44 глава.
Все шумно рассаживаются за длинный праздничный стол, украшенный еловыми веточками, золотыми свечами и крохотными мерцающими огоньками, которые повесил эльф. Запах жареной индейки, свежего хлеба и сладкой выпечки витает в воздухе, словно обволакивая всех теплом.
Блейз, едва плюхнувшись на стул, с восторгом хлопает в ладони:
— Ууууу, сколько еды!! Вот это пир! Я готов сидеть тут до утра!
— Как будто тебя кто-то остановит, — усмехается Тео, наливая себе тыквенный сок.
— Главное, не трогай моё, — добавляет Пенси, поправляя салфетку. — Я всё вижу.
— И всё комментируешь, — поддразнивает Джинни, улыбаясь.
Розалина чуть подалась вперёд, с интересом оглядывая блюда:
— Такое чувство, будто половину заклинаний Нарцисса пустила именно на кухню.
Нарцисса изящно складывает руки, её лицо светится мягкой гордостью:
— Новый год без богатого стола — всё равно что бал без музыки. Пусть дом наполнится радостью.
— Я за это выпью! — Блейз поднимает бокал, но Теодор, не удержавшись, легонько стукает его по руке.
— Подожди, ещё даже до полуночи далеко.
— А Блейз всё равно найдёт повод, — хмыкает Драко.
И все разом начинают смеяться, даже Гермиона, которая только что пыталась выглядеть серьёзной. Атмосфера становится лёгкой, тёплой, словно напряжения и вовсе никогда не было.
Стол постепенно оживает — слышен звон бокалов, лёгкий смех и ароматная суета тарелок. Блейз с нескрываемым наслаждением отламывает кусок хлеба и тут же тянется за индейкой, одновременно пытаясь рассказать какую-то историю:
— И вот, представляете, я стою там, а он говорит мне: «Блейз, ты же не справишься!» — а я... — он с набитым ртом машет руками, изображая драму, — я беру и справляюсь лучше всех!
— Ты всегда рассказываешь так, будто был героем целого спектакля, — смеётся Джинни, откидываясь на спинку стула.
— Потому что я и есть герой, — важно кивает Блейз, но тут же снова накладывает себе картофельного пюре.
Гермиона поправляет салфетку и мягко улыбается, глядя на него:
— Ты бы хоть сделал паузу, а то мы не понимаем, где у тебя кулинарная победа, а где настоящая история.
— Гермиона, — шепчет Пенси так, чтобы все слышали, — это он всегда так. Любит больше есть и хвастаться, чем драться.
— Но у него это неплохо получается, — добавляет Тео, чуть прищурившись. — Никто так не умеет одновременно жевать и рассказывать историю, как Блейз.
Все разом смеются, а Блейз делает вид, что обижен:
— Очень смешно, очень! Но если хотите, я могу перестать делиться своими гениальными историями.
— Нет уж, — перебивает его Розалина, с трудом скрывая улыбку. — Без твоих «героических подвигов» вечер был бы скучнее.
Нарцисса, изящно держащая бокал, спокойно произносит:
— Вы напоминаете мне о детских вечерах Драко. Он тоже всегда пытался всех убедить, что именно он самый важный.
Драко смущённо хмыкает:
— Мама, не начинай.
А за столом снова вспыхивает волна смеха, лёгкая, праздничная, как огоньки на ёлке.
Когда стол опустел наполовину, разговоры постепенно перешли в более тихое, доверительное русло. В зале горела ёлка, переливалась золотыми гирляндами и мягким светом свечей. Где-то за окнами потрескивал мороз, а внутри царило то редкое тепло, которое создаётся только тогда, когда за одним столом сидят друзья, готовые забыть обиды и просто быть вместе.
Нарцисса подняла бокал, её голос был спокойным и мягким:
— В Новый год всегда хочется загадывать что-то светлое. Пусть у каждого из вас будет своя дорога, но, пожалуйста, не теряйте друг друга.
Все на миг притихли, будто слова её наполнили комнату особым смыслом.
— Я хочу, чтобы у нас больше не было войн, — сказала Гермиона, глядя на огоньки. — Чтобы мы могли строить свои жизни, не боясь, что завтра всё рухнет.
— Я хочу, чтобы еда на праздниках всегда была такой, как сейчас, — тут же воскликнул Блейз, и напряжение рассеялось в смехе.
— Ты неисправим, — качнула головой Джинни, но её глаза блестели — весёлые и немного задумчивые. — А я... хочу, чтобы в новом году у меня хватило сил делать то, что я люблю, и быть честной с самой собой.
Пенси, усмехнувшись, подперла щёку ладонью:
— А я хочу, чтобы никто не забыл, какая я потрясающая. Но если серьёзно... пусть у нас у всех будет больше простых радостей.
Теодор обнял Розалину за плечи, привлекая её ближе:
— А я хочу, чтобы всё, чего я так долго добивался, наконец оказалось рядом. — Он посмотрел на неё и тихо добавил: — Кажется, уже сбылось.
Розалина слегка смутилась, но улыбнулась, тепло прижимаясь к нему.
— А я хочу... — её голос стал мягче, — чтобы мы всегда могли вот так собираться. Без масок, без чужих игр. Просто мы.
Драко, всё время молчавший, неожиданно произнёс:
— Я хочу, чтобы мама была счастлива. Она заслуживает этого больше всех.
Нарцисса посмотрела на него так, будто эти слова стали для неё самым большим подарком праздника.
Вдруг на каминных часах пробило полночь, и все разом подняли бокалы. Снаружи раздался первый хлопок фейерверка.
— С Новым годом! — воскликнули они в один голос, и комната наполнилась смехом, пожеланиями и искрами огней за окном.
Когда часы пробили полночь, Нарцисса достала из небольшой шкатулки аккуратно нарезанные клочки пергамента и протянула каждому.
— В нашей семье есть одна традиция, — мягко сказала она. — Мы пишем желание на Новый год и сжигаем его. А огонь сам решит, как его исполнить.
Они расселись вокруг камина. В комнате царила тёплая тишина, нарушаемая только потрескиванием огня. Каждый склонился над своим клочком, выводя строки — кто торопливо, кто осторожно, будто боясь, что кто-то подглянет.
Пенси, улыбнувшись, первой подошла к камину и бросила свой пергамент в пламя. Огонь охватил его, и в тот же миг в воздух взметнулся рой золотых искр, будто маленькие светлячки, устремившиеся вверх.
— Красиво... — прошептала Джинни, глядя, как пепел исчезает, превращаясь в свет.
Один за другим они добавляли свои листочки в пламя. У Гермионы дрожали пальцы, когда она бросала свой — словно желание было слишком личным. Драко сделал это спокойно, но глаза его задержались на огне чуть дольше, чем у остальных.
Когда пламя поглотило последний клочок, камин вспыхнул особенно ярко и выпустил целое облако золотых искр, закружившихся под потолком. Казалось, комната на миг наполнилась настоящим волшебством.
— Ну что ж, — улыбнулась Нарцисса, — теперь желания отправились туда, где им самое место.
Они накинули мантии и вышли во двор. Морозный воздух сразу обжёг щеки, но это ощущение было свежим и живым. Над усадьбой уже гремели первые фейерверки, вспыхивая разноцветными росчерками на чернильном небе.
— Уууу! — Блейз снова не удержался, вытянув руки к небу, будто хотел поймать светящиеся огни. — Вот это праздник!
Джинни засмеялась, Гермиона тихо улыбалась, а Пенси, наигранно жеманясь, пожаловалась:
— Ну всё, мои каблуки точно в снегу утонут... зато красиво.
Розалина прижалась к Теодору, чувствуя, как он обнимает её за плечи. Искры отражались в его глазах, и в этот момент ей показалось, что лучше загаданных желаний у неё уже нет.
Над ними один за другим взлетали и рассыпались фейерверки, и каждый чувствовал — этот Новый год начался по-настоящему по-новому.
Когда небо прогремело очередным залпом фейерверков, Блейз, хитро прищурившись, вдруг нагнулся, зачерпнул горсть снега и слепил первый снежок.
— Осторожно, — сказал он тоном заговорщика и... швырнул прямо в Тео.
Снежок попал ему в плечо. Теодор обернулся, прищурился, а потом медленно наклонился, поднял снег и, не сказав ни слова, отправил снежок обратно — в Блейза.
— Эй! — возмущённо крикнул тот, смеясь.
Через пару секунд в бой включилась Пенси — её меткий удар угодил прямо в Драко.
— Пэнси! — возмутился он, отряхиваясь, — ты осмелилась кинуть в меня снежок?
— А что, Малфой, испугался? — хохотнула она и швырнула ещё один.
И всё — битва началась.
Джинни визжала от смеха, прячась за кустами и атакуя с «засады». Гермиона пыталась отмахиваться, но и сама вскоре рассмеялась и кинула снежок в Драко.
— Предательница, Грейнджер! — театрально вскричал он, а потом сам подбежал ближе и осыпал её снегом.
Розалина тоже не осталась в стороне — она метко попала Теодору прямо в грудь. Тот в ответ поймал её, прижал к себе и шепнул:
— Это война, и тебе лучше сдаться.
— Никогда! — засмеялась она, швыряя новый снежок ему в лицо.
Нарцисса стояла у крыльца, смотрела на эту суматоху и только покачивала головой с лёгкой, почти материнской улыбкой.
— Большие дети... — пробормотала она, но уголки её губ выдавали: ей было приятно видеть их такими живыми и счастливыми.
Смех разносился по заснеженному саду, фейерверки продолжали раскрашивать небо, а битва снежками стала настоящим завершением праздника.
Теодор, довольный своей меткостью, подбежал к Розалине, поймал её за талию и, пока она пыталась вырваться, безжалостно — но с широкой ухмылкой — опрокинул её прямо в мягкий сугроб.
— Теодоооор!!! — взвизгнула она, захлёбываясь смехом и возмущением, выбираясь из снежной «ловушки». — Ты у меня за это ответишь!
Она, вся в снегу, но с горящими глазами, схватила целую охапку и, не жалея, осыпала Тео сверху донизу. Тот лишь прикрылся руками, но тут же вступил в ожесточённый ответный бой.
— Ах так?! — Теодор поймал её снова и начал валить в снег уже во второй раз, а Розалина визжала и хохотала так, что все остальные тоже подбежали посмотреть.
— Ладно, всё, хватит мучить её! — вмешалась Пенси, но хитро улыбнулась и кинула снежок в Тео. — Девочки, пора объединяться!
— Верно! — подхватила Джинни.
В один миг Гермиона, Джинни, Пенси и Розалина скооперировались и начали осыпать снежками Теодора, Блейза и Драко.
— Эй, нечестно! — крикнул Блейз, уворачиваясь, но тут же получил в голову от Джинни.
— Грейнджер, ты меня предаёшь второй раз за вечер! — возмутился тот, но, прикрываясь руками, выглядел скорее забавным, чем злым.
Вскоре вся поляна перед домом превратилась в снежное поле битвы: девчонки метко попадали в мальчишек, а те, хоть и старались держаться, явно проигрывали.
Нарцисса снова вышла на крыльцо и, видя, как «мальчишки Малфоя и их компания» отступают под натиском смеющихся девушек, не удержалась и рассмеялась вслух.
— Что ж, кажется, победа за вами, — сказала она тёплым голосом, когда Тео с Блейзом и Драко уже стояли по уши в снегу.
— Ладно-ладно! — Теодор поднял руки, делая вид, что сдаётся. — Мы признаём ваше превосходство.
— Победа за девочками! — радостно объявила Пенси и победно подняла руки.
— И мы согласны на перемирие, — добавил Драко, вытирая снег с лица и кивая Гермионе.
Девчонки, довольные своей триумфальной победой, переглянулись и начали расслабляться. Джинни уже собиралась предложить вернуться в дом, когда Блейз вдруг хмыкнул:
— Но есть одно «но»...
Прежде чем они успели сообразить, что он имеет в виду, парни одновременно бросились вперёд. Тео снова схватил Розалину и поднял её, словно пушинку, прямо на руки. Драко подхватил Гермиону, а Блейз ухватил аж и Пенси , и Джинни (под дружный визг девчонок).
— Вот вам наше перемирие! — заявил Тео и... вместе с остальными парнями опрокинул девушек обратно в огромный сугроб.
Снежная «лавина» взметнулась вверх, и визги, смех и ругательства перемешались в один сплошной гул.
— Я тебя убью, Нотт! — сквозь смех кричала Розалина, пытаясь выбраться.
— Сначала поймай! — ухмыльнулся он и, отступая, снова посыпал её снегом.
В конце концов все рухнули в снег, смеясь и не в силах больше воевать. Щёки горели от мороза, волосы были в белых хлопьях, но настроение было по-настоящему новогоднее.
— Кажется, ничья, — наконец выдохнула Джинни, отряхиваясь.
— Нет, победили мальчики, — самодовольно заявил Блейз, подмигнув.
— С чего это вдруг? — возмутилась Пенси.
— Ну, вы же сами у нас на руках оказались, — лениво пояснил он.
Нарцисса, наблюдавшая с крыльца, покачала головой, но на губах её всё ещё играла улыбка.
— Вот так и встречайте Новый год... — пробормотала она с мягкой усмешкой.
Они ввалились в дом шумной гурьбой — раскрасневшиеся, с мокрыми волосами и одеждой, оставляя за собой дорожку из снега. Эльф тут же всполошился, но Нарцисса лишь махнула рукой и улыбнулась:
— Идите, идите, камин всё исправит.
Комната мгновенно наполнилась теплом: в камине ярко потрескивали дрова, отбрасывая золотые блики на стены. Все, не сговариваясь, устроились кто где — на ковре, на креслах, прямо у огня.
Теодор стянул с Розалины варежку, её пальцы были холодными, и он, будто ничего особенного, сжал их в своих ладонях, согревая. Она бросила на него взгляд — обиженный и одновременно смеющийся.
— Нотт, если ты ещё раз кинешь меня в сугроб, я... я...
— Ты что? — ухмыльнулся он.
— Я устрою тебе ад, — заявила Розалина, но не убрала руки.
Блейз, раскинувшись на ковре, театрально простонал:
— Никогда больше не соглашусь на перемирие. Женщины — коварные создания.
— Говорит тот, кто сам нас в снег затащил, — фыркнула Джинни, бросив в него подушку с кресла.
Гермиона, прислонившись к Драко, едва сдерживала улыбку.
— Знаешь, — сказала она, — если бы тебе кто-то три года назад сказал, что ты будешь валяться в снегу с друзьями и смеяться, ты бы поверил?
Драко тихо хмыкнул.
— Ни за что.
Пенси села на пол рядом с Нарциссой, положив голову ей на колени, словно в детстве.
— Спасибо, что позволили нам всем собраться здесь, — сказала она неожиданно мягко. — Честно, это было... волшебно.
Нарцисса склонилась и слегка погладила её по волосам.
— Вы все напоминаете мне, что дом Малфоев может быть наполнен смехом. Я давно этого не слышала.
Они замолчали на мгновение, только потрескивание огня и редкий смех нарушали тишину. А потом Блейз, не выдержав, снова подкинул подушку в воздух и заявил:
— Всё, кто за то, чтобы завтра устроить реванш в снежки?
Смех снова разнёсся по комнате, тёплый и лёгкий, под стать уходящему году.
Блейз вскочил с ковра, театрально взмахнув руками:
— Так! Я назначаю себя диджеем сегодняшнего вечера! — он вытащил из-за спины небольшую магическую шарманку. — Музыка сама чувствует настроение, так что жаловаться не смейте!
Он поставил её на столик, и шарманка засияла мягким золотым светом, выпуская в воздух лёгкую, игривую мелодию.
Пенси тут же хлопнула в ладоши:
— Всё, вставайте! Новый год без танцев — не Новый год!
— Пенси, может, мы... — начала Гермиона, но не успела договорить.
— Без «может»! — перебила та и, схватив её за руку, потянула в центр гостиной.
Гермиона замялась, но тут Драко, с насмешливой полуулыбкой, встал с кресла.
— Ладно, Грейнджер, — сказал он, делая вид, будто это вызов. — Если я выйду первым, ты уж точно не отступишь.
И, к удивлению всех, он протянул ей руку. Гермиона ошарашенно заморгала, но всё же положила ладонь в его — и через секунду они оказались в центре.
— Малфой, ты серьёзно собрался танцевать? — тихо шепнула она.
— Конечно, нет, — ухмыльнулся он. — Я собрался тебя смутить.
И всё же они начали двигаться в такт, сначала неуверенно, но постепенно музыка будто сама подталкивала их к плавным шагам.
Пенси радостно завертелась с Розалиной, Блейз — с Джинни, а Нарцисса с мягкой улыбкой наблюдала со своего кресла, тихо кивая в такт.
Магическая шарманка, словно чувствуя их настроение, постепенно сменила мелодию на более весёлую, и гостиная превратилась в настоящий танцпол: смех, шаги, кружения — всё перемешалось в лёгкой праздничной неразберихе.
Музыка заиграла быстрее, шарманка будто раззадорилась от общего веселья. Пенси схватила Розалину и закружила её в импровизированном танце, обе смеялись так, что даже Блейз на секунду сбился с ритма.
— Ну всё, теперь мы с тобой звезда вечера, — торжественно заявила Пенси, закруживая её сильнее.
Но тут рядом вырос Теодор. Он скрестил руки на груди и прищурился:
— Пенси, ты слишком её утомляешь.
— Да ладно тебе, Тео! — рассмеялась та. — У нас с Розой отличный дуэт!
— Не сомневаюсь, — лениво сказал он, но уже в следующую секунду резко перехватил руку Розалины. — Но теперь она танцует со мной.
И прежде чем Пенси успела возразить, Теодор мягко, но уверенно потянул Розалину к себе, закружив её уже в совершенно другом ритме — более плавном и размеренном.
— Ты что творишь?! — возмутилась Пенси, хлопнув в ладоши.
— Отвоёвываю своё, — спокойно бросил Теодор, глядя только на Розалину.
Розалина, ошарашенная его внезапностью, рассмеялась и чуть качнула головой:
— Тео, ты как будто на дуэль вышел.
— И, как видишь, я уже выиграл.
Блейз тут же засвистел с дивана:
— Ооо, вот это поворот!
А Пенси, скрестив руки, закатила глаза:
— Мужчины! Всегда всё портят!
Пенси театрально вздохнула и посмотрела на всех присутствующих.
— Ну раз так... — протянула она и резко повернулась к Нарциссе. — Миссис Малфой, спасайте ситуацию. Пойдём танцевать, раз мужчины всё портят!
Нарцисса, сидевшая с бокалом вина и с лёгкой улыбкой наблюдавшая за всей этой суматохой, приподняла бровь.
— Я? — с изящным удивлением спросила она.
— Конечно вы! — Пенси решительно взяла её за руку и подняла с кресла. — Я всегда знала, что у вас шикарный вкус. Так что танцевать буду только с вами!
И пока все ошарашенно переглядывались, Пенси уже кружила Нарциссу в центре гостиной, а сама Нарцисса, к удивлению компании, смеялась и легко поддавалась этому вихрю.
После вихря танцев и смеха компания буквально осела в гостиной.
Кто-то рухнул на диваны, кто-то прямо на ковёр у камина, где тепло разливалось мягким светом.
Блейз первым повалился на спину, закинул руки за голову и простонал:
— Всё... я больше не могу. Я — герой, но герой уставший.
Пенси, плюхнувшись рядом, ткнула его в бок:
— Герой? Ты даже танцевать отказался, «диджей».
— Я морально поддерживал! — Блейз театрально обиделся, закрыв глаза.
Драко и Гермиона устроились ближе к камину: он сидел, откинувшись назад, а она — рядом, поджав ноги и укрывшись пледом, который тут же заботливо протянула ей Нарцисса.
— Спасибо, — тихо сказала Гермиона, и та лишь мягко кивнула, будто это было для неё естественно.
Теодор, лениво раскинувшись на диване, притянул к себе Розалину.
— Ну что, — усмехнулся он, — вот теперь точно праздник удался.
Джинни, полулёжа рядом, зевнула и посмотрела на всех:
— Вы только гляньте, как мы выглядим. Если кто-нибудь сейчас зайдёт, решит, что это поле боя после битвы.
— Так это и есть поле боя, — пробормотал Блейз, не открывая глаз. — Танцевально-снежковое сражение века.
Пенси оживлённо хлопнула в ладоши:
— Всё! Давайте играть в «Кто я?».
Она тут же достала из сумочки маленькие пергаментные карточки и ручку. Быстро нацарапала несколько имён и разложила по столу.
— Правила такие: каждому мы приклеиваем на лоб карточку. Ты не знаешь, кто ты. А остальные дают тебе подсказки.
Они расселись на ковре перед камином, кто-то забрался на диван, кто-то остался сидеть прямо на полу. Карточки перекочёвывали из рук в руки, и каждый с азартом пытался угадать, кто он.
Розалине наклеили на лоб «Мандрагора». Сначала она уверенно спросила:
— Я человек?
— Ну... у тебя есть голова, — хмыкнул Тео.
— И очень громкий голос, — добавил Блейз, уже давясь от смеха.
Розалина нахмурилась.
— Так, стоп. Я певица?
— Ну... в каком-то смысле, — протянула Гермиона, с трудом сдерживая улыбку.
— О, Мерлин... Я сирена?
— Горячо! — выкрикнула Пенси.
— Я певица, которая убивает своим голосом?
— Уже теплее, — снова вмешался Драко.
Девочка растерянно замолчала, а потом недовольно пробормотала:
— Ладно... значит, я что-то жуткое.
Все закивали.
— Но хотя бы симпатичное? — с надеждой уточнила она.
— ...эээ, не совсем, — выдал Тео, и зал взорвался смехом.
Игра тянулась. Каждый раз, когда Розалина пыталась угадать, кто она, все подсказывали так, что её только больше путали. Блейз намекал, что она любит «сидеть в тепле», Пенси — что её очень не любят первокурсники, а Гермиона в итоге сжалилась и сказала:
— Ну... тебя обычно сразу затыкают.
— ЧТО?! — возмутилась Розалина. — Я что, какой-то хор Полтергейстов?
— Ещё теплее!
— Мандрагора?
После мучений Розалины очередь дошла до Теодора. Ему с хитрыми улыбками наклеили карточку с надписью «Драко».
Он прищурился:
— Так, я человек?
— Да, — дружно ответили все.
— Мужчина?
— Да.
Тео кивнул, задумался.
— Красавец?
— Ну... это спорный вопрос, — протянула Пенси.
— Очень даже красавец! — вставила Гермиона, а Драко улыбнулся и откинулся на спинку дивана.
— Ага, понятно, — хмыкнул Тео. — Значит, у этого человека есть поклонницы. Он знаменит?
— В каком-то кругу — да, — ухмыльнулся Блейз.
— И явно очень любит внимание, — добавила Розалина, бросив на Драко хитрый взгляд.
Драко раздражённо сжал кулаки.
— Подождите... — Тео нахмурился. — Этот человек учился в Хогвартсе?
— Да.
— На Слизерине?
— Дааа! — раздалось с разных сторон.
— Так... ну что ж. Он дружит со мной?
— Слишком дружит, — не выдержал Блейз и прыснул.
Тео моргнул.
— Секундочку. Это... Я сам?
— Нет! — все взорвались от смеха.
Он стукнул кулаком по колену.
— Тогда кто?! Я хоть умный?
— Ну, иногда, — заметила Гермиона.
— Но чаще — самодовольный, — добавила Пенси.
— И с таким вот мерзким выражением лица! — Розалина надулась и скопировала характерный прищур.
Тео наконец прищурился так же, оглянулся на Драко, который уже сидел с абсолютно каменным лицом, и медленно произнёс:
— Я Малфой?
— Даа! — все завопили хором, хлопая в ладоши.
— Прекрасно, — буркнул Драко, — просто лучшая шутка вечера.
Блейз откинулся на спинку дивана, когда ему приклеили карточку.
— Так, я мужчина?
— Нет, — тут же хором ответили все.
— Женщина?
— Да, — подтвердила Гермиона, едва сдерживая улыбку.
Блейз хитро прищурился:
— Значит, красавица?
— Хм... по-своему, — осторожно заметила Розалина.
— Ну спасибо! — возмутился он. — Я, значит, великая ведьма?
— Не-а, — протянул Теодор, пряча ухмылку. — Хотя в Хогвартсе тебя точно знают все.
— Так! — Блейз поднял палец. — Я преподаватель?
— Нет! — опять дружный смех.
— Студентка?
— Была когда-то, — ответил Драко с каменным лицом, но в глазах прыгали смешинки.
Блейз задумался и спросил:
— Я хотя бы живая?!
— Ну... иногда слишком даже живая, — сказала Пенси, и компания разразилась хохотом.
— Подождите, подождите, — Блейз нахмурился. — Значит, я мёртвая?
— Угу, — поддакнула Розалина.
— И я тусуюсь в Хогвартсе после смерти?
— Очень часто! — Теодор едва не подавился от смеха.
Блейз вскинул брови:
— Так, я что... привидение?
— Да.
Он важно кивнул:
— Значит, я знаменитое, величественное привидение?
Пенси, утирая слёзы смеха, сказала:
— Ты всё время рыдаешь! В туалете!
Блейз замер, медленно приподнял бровь и почти трагическим голосом произнёс:
— Нет... только не это... Я что, Плакса Миртл?!
Вся компания буквально взорвалась от хохота. Теодор упал на спинку дивана, закрыв лицо руками, Розалина смеялась так, что у неё текли слёзы, а даже Нарцисса, вернувшаяся ненадолго из кухни, покачала головой и сказала с улыбкой:
— Забавно, но тебе это идёт, Блейз.
— Прекрасно, — с притворным пафосом заключил он. — Всегда мечтал плакать в туалете, будучи девушкой.
И только после этого все смогли хоть немного успокоиться и продолжить игру.
Все уже немного устали от смеха и постоянных подколов. На столе стояли полупустые бокалы с горячим пуншем, кто-то лениво держал в руках ещё не допитую кружку, а кто-то просто развалился на диване, наслаждаясь редкой тишиной.
— Может... отдохнём от болтовни? — первой нарушила молчание Гермиона, подперев щёку рукой.
— И что ты предлагаешь, Грейнджер? — хмыкнул Драко. — Читать хором «Историю магии»?
— Очень смешно, — фыркнула она. — Я предлагаю фильм посмотреть.
Все головы одновременно повернулись к ней.
— Фильм?.. — переспросил Теодор, словно это было слово на иностранном языке.
— Вы что, серьёзно не знаете? — Гермиона округлила глаза, потом театрально закатила их. — Иногда я поражаюсь, насколько вы... ограничены.
Она щёлкнула палочкой — и в воздухе прямо перед камином развернулся белый экран. Несколько движений рукой — и на нём появилось меню: яркие картинки, надписи, мигающие значки.
— Ну? — усмехнулась Гермиона. — Это кино. Люди без магии смотрят истории, которые рассказывают при помощи движущихся картинок.
— Подожди, — нахмурилась Пенси, приподнявшись с дивана и вглядываясь в экран. — Как это «картинки двигаются»? Они же плоские!
— В этом и смысл! — с воодушевлением объяснила Гермиона. — Там актёры играют роли, снимают всё на камеру, и потом получается история. Можно пережить её, как будто сам там находишься.
— То есть... это как живая газета «Ежедневный пророк», только без звука, без магии и на белой тряпке? — уточнил Блейз, скептически прищурившись.
— Со звуком, — поправила его Гермиона. — И иногда куда лучше, чем ваши газеты.
Драко презрительно фыркнул:
— Сомневаюсь, что это увлекательнее дуэли.
— Вот увидишь, Малфой, — ухмыльнулась она и нажала на значок.
Экран ожил, заиграла музыка. Первые кадры фильма показали оживлённый город, бегущих людей, автомобили. Все маги замерли, вытянув шеи вперёд.
— Это... что за странные кареты? — удивлённо прошептала Розалина.
— Это машины, — пояснила Гермиона, не отрывая взгляда.
Пенси не сводила глаз с экрана, то хмурилась, то вскидывала брови:
— Подожди, так это всё... настоящее? Они же не нарисованы?
— Настоящее, — кивнула Гермиона, сдерживая довольную улыбку. — Добро пожаловать в кино.
И гостиная, которая ещё недавно гудела от смеха и шума, постепенно стихла. Все заворожённо смотрели, как «двигаются картинки», как незнакомый маггловский мир оживает перед ними. Даже Драко, которому хотелось пошутить, поймал себя на том, что сидит с открытым ртом.
Экран погас, и в гостиной воцарилась мягкая тишина — только потрескивал камин, да кто-то из ребят лениво перемешивал остатки пунша в бокале. Но тишина длилась недолго: сразу же раздались возмущённые голоса.
— Ну что за глупый парень! — первой нарушила молчание Розалина, резко повернувшись к остальным. — Девушка прямо показывает, что нуждается в его внимании, а он... он сидит, краснеет и отводит глаза! Это смешно!
Пенси всплеснула руками:
— Вот именно! Я уже готова была сама залезть в этот фильм и вытряхнуть из него весь этот стыд.
— А я считаю, он поступал правильно, — спокойно отозвался Теодор, вытянув ноги и облокотившись о диван. — Он просто не хотел торопиться. Стеснялся — значит, у него чувства настоящие. А не как у некоторых... — он многозначительно посмотрел на Драко, отчего тот тут же нахмурился.
— Ты издеваешься? — Розалина скрестила руки на груди. — Настоящие чувства проявляются в поступках! А он ничего не сделал.
Блейз хохотнул, подперев подбородок рукой:
— Честно говоря, мне он напоминал одного из вас. Только вот не могу понять, кого именно...
— Осторожнее, Забини, — процедил Драко, но даже он не смог скрыть лёгкой ухмылки.
— А девушка молодец, — вставила Гермиона, довольная их реакцией. — Упорная, смелая. Не сдавалась, пока он наконец не решился.
— Или пока она не довела его до этого, — хмыкнула Пенси. — Не знаю, я бы так терпеть не стала.
Розалина снова всплеснула руками:
— Вот! Вот именно! Я бы уже давно всё сказала прямо. А сидеть и ждать, пока кто-то решится... ну, это просто пустая трата времени.
— Иногда ожидание делает момент сильнее, — мягко заметил Теодор.
После обсуждения сюжета Гермиона улыбнулась и предложила:
— А давайте поиграем в одно. Представим, кто из нас был бы кем в этом фильме.
Все зашумели разом, словно только ждали повода поддеть друг друга.
— Ну, тут всё ясно, — первым сказал Блейз, хитро щурясь. — Девушка, которая упорно пытается достучаться... это точно ты, Розалина.
— Что?! — возмутилась она, но её лицо покраснело. — Почему сразу я?!
— Потому что ты бы и правда устроила драму, если парень слишком долго не проявлял внимание, — добавила Пенси с хохотом.
— А тогда кто из вас этот «глупый парень»? — резко спросила Розалина, прищурив глаза.
Все одновременно повернулись к Теодору. Он только приподнял бровь, но уголки губ у него дрогнули.
— Очень смешно, — протянул он, но даже не стал спорить. — Но я хотя бы не трус, чтобы всё время убегать.
— Нет, ты бы точно сидел и делал вид, что тебе всё равно, — вмешался Драко. — Пока в итоге не выдал бы себя с головой.
— А ты? — парировала Гермиона, улыбаясь. — Ты бы точно играл роль «слишком гордого», который сам себе мешает быть счастливым.
Драко нахмурился, но промолчал. Пенси засмеялась и ткнула его в бок:
— Признай, Грэнджер попала в точку!
— А кто тогда я? — спросил Блейз с театральным видом. — Давайте угадаем!
— Ты — друг главного героя, который вечно даёт советы, но сам в отношениях полный ноль, — мгновенно выдала Пенси.
— Оу, — все прыснули, а Блейз театрально приложил руку к сердцу. — Больно, но правда.
— А я? — осторожно спросила Пенси.
— Ты бы вообще не тратила время на таких, — отрезала Розалина. — Сразу бы нашла кого-нибудь другого.
— Ну да, — согласилась Гермиона, — ты бы однажды хлопнула дверью и всё.
Пенси кивнула, будто это был комплимент.
— Тогда я — та героиня, что спасает себя сама, — гордо заявила она.
Они ещё долго спорили, примеряя на себя роли: кто бы больше подходил на «смешного соседа», кто на «злодея, мешающего влюблённым», а кто на «мудрого наставника».
Розалина устроилась на диване, и Теодор, лениво вытянувшись, положил голову ей на колени. Его тёмные кудри мягко рассыпались по её платью, и она, не задумываясь, начала переплетать пальцами пряди, словно в каком-то задумчивом трансе. Тео прикрыл глаза, и в уголках его губ мелькнула почти невидимая, расслабленная улыбка — редкое состояние для него, ведь обычно он держал себя холодным и собранным.
Рядом на ковре шумели Джинни и Пенси. Перед ними стояло сразу десять стаканов, наполненных светло-золотистым сливочным элем, и обе упрямо спорили, кто быстрее справится с этой «гонкой».
— Да ты вырубишься уже после третьего, — фыркнула Джинни, поправляя выбившуюся прядь рыжих волос. — Я выросла в семье, где пятеро братьев устраивали соревнования каждый день. Думаешь, я не привыкла?
— Пф, — отмахнулась Пенси, самоуверенно скрестив руки. — Ты даже не знаешь, что значит настоящая выдержка. Смотри и учись, Уизли.
Блейз, устроившийся в кресле, ухмылялся, делая ставки вслух:
— Я ставлю на Пенси. У неё глаза горят, как у змеи, когда она видит жертву.
— Спасибо за сравнение, — не удержалась Розалина, смеясь и всё ещё перебирая волосы Теодора.
Тот открыл один глаз и лениво заметил:
— Лично я ставлю на то, что обе свалятся на пол раньше, чем дойдут до пятого стакана.
— А я ставлю, что Уизли выиграет, — неожиданно сказала Гермиона, — и докажет, что гриффиндорцы умеют пить не хуже слизеринцев.
— Мы умеем всё лучше вас, — не удержалась Джинни и схватила первый стакан.
— Начали! — объявил Драко, откинувшись на спинку кресла, и в комнате сразу раздался топот, смех и аплодисменты.
А в это время Теодор слегка повернул голову, заглядывая снизу вверх на Розалину.
— Ты всегда так нервно трогаешь мои волосы, или это только сейчас? — его голос прозвучал тихо, почти незаметно, на фоне шума.
Розалина запнулась в движении пальцев, но тут же притворно ударила его лёгким щелчком по лбу.
— Просто у тебя они слишком кудрявые. Сбивают с толку.
Он хмыкнул и снова прикрыл глаза, а в комнате раздался дружный крик: Джинни и Пенси синхронно ударили стаканы о стол, переходя ко второму раунду.
Пенси и Джинни уже были на втором стакане, и атмосфера в комнате накалилась почти до предела.
— Быстрее! — подгонял Блейз, хлопая ладонью по столу. — Пенси, покажи класс!
— Джинни, ты же Уизли! — кричала Гермиона, но больше для виду, потому что сама с ужасом следила за тем, как подруга заглатывает глоток за глотком.
