47 глава.
Они вернулись в гостиную Малфой-Менора, мир вокруг будто раздвинулся, впуская их обратно в реальность. Здесь было тепло, мягкий свет ламп, запах свежезаваренного чая и тихие голоса — такой контраст с холодом и кошмаром той комнаты, что у Теодора даже закружилась голова.
Первой заметила их Пенси:
— Наконец-то! — она сорвалась с кресла и подбежала к ним. — Где вы были?!
За ней тут же поднялись Блейз и Джинни, а Гермиона, придерживая чашку, остановилась посреди комнаты, вглядываясь в их лица.
— Мерлин... вы бледные, как призраки, — сказала она тихо, но с тревогой.
— Вы точно... — Джинни нахмурилась, оглядывая Розалину и Теодора. — ...вы точно живы?
Драко отмахнулся, не желая сразу ничего объяснять, но его шаги выдавали усталость. Розалина пыталась улыбнуться, но эта улыбка дрогнула, как тонкая ткань на ветру. Теодор же молчал, крепко сжимая в руке флакон, спрятанный в кармане мантии.
— Что произошло? — не выдержал Блейз, сжав кулаки.
— Потом, — резко оборвал Драко, но без злости, скорее — с надломленной усталостью.
Пенси прикусила губу, но не отступила, глядя на Розалину. Та только покачала головой, как будто умоляла её подождать.
Из кухни вышла Нарцисса, в руках у неё был поднос с чайником. Она замерла на секунду, увидев их. Её ледяной взгляд оценивающе пробежался по лицам юных волшебников, и, опустив поднос на стол, она спокойно сказала:
— Вы, кажется, нуждаетесь в отдыхе и в тёплом напитке. Сядьте.
И хотя в её голосе не звучало вопросов, именно эта простая фраза — без расспросов, без давления — впервые позволила им выдохнуть.
Они молча опустились на диван и кресла, и только треск огня заполнил паузу. Остальные переглядывались, но чувствовали: сейчас лучше не спрашивать.
Тишина в гостиной давила. Только чайник шипел, разливая в воздух мягкий аромат трав, и потрескивали поленья в камине. Но эта уютная тишина никак не могла укрыть того, что троица принесла с собой — холод и тьму из поместья Ноттов.
Теодор сидел чуть в стороне, не касаясь чашки. Его руки лежали на коленях, но пальцы то и дело дрожали. Он смотрел в пол, будто собираясь с мыслями, а потом медленно поднял взгляд.
— Мы кое-что добыли, — его голос был низким, хрипловатым.
И прежде чем кто-то успел задать вопрос, он достал из мантии чёрный стеклянный флакон. Его поверхность блеснула в свете камина — как кусок застывшей тьмы. Теодор поставил его на стол.
В ту же секунду воздух будто потяжелел. Пенси резко втянула воздух, а Блейз едва слышно выругался. Джинни и Гермиона переглянулись, и в их глазах мелькнуло понимание, почти ужас.
— Что это? — первой нарушила тишину Гермиона.
Драко скривился, но коротко бросил:
— Эссенция Смерти.
— Мерлин всемогущий... — прошептала Джинни, не веря своим глазам.
Флакон стоял в центре стола, словно сам по себе жил. От него не исходило света, наоборот — казалось, он поглощал его, оставляя вокруг себя крошечную тень.
— Это почти стоило нам жизни, — тихо добавила Розалина, сжимая край мантии.
Нарцисса, всё это время молчавшая, посмотрела на флакон долгим взглядом. Она не коснулась его, но её лицо, обычно спокойное, на миг изменилось — словно она узнала нечто слишком знакомое.
Гермиона первой заговорила — её голос дрожал от злости и тревоги:
— Вы с ума сошли? — она уставилась на троицу, то на Теодора, то на Драко, то на Розалину. — Отправиться туда одни, без предупреждения! Вы хоть понимаете, что могли не вернуться?!
Драко прищурился, откинувшись на спинку кресла:
— Мы и так не были уверены, что вернёмся. Но это нужно было сделать.
— Нужно?! — Гермиона почти повысила голос. — Нужно было хотя бы сказать нам! Мы могли помочь, подготовиться, вместе...
Блейз тяжело выдохнул, облокачиваясь на подлокотник дивана:
— Грейнджер, оставь. Ты же сама видишь, они еле на ногах стоят. Они сделали то, что не сделал бы никто из нас. И вернулись. С этим. — он кивнул на флакон.
Пенси нахмурилась, её руки нервно сжимались на коленях. Она смотрела то на Розу,то на флакон:
— Вы могли погибнуть, идиоты, — её голос дрогнул, но прозвучал жёстко.
Теодор молча перевёл взгляд на неё, чуть сжав губы, но не стал оправдываться.
Джинни сидела сжав кулаки, её глаза метали искры:
— Гермиона права. Нельзя так играть жизнями — ни своими, ни чужими. Но... — она глубоко вздохнула, бросив взгляд на флакон, — ...если это действительно эссенция Смерти, то... чёрт. Может, оно и стоило риска.
Гермиона резко повернулась к ней:
— Джинни!
— Ну а что? — Джинни пожала плечами, но её губы были плотно сжаты. — Если это шанс закончить всё — пусть и безумный — мы не можем его отвергнуть.
Тишина повисла над столом. Только чёрный флакон продолжал лежать в центре — тяжёлый, будто камень, на котором держалась их судьба.
Нарцисса, спокойная, но усталая, посмотрела на ребят, стоящих вокруг стола:
— Какие ингредиенты вам нужны ещё?
Розалина перечислила, не дрогнув:
— Осколок памяти, эссенция чистой тени, сердце лунного камня.
При этих словах Нарцисса приподняла бровь.
— Сердце лунного камня... — задумчиво повторила она. — Я примерно знаю его местонахождение. Но добывать его можно только в полнолуние. И шанс, что вам повезёт, крайне мал. Вы знаете, как его достать?
Гермиона сразу вмешалась, словно давно ждала момента высказаться. Она вытянулась, поправила волосы и заговорила чуть быстрее обычного:
— Да. Мы читали. Сердце лунного камня можно найти только в полнолуние, в местах, где земля напитана сильной магией: древние дольмены, руины, поля битв, где гибли маги. Иногда оно формируется внутри обычного лунного камня. Чтобы добраться до сердца — камень нужно разбудить.
Пенси скривилась:
— «Разбудить камень» звучит так, будто он живой.
— В некотором смысле он и есть живой, — вставила Гермиона и продолжила:
— Ритуал проводится так: камень кладут в центр круга из серебряной руды или хотя бы мела. В полночь произносится заклинание, которое разделяет оболочку и сердцевину. Но... для ритуала нужна жертва. Иногда достаточно нескольких капель крови мага. Иногда требуется кровь магического существа: единорога или фестрала.
Блейз хмыкнул и переглянулся с Драко:
— То есть придётся ещё и зверей за собой гонять? Прекрасно.
Джинни, сжав руки в кулаки, нахмурилась:
— Кровь единорога? Это жестоко.
— Но иначе никак, — твёрдо ответила Гермиона. — Камень не откроется.
Нарцисса чуть склонила голову, её голос прозвучал мягко, но настороженно:
— А вы знаете, что будет, если ошибиться?
Гермиона кивнула:
— Да. Камень превратится в пыль. И ещё... есть поверье, что он «смотрит» на душу того, кто его добывает. Если намерения тёмные, сердцевина превращается в осколок. Такой осколок несёт несчастье.
Тишина повисла над комнатой.
Теодор медленно посмотрел на флакон с эссенцией смерти, потом — на Гермиону:
— Тогда у нас не будет права на ошибку.
Пенси тихо добавила:
— И... не будет права на злые мысли.
Нарцисса закончила объяснение и взглядом обвела всех:
— Значит, вы понимаете, с чем придётся столкнуться.
Гермиона кивнула, её голос звучал уверенно, но строго:
— Я считаю, что если и придётся использовать кровь, то только нашу собственную. Никто не имеет права тронуть магических существ ради этого.
Джинни, сжав руки, добавила горячо:
— Согласна. Мы уже видели, к чему приводит жажда силы. Жертвовать невинными существами ради камня — это слишком.
Блейз усмехнулся, откинувшись на спинку стула:
— Ваши идеалы звучат благородно. Но если без крови единорога камень не откроется — вы же не станете останавливаться? Когда на кону стоит жизнь... всегда приходится выбирать меньшее зло.
Пенси резко посмотрела на него:
— Может, для тебя это просто «меньшее зло», но для меня — преступление. И да, я на стороне Джинни и Гермионы.
Теодор тихо, но жёстко вмешался:
— Вопрос не в том, чего мы хотим. Вопрос в том, что потребует ритуал. Если судьба решит, что несколько капель нашей крови достаточно — хорошо. Если нет... придётся думать. Но обсуждать это заранее бессмысленно.
Повисла пауза.
Драко, наконец, встал и, положив руки на стол, сказал уверенно:
— Значит, лунный камень добудем в полнолуние. Сейчас самое главное — найти эссенцию чистой тени. С осколком памяти мы разберёмся с лёгкостью.
Блейз усмехнулся:
— «С лёгкостью» — это ты загнул. Но да, в сравнении с остальным — пожалуй.
Гермиона скрестила руки:
— Эссенция чистой тени... одно из самых нестабильных веществ. Если хоть на миг дать ей вырваться из сосуда, мы рискуем всеми своими жизнями.
Нарцисса тихо заметила:
— Верно.
В гостиной стояла тяжёлая тишина. Часы на каминной полке мерно отсчитывали секунды, но казалось, что каждый звук отдаётся эхом. На столе перед ними всё ещё лежал чёрный флакон с эссенцией смерти, но мысли уже были далеко впереди.
Драко нарушил молчание:
— Есть мысли, где её искать?
Теодор нахмурился, его пальцы скользнули по краю стола:
— Есть несколько мест. Но ни одно из них не выглядит... обнадёживающим. — Он поднял взгляд. — Первое — поля сражений. Там, где кровь и магия смешались, тень укоренилась. К примеру... руины Азкабана после войны.
Блейз тихо присвистнул:
— Великолепно. Как раз место, куда я всегда мечтал вернуться.
Гермиона перебила его, взгляд её был сосредоточен:
— Но это логично. В Азкабане столетиями копилось отчаяние заключённых, а после битвы магия смерти оставила там след. Там можно вырвать кусок Тьмы.
Джинни нахмурилась:
— Слишком рискованно. Даже сейчас вокруг руин бродят остаточные чары. Никто не гарантирует, что мы выберемся оттуда живыми.
Пенси, задумчиво постукивая ногтем по подлокотнику:
— Это только первый вариант. Что насчёт теневого мира? — Она перевела взгляд на Теодора. — Ты ведь говорил, что через ритуал можно попасть туда... хотя бы частью души.
Теодор сжал губы, словно не хотел признавать:
— Да. Но это ещё опаснее. В тенях теряешь ощущение времени. Иногда те, кто туда отправлялся, возвращались... другими. А некоторые — вовсе не возвращались.
Розалина кивнула,словно ожидая этого ответа, и спокойно добавила:
— Есть третий путь. Заклятые пещеры. Севернее Альп есть места, куда свет никогда не проникает. Говорят, там обитают духи-тени, и они охраняют субстанцию.
Блейз усмехнулся, но без радости:
— Великолепный выбор. Руины, где можно сойти с ума. Мир теней, где можно застрять навсегда. Или пещеры, где существа сами будут рвать нас в клочья. Замечательно.
Гермиона отрезала, уже привычно:
— Никто не говорил, что будет просто. Но мы должны решить, какой путь нам по силам.— Повисла пауза, и только треск камина заполнил её. — Чтобы собрать эссенцию, нужен обсидиановый сосуд. Никакое другое стекло или металл её не удержит, они просто треснут или заразятся.
Гермиона сказала это тоном, в котором смешались раздражение и тревога, и на секунду все замолчали. Тень в камине качнулась, будто тоже прислушалась.
— Обсидиановый сосуд... — тихо повторил Теодор, проводя пальцами по черному флакону, в котором плескалась эссенция смерти.
— И ещё... — она подняла глаза, и голос стал жёстче. — Никто не должен касаться эссенции руками. Даже случайно. Тень впитывается в кожу, а потом начинает медленно пожирать душу.
— Впитывается? — передёрнул плечами Блейз. — Прекрасно. А если кто-то уронит сосуд?
— Тогда она... — Гермиона замялась, и в комнате повисло напряжение. — Тогда она найдёт ближайшего мага.
— Сказала как приговор, — усмехнулся Драко, но улыбка быстро спала.
— Еще, круг из чёрных свечей, — подтвердила Розалина, её голос дрогнул, но она продолжила. — Их должно быть тринадцать. И слова заклинания, вытягивающего Тьму.
Нарцисса сжала ладони, чуть нахмурившись.
— Я слышала, что иногда... — она говорила осторожно, как будто вспоминала полузабытый шёпот. — Иногда для ритуала требуется жертва.
— Жертва? — резко переспросила Джинни.
— Не человек, — поспешила вставить Гермиона. — Но... память. Или страх. Маг должен сознательно отдать самую страшную свою память. Иначе эссенция не подчинится.
В комнате повисла тишина, тяжёлая и вязкая, как сама Тьма, о которой они говорили.