43 глава.
День был удивительно тихим. За окнами мягко кружился снег, напоминая о том, что праздники уже совсем близко.
Розалина в своей комнате собирала вещи — аккуратно складывала в чемодан платья, пару тёплых свитеров, книги по травам и ингредиентам для зелий, которые она решила прихватить «на всякий случай». Время от времени она останавливалась, задумывалась — брать или нет — и невольно улыбалась. Казалось, что этот переезд хоть и временный, но в нём было что-то особенное.
Когда она спустилась в гостиную, её встретил целый сборный «отряд». Джинни сидела на подлокотнике дивана и болтала ногой в шерстяном носке, её чемодан стоял рядом, завязанный красной лентой вместо замка. Гермиона устроилась с книгой в кресле, но книга так и осталась открытой на одной странице — она больше слушала разговоры, чем читала. Пенси, с идеально уложенными волосами, облокотилась о спинку дивана и что-то обсуждала с Блейзом, который, как всегда, выглядел так, будто даже путешествие в другой мир не смогло бы его выбить из спокойствия.
— Ну наконец-то, — первой заметила Розалину Джинни, с улыбкой скрестив руки. — Мы уже решили, что ты передумала.
— Передумала? — приподняла брови Розалина. — Да вы тут целый лагерь разбили.
— Мы просто организованные, — отозвалась Пенси, слегка скривив губы, но без злобы. — Не все же любят паковать чемоданы в последний момент.
— Это ты сейчас на кого намекаешь? — раздался за спиной у Розалины знакомый голос.
Она обернулась — в коридоре стояли Драко и Тео. Драко был в длинном чёрном пальто, идеально сидящем по фигуре, с маленьким саквояжем в руке. Тео же тащил два чемодана сразу, ухитрившись ухмылкой показывать, будто это ему даётся без труда.
— На тебя, разумеется, — Пенси не удержалась от комментария, глядя на Тео.
— Ах вот как, — Тео с сарказмом покосился на неё и специально со стоном опустил чемоданы на пол.
— Хватит, — вмешалась Гермиона, подняв взгляд от книги. — Давайте без препирательств, иначе мы до Нового года не доедем.
Драко прошёл вперёд, оглядел всех собравшихся и сказал:
— Надеюсь, вы понимаете, что у моей матери вкусы... слегка консервативные. Поэтому, пожалуйста, ведите себя... прилично.
— То есть скучно? — переспросил Блейз с ленивой усмешкой.
— Нет, — сухо отрезал Драко. — Вежливо.
Розалина рассмеялась и покачала головой:
— Ну что ж, кажется, будет самое незабываемое Рождество в нашей жизни.
И все дружно закивали — каждый с улыбкой, каждый по-своему.
***
Огромные ворота скрипнули, открываясь, и экипаж плавно покатился по длинной, утопающей в снегу дороге. Малфой-Менор возвышался впереди величественным силуэтом — тёмный, строгий, с высокими башнями, он выглядел так, будто хранил в себе сотни лет истории и десятки тайн.
— Ну, прямо сказка... только тёмная, — пробормотала Джинни, прижимаясь к окну.
— Сказка? — Пенси слегка усмехнулась. — Это дом, где все стены слышат. И лучше держать язык за зубами.
— Спасибо за предупреждение, — не удержалась Гермиона, в её голосе зазвенела ирония.
Экипаж остановился у парадного входа. Двери открылись сами собой, и на крыльцо вышла Нарцисса Малфой. Её фигура в длинной серебристо-серой мантии смотрелась утончённо и холодно, словно она сама сошла с портрета. Светлые волосы были аккуратно убраны, взгляд — спокойный, но внимательный.
— Добро пожаловать, — её голос прозвучал негромко, но достаточно властно, чтобы сразу стихли все разговоры.
Драко шагнул вперёд, склонив голову:
— Мама.
Она мягко коснулась его плеча, а затем её глаза задержались на остальных. Секунду дольше, чем нужно, она смотрела на Гермиону, будто проверяя её силу духа. Потом на Джинни — та не отвела взгляд, лишь приподняла подбородок. На Блейза — он ответил вежливым, ленивым кивком. Пенси же улыбнулась так, будто они с Нарциссой уже были союзницами.
Только Розалина чувствовала этот пристальный взгляд особенно отчётливо — он был будто проникающим, словно Нарцисса пыталась прочитать её с первого мгновения. Но в итоге дама всё же склонила голову в лёгком приветствии.
— Дом всегда рад гостям, — сказала она. — Надеюсь, вы будете чувствовать себя... как дома.
Тео, стоявший рядом с Розалиной, едва заметно наклонился к ней и шепнул:
— Учитывая, что в этом доме, кажется, стены шепчутся ночью... сомневаюсь, что кто-то будет чувствовать себя как дома.
Розалина сдержала смешок.
Гостей провели внутрь. Холл встретил их холодным величием: высокие потолки, тяжёлые люстры, картины с суровыми предками Малфоев, каменный пол, где шаги отдавались гулким эхом. В камине потрескивал огонь, но даже он не снимал ощущения сдержанности, царящей в доме.
— Ваши комнаты готовы, — сказала Нарцисса.
Розалина опустилась на мягкий диван в гостиной, чувствуя, как усталость дороги наконец догнала её. Она поставила чемодан рядом и позволила себе чуть расслабиться.
Теодор уже сидел там, откинувшись назад, будто всегда чувствовал себя уверенно в любом месте — даже в этих холодных стенах. Его пальцы лениво барабанили по подлокотнику, взгляд был прикован к огню в камине.
— У тебя вид такой, будто ты здесь родился, — заметила Розалина, с лёгкой усмешкой наблюдая за ним.
Тео повернул голову и скользнул по ней усталым, но всё же тёплым взглядом.
— Я везде так выгляжу. Это удобно — никто не понимает, насколько мне всё это... не по душе.
Она чуть наклонилась к нему, понизив голос:
— Даже здесь?
Он хмыкнул, на секунду задержав взгляд на портрете предка Малфоев, висящем напротив.
— Особенно здесь.
Розалина посмотрела на огонь. Между ними воцарилась та самая тишина, которая не была пустой — наоборот, казалась наполненной. Их плечи почти соприкасались, и это «почти» делало расстояние между ними ощутимее любого слова.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я всё время думаю... не слишком ли странно, что мы все вместе? Гриффиндорцы, Слизеринцы... и всё это под крышей Малфоев.
Теодор едва заметно улыбнулся.
— Странно? Да это, пожалуй, единственное, что делает эту компанию... живой.
Она посмотрела на него, и на миг ей показалось, что в его усталых глазах мелькнула мягкость, которую он показывал только ей.
В этот момент в комнату вошёл Драко. Он скользнул взглядом по дивану, где они сидели близко друг к другу, и слегка приподнял бровь, но промолчал.
Розалина поднялась с дивана, её юбка мягко скользнула по ткани, и она потянулась, будто разминаясь после долгого сидения. На щеках у неё еще оставался лёгкий румянец от дороги и волнения, а в глазах — ожидание праздника, который должен был вот-вот начаться.
— Схожу на кухню, может, нужно чем-то помочь накрыть стол к Новому году, — сказала она, обернувшись к сидевшему рядом Тео.
Он не спешил поднять взгляд от своих рук, но уголки губ чуть приподнялись.
— Давай, иди, домохозяйка, — лениво усмехнулся он, протянув последнее слово с лёгкой насмешкой.
Розалина фыркнула и скрестила руки на груди.
— Вот ведь... Ты бы тоже мог помочь, знаешь ли.
— Я? — Тео медленно поднял глаза, в его взгляде мелькнуло искреннее удивление, почти насмешливое. — На кухне? У Малфоев? Думаю, это будет самым большим скандалом этого дома. Представь, какие заголовки: «Нотт замечен с половником в руках». Я от этого не оправлюсь.
Она покачала головой, но на губах появилась улыбка.
— О, уверена, ты справился бы.
— Возможно, — согласился он с ленивой снисходительностью. — Но, знаешь, если я вдруг возьмусь за ложки и тарелки, боюсь, этот дом рухнет прямо на наши головы. Так что лучше не рисковать.
Розалина закатила глаза и, стараясь скрыть смех, направилась к двери. Но в самый последний момент обернулась.
— Ну ладно.
Она лишь покачала головой и вышла из гостиной, слыша за спиной его тихий смех.
В коридоре было прохладно, каменные стены слегка отдавали сыростью, но впереди уже тянуло запахами кухни: тёплым хлебом, специями, свежезаваренным чаем. Розалина вдохнула полной грудью, и на сердце стало легче — несмотря на всё, что они пережили, впереди был праздник, и он собирал их всех вместе.
А в гостиной Тео ещё долго смотрел на дверь, через которую она ушла, и на его лице задержалась едва заметная улыбка, будто даже простая мысль о ней умела согреть его в этих холодных стенах.
На кухне царила оживлённая суета — даже несмотря на то, что до самого праздника ещё оставалось время. Большой дубовый стол был почти весь заставлен блюдами, которые эльф по имени Тиббл расставлял с невероятной скоростью и ловкостью. Маленькие руки мелькали так быстро, что казалось — у него их не две, а десяток. Запахи перемешивались: свежий хлеб, жареное мясо, травы, сладкий аромат пирога с ягодами.
У окна стояла Нарцисса Малфой. Её осанка, как всегда, была безупречна, даже здесь, на кухне, где большинство женщин давно расслабились бы. Она спокойно наблюдала, иногда слегка кивала эльфу или поправляла салфетки на серебряных подносах. Несмотря на строгость, в её взгляде чувствовалась тихая удовлетворённость — дом снова был полон, и в этот раз не тревогой, а предвкушением праздника.
Чуть ближе к очагу стояли Гермиона и Джинни, споря о чём-то вполголоса. Гермиона, закатав рукава, аккуратно шинковала зелень, её движения были точными, сосредоточенными. Джинни же, наоборот, всё делала порывисто: то у неё нож соскользнёт, то она чуть не уронит половник, и каждый раз она фыркала, а Гермиона качала головой и пыталась что-то советовать.
— Я всё умею, не смотри на меня так, — возмущалась Джинни. — Просто у вас тут всё какое-то слишком... изысканное. В «Норе» всё проще: раз-два, и готово.
У дверцы шкафа, лениво облокотившись, стояла Пенси. Она с лёгкой ухмылкой наблюдала за подругами, время от времени отпуская колкие комментарии.
— Ну да, — заметила она, — простота хороша, когда речь идёт о похлёбке. Но здесь Малфой-менор, Джинни. Представь, как прозвучит: «На новогоднем столе — фирменный суп из огарков».
Джинни скрестила руки на груди и смерила её взглядом.
— Очень смешно. Посмотрим, как ты сама справишься с ножом.
— Ах, дорогая, для этого есть те, кто справится лучше, — Пенси с ленивой грацией взяла бокал с водой, будто уже отпраздновала победу.
В этот момент в кухню вошла Розалина. Она на секунду замерла на пороге, словно наслаждаясь этой неожиданно уютной картиной: строгая, но спокойная Нарцисса, занятая делом Гермиона, упрямая Джинни и саркастичная Пенси. Суета, смех и запахи переплетались в нечто такое тёплое, чего Розалина давно не ощущала.
— Вот вы где, — улыбнулась она, входя глубже. — Может, я помогу чем-то?
Все взгляды обернулись к ней, и даже Нарцисