался.

Откровенно говоря, Ли Цзибаю показалась странной столь быстрая перемена в поведении Линь Шеня, но он был так рад, что все закончилось и можно было вернуться к прежней жизни, поэтому не стал задумываться о причинах такой перемены, и о том, что это было совсем не похоже на Линь Шеня.

Это подозрение было мимолетным и исчезло прежде, чем он успел как следует подумать об этом.

И лишь спустя время он понял, что это было простым притворством, и Линь Шень просто морочил ему голову.

Линь Шень был уже почти здоров, но Ли Цзибай все равно не разрешал ему вернуться к работе, и настаивал на том, что он должен еще немного отдохнуть.

Линь Шень не спорил с ним и бо̀льшую часть дня проводил вместе с Бруком. Времени оставалось совсем не много, и ему хотелось провести его с ним.

Все снова стало как прежде, и со стороны казалось, что они с Ли Цзибаем вернулись к нормальной жизни. А что еще ему оставалось? Пока он не мог уйти, и Цзян Хай тоже не мог действовать.

Однако, несмотря на то, что внешне все выглядело благополучно, на деле это было далеко не так.

Несмотря на то, что Линь Шень разыгрывал спокойствие и равнодушие, в глубине души он отказывался смиряться, разрываясь между любовью и ненавистью.

Разве можно в один момент разлюбить того, кого любил много лет? Его любовь проросла в плоть и впиталась в его кровь, превратившись в привычку. Однако, продолжать любить этого человека было слишком унизительно и больно. Иногда перед ним возникало насмешливое лицо Цзян Нина или лицо Вэй Цидуна с отвратительной пугающей ухмылкой, а иногда – окровавленные лица отца и старшей сестры.

Каждую ночь ему снился один и тот же кошмар, и он просто разрывался на части, не зная, что ему теперь делать.

Что ж, пусть тогда им обоим настанет конец.