Олененок, заблудившийся в лесу

Утром Линь Шень проснулся рано и позавтракал как ни в чем не бывало, словно это не он провел перед этим бессонную ночь.

Выпив приготовленный тетей Су суп, он почувствовал себя намного энергичнее, поэтому переоделся, собрал необходимые вещи и отправился на поиски Брука.

Сегодня было воскресенье, и, если ничего не произойдет, у него будет выходной. Это также был «банный день» для Брука.

Увидев Линь Шеня, Брук бросился ему навстречу и, высунув язык, радостно облизал его лицо. Линь Шень погладил его, а затем начал купать этого здоровяка. Отрегулировав температуру воды, он смочил ему шерсть, а затем нанес на нее шампунь.

Брук позволял себя купать только Линь Шеню. Мытье пса превратилось в крупный «проект», которым Линь Шень занимался по выходным. Бруку нравилось играть с пеной и гоняться за Линь Шенем по двору, и он не успокаивался, пока тот не покрывался пеной с головы до ног. Брук был очень силен, и играя, обладал неистощимой энергией, полностью изматывая при этом Линь Шеня. Это было всего лишь купание, но каждый раз оно превращалось в битву между собакой и человеком.

Сегодня Брук был настроен особенно игриво. Он активно уворачивался от Линь Шеня, разбрызгивая воду с пеной во все стороны. Линь Шень еще долго сидел на земле, будучи не в силах отдышаться.

Его белая рубашка промокла от воды, половина ее все еще была заправлена в штаны, а вторая половина болталась снаружи. Две пуговицы вверху расстегнулись после того, как он особенно активно пытался усмирить Брука. Линь Шень, держа в одной руке щетку, а в другой шланг, смотрел Бруку в глаза, не зная, злиться ему или смеяться.

Именно эту сцену и увидел проходивший мимо Ли Цзибай.

- Давай помогу, - Ли Цзибай шагнул вперед и, забрав у Линь Шеня шланг, подмигнул ему.

У них была своя отлаженная тактика купания Брука. Линь Шень сразу подошел к деревянному корыту и взбил побольше пены, чтобы подманить Брука.

Просто удивительно, как Брук, обожавший дурачиться с Линь Шенем, вмиг становился паинькой, стоило ему увидеть Ли Цзибая.

Спустя полчаса, они вымыли пса, после чего Ли Цзибай феном высушил ему шерсть, и она стала гладкой и блестящей. На этом работа была закончена.

- И как ты купал его один все это время? Он стал просто невыносимым.

Они присели на деревянный настил возле собачьей будки, и Брук, уставший от игр, теперь нежился в руках Ли Цзибая.

- Да, сейчас с ним всё труднее справляться, и на его купание уходит в два раза больше времени.

Линь Шень редко выглядел таким расслабленным. Когда он радовался, уголки его губ поднимались кверху, а голос звучал теплее и мягче, хотя он сам не осознавал этого.

- В итоге, я всегда принимаю душ вместе с ним.

Его волосы тоже намокли, и челка, упав вниз, закрыла ему лоб. Его выразительные глаза сощурились от улыбки, притягивая и завораживая своим взглядом.

Ли Цзибай, не мигая, уставился на него, а в его голове вдруг промелькнула совершенно неподходящая мысль – а у Вэй Цидуна хороший вкус.

Линь Шень, все еще улыбаясь после возни с Бруком, не осознавал, каким тяжелым становится взгляд смотревшего на него человека.

- Если ты будешь помогать мне с купанием, я думаю, он не будет так измываться надо мной, - не подумав, сказал Линь Шень, и тут же понял, насколько это было неуместно, но сказанное уже не вернешь обратно.

Ли Цзибай ведь просто случайно проходил мимо. О какой помощи в будущем могла идти речь? К тому же, учитывая высокий статус Ли Цзибая и его собственное положение, это было тем более неуместно.

Линь Шень резко осёкся, а затем, чувствуя себя очень неловко, отвел взгляд.

- Хорошо, в следующий раз помогу тебе, - неожиданно мягко ответил Ли Цзибай.

У него вдруг резко поднялось настроение. Линь Шень уже давно не разговаривал с ним так запросто. Хотя это было немного неуместно, учитывая разницу в их положении, но благодаря этому Ли Цзибай вдруг вспомнил, каким Линь Шень был раньше.

Без своей привычной почтительности и соблюдаемой дистанции между начальником и подчиненным Линь Шень оставался таким же живым и открытым, и все так же полагался на него.

В то время они все еще учились в стране М.

Описание двадцати пяти лет жизни Линь Шеня уместились бы всего в несколько строк. Семья Ли приметила его, когда ему было 12 лет и, взяв его на воспитание вместе с группой других сирот из приюта, отправила на частный остров Байдао, который принадлежал семье Ли, чтобы он прошел там обучение.

Когда ему исполнилось восемнадцать лет, его как лучшего среди всей группы, отправили служить Ли Цзибаю, который тогда учился в стране М.

После трех лет обучения за границей, он вернулся вместе с Ли Цзибаем в страну Т в качестве его правой руки и взял на себя управление теневым бизнесом «Хунбай». Теперь ему исполнилось 25 лет, он на протяжении семи лет работал на Ли Цзибая, заслужив его полное доверие и став вторым после него человеком в «Хунбай».

Единственное, что пошло не так в его жизни, так это то, что изначально он собирался вернуться в Китай с дядей Ли Цзибая – Ли Циньло, но Ли Циньсянь вмешался в это дело и уговорил старейшину Ли отправить его в страну М.

После своего переезда в страну М Линь Шень поначалу держался с Ли Цзибаем очень почтительно, он хорошо осознавал свое положение и никогда не переступал границ дозволенного. Они вдвоем жили в небольшом доме неподалеку от университета, где вместе ели за одним столом и также вместе ходили на занятия. Линь Шень был на два года младше Ли Цзибая. Когда он только приехал в страну М, Ли Цзибай уже учился на втором курсе, поэтому ему пришлось очень постараться, чтобы догнать его в учебе.

В то время Ли Цзибаю было всего 20 лет. Они все время проводили вместе, и без надзора старейшин их натура неизбежно должна была раскрыться. Они также стали вместе ходить по барам и развлекаться, и со временем Линь Шень стал уже не таким сдержанным, каким был вначале.

Оставив позади скучные тренировки на острове Байдао и оказавшись в новой среде без всяких ограничений, Линь Шень постепенно сблизился с Ли Цзибаем, все больше доверяя ему и полагаясь на него все сильнее.

Вот тогда они и купили Брука.

Поначалу Брук был маленьким щенком, и Линь Шень мог легко удерживать его одной рукой, купая его в ванной. Но, по мере того, как Брук становился все больше, Линь Шеню было все труднее управляться с ним, и тогда Ли Цзибай начал помогать ему. Двое парней, сняв с себя футболки и оставшись в одних шортах, были вынуждены проявлять чудеса смекалки и храбрости, сражаясь с псом. И каждый раз после купания собаки ванная выглядела так, словно по ней пронеслось цунами.

Позже Ли Цзибай решил, что так дальше не пойдет, поэтому купил большое деревянное корыто, которое поставили во дворе, чтобы купать Брука. Но неожиданно это лишь дало Бруку еще больше свободы, и он часто бегал по двору, всюду разбрызгивая воду, и им обоим ничего не оставалось, кроме как гоняться за ним по всему двору. Брук был умен и поглядывал на людей свысока. Он очень быстро понял, что над Линь Шенем можно «поиздеваться», а перед Ли Цзибаем он лишь радостно вилял хвостом.

Он часто сбивал Линь Шеня с ног, лишая его возможности двигаться, и тот мог лишь беспомощно взирать на него, сжимая щетку в руке, пока Ли Цзибай не приходил ему на помощь.

Позже, когда они вернулись в страну Т, Брук переехал вместе с ними.

И вот теперь купать его приходилось именно Линь Шеню.

Видимо, вспомнив прошлое, Линь Шень на миг задумался, но, услышав, как Ли Цзибай пообещал помогать ему, он не смог сдержать удивления.

Конечно, в этот момент он мог бы ответить формально: «Господин, вы очень заняты, нет нужды помогать мне.»

Но вместо этого он почему-то ответил:

- Хорошо.

И его голос прозвучал при этом так тихо, что Ли Цзибай даже подумал, что ему это только послышалось.

Ли Цзибай похлопал его по плечу, и его улыбка стала еще шире:

- Ну что ты как ребенок.

- А Шень, - уже серьезнее заговорил Ли Цзибай, и его успокаивающий тон зазвучал также, как в то время, когда они жили в стране М. – Я не стану торговать своими людьми ради выгоды, и уж тем более, тобой.

После этих слов словно луч света проник в сердце Линь Шеня, разгоняя сгустившуюся в нем тьму. Он знал, что, возможно, этот свет в нем никогда не угасал до конца, и достаточно было одной искры, чтобы он разгорелся снова.

- А я-то думал, почему это Брук сегодня такой паинька. Оказывается, оба его папы здесь!

Из-за собачьей будки выскочил Ли Сюй с телефоном в руке, вмиг разрушив воцарившуюся между ними уютную атмосферу. Ли Цзибай нахмурился и с недовольным видом посмотрел на своего надоедливого братца.

Линь Шень, обуздав переполняющие его эмоции, торопливо встал и сказал:

- Ну, вы тут поговорите, а я пойду.

- Йоу, А Шень, ты куда? – крикнул Ли Сюй вслед удаляющемуся Линь Шеню.

Видя, что тот даже ухом не повел, он нахмурился и сел рядом с братом.

Ли Цзибай все еще смотрел в ту сторону, куда ушел Линь Шень, и его взгляд помрачнел. После его слов глаза Линь Шеня покраснели, он даже опустил голову, пытаясь это скрыть.

Он остался таким же, каким и был раньше. Каким бы сдержанным и холодным он ни казался снаружи, внутри он был все так же мягок.

Ли Цзибай невольно вздохнул, чувствуя странную горечь в сердце.

Ли Сюй протянул ему свой телефон:

- Ге, посмотри, как классно я сфотографировал вас втроем.

На экране была видна фотография, сделанная в тот момент, когда они вдвоем купали Брука. Ли Цзибай обнимал пса обеими руками, а Линь Шень тем временем присел на корточки и смахивал щеткой пену. Бруку было некуда деваться, и он со страдальческим видом сидел между ними.

Взгляд Ли Цзибая надолго задержался на улыбающемся лице Линь Шеня. Его глаза, которые сияли ярче звезд на небе, казались еще ярче от его улыбки.

И эти глаза смотрели не на Брука, а на Ли Цзибая.

- Ге... - Ли Сюй тоже посмотрел на фотографию с задумчивым видом. – А Шень так смотрит на тебя... как-то совсем не по-братски...

- Ге, ге! – Ли Сюй вдруг вытаращил глаза от удивления. – Неужели А Шень влюблен в тебя? Ничего себе! Неудивительно, что он отказался от парня, которого ему хотел отдать господин Мэй! Да и Вэй Цидун, если так подумать, тоже богат и хорош собой, хоть и псих, с ним вполне можно было бы утешиться одинокому молодому человеку. Так вот оно в чем дело, оказывается, его сердце уже занято!

У Ли Цзибая лопнуло, наконец, терпение. Его младший брат вечно нес какую-то ерунду, и, когда речь заходила о чувствах и отношениях, он давал волю своему воображению и был готов насочинять столько, что хватило бы для сюжета какой-нибудь душераздирающей мелодрамы.

- Брысь отсюда! – обозлился Ли Цзибай. – Если скажешь еще хоть слово, я запру тебя в подвале на три месяца.

Ли Сюй немедленно прикусил язык.

Он знал, что его брат вполне способен на такое. Еще в детстве он запер его в подвале из-за какого-то пустяка, и его продержали там ровно столько, сколько сказал его брат. Тогда даже дедушка пришел просить за него, но брат отказался проявить снисхождение.

Видя, что его брат действительно разозлился, Ли Сюй понял, что со своей шуткой зашел слишком далеко. Но, хотя он и замолчал, на его лице еще было заметно жгучее любопытство и желание докопаться до истины.

- Семья Ли воспитывала А Шеня много лет. Он очень способный и преданный работник, и его следует использовать исключительно для работы. Если сюда будут примешиваться чувства, еще неизвестно, к чему это может привести, понимаешь? – Ли Цзибай холодно посмотрел на брата. – За последние годы он оказался полностью вовлечен в дела семьи Ли и «Хунбай». Если такой человек вдруг изменит свои взгляды из-за чувств или еще по каким причинам, страшно представить, сколько от него может быть вреда.

- Я знаю, вы с ним дружите, но больше не заговаривай об этом. Помни, что ты прежде всего член семьи Ли, - предупредил его напоследок Ли Цзибай.

Оу, так все-таки его ге не любит А Шеня.

Если бы любил, разве он смог бы так хладнокровно анализировать пользу и вред, которые могут принести отношения с этим человеком!

Впрочем, каким бы повесой ни был Ли Сюй, он понимал всю серьезность ситуации и пообещал больше не заводить разговор о таких вещах.

Братья еще поболтали между собой, и вскоре вернулся Линь Шень, который уже переоделся и теперь напомнил Ли Цзибаю, что сегодня у них назначен деловой обед, поэтому им пора выходить.

После слов Ли Цзибая страх и беспокойство, терзавшие его в последние дни, наконец, отступили, и Линь Шень вновь стал держаться расслабленно и оживленно.

Ли Сюй молча смотрел, как они уходят, и на него вдруг нахлынуло необъяснимое чувство досады и сожаления.