На третьем стакане Джинни, вся красная от смеха и усилий, чуть не захлебнулась, и только ловкость Розалины, которая резко подняла руку и направила заклинание,спасла её от того, чтобы напиток не выплеснулся прямо на платье. Все разразились хохотом.
— Сдавайся, Уизли, — самодовольно сказала Пенси, вытирая губы. — Я уже вижу, как ты вырубаешься.
— Сдавайся сама! — огрызнулась Джинни и, будто назло, залпом опрокинула третий стакан.
Четвёртый пошёл с трудом у обеих. У Пенси глаза начали подозрительно косить, и Блейз сдерживал смех, наклоняясь к Драко:
— Видишь? Она сейчас упадёт.
— Нет, — отмахнулся Малфой, но сам тоже едва сдерживал улыбку. — Если она упадёт, то только на кого-то из нас.
На пятом стакане комната замерла. Все ждали. Пенси, сжав зубы, сделала большой глоток, но тут же закашлялась, и половина напитка пролилась обратно в стакан. Джинни же, собравшись, с кривой, но торжествующей улыбкой вытянула руку вверх и опустошила свой до конца.
— ПОБЕДА! — выкрикнула она и, покачнувшись, едва не рухнула, но Гермиона вовремя подхватила её.
— Я знала, что она справится! — радостно заявила Гермиона.
— Чёрт... — Пенси откинулась на спинку кресла и прикрыла лицо рукой. — Это нечестно. У неё... у неё рыжие волосы. Наверное, они дают силу!
— О, да, — усмехнулся Драко, — «сила рыжины». Обязательно добавим это в учебник по Зельеварению.
Все засмеялись. Джинни с довольной, пусть и немного хмельной улыбкой, подняла руку и сказала:
— Гриффиндор — раз, Слизерин — ноль.
Теодор, всё ещё лежавший на коленях у Розалины, приоткрыл глаза и хмыкнул:
— А я ведь говорил, что обе свалятся. Просто одна свалилась чуть раньше.
Розалина мягко рассмеялась, склонившись к нему:
— Может, тебе тоже попробовать?
— Нет уж, — протянул он лениво, — пусть эти безумцы соревнуются. Я предпочитаю оставаться в живых.
Комната заметно опустела — смех и азартные крики стихли, на столе остались наполовину пустые бокалы, небрежно брошенные карточки от игры и какие-то крошки, а воздух всё ещё был густой от запаха напитков и свечного воска.
Нарцисса, грациозно поправив волосы, тихо пожелала всем спокойной ночи и удалилась в свои покои, оставив молодёжь наедине. После её ухода шум будто окончательно растворился, и осталась только мягкая тёплая тишина.
Драко растянулся на ковре, подложив руки под голову, и задумчиво смотрел на потолок. Блейз и Пенси полуспали в креслах, переговариваясь вполголоса о какой-то ерунде, но без привычного задора. Гермиона с Джинни сидели рядом на диване, и казалось, что даже они устали спорить.
Розалина устроилась на диване, а Теодор, измотанный после всех этих игр и смеха, лёг рядом, положив голову ей на плечо. Она осторожно обняла его, её пальцы машинально играли с его кудрями. Тео глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и позволил себе ту редкую роскошь — расслабиться.
Она склонила голову и коснулась его волос щекой. Остальные переговаривались лениво и уже вполголоса, но именно это умиротворение казалось бесценным — редкая передышка после всего, что каждый из них пережил.
Огонь в камине трещал, тени мягко скользили по стенам, и их разговоры постепенно утихали. Кто-то уже подремывал, кто-то думал о своём. Вечер подошёл к концу так же тихо и незаметно, как и затянулся — тёплым, домашним, почти семейным.
Огонь в камине догорал, бросая последние мягкие отсветы на стены. Воздух был тёплый и густой, словно сам вечер хотел укрыть их одеялом.
Розалина устроилась поудобнее, не переставая обнимать Теодора. Его дыхание становилось всё ровнее и глубже, он уже почти не открывал глаз, только иногда слегка шевелился, словно боялся случайно нарушить её объятие.
На диване рядом Джинни и Пенси, после долгих споров и смеха, просто улеглись рядом, уткнувшись друг в друга плечами. Их смех окончательно превратился в тихое посапывание.
Гермиона сидела в кресле, поджав ноги и положив голову на подлокотник.
Драко лежал на ковре, подложив под голову подушку, которую кто-то бросил в него минут десять назад. Он не спал сразу, прислушивался к звукам — треск углей, дыхание друзей, тишина за окнами. Но постепенно веки стали тяжелеть, и он всё же позволил себе закрыть глаза.
Блейз в кресле дремал вполоборота, его голова нелепо склонилась набок, и время от времени он сонно вздрагивал, будто проваливался в сон и возвращался обратно.
Тепло, усталость и редкая близость сделали своё дело. Один за другим они погружались в сон, словно вся компания одновременно решила отдохнуть от мира. Последними звуками стали приглушённое посапывание и треск углей.
И вскоре гостиная утонула в полной тишине — только огонь догорал и ночь обнимала всех, кто остался здесь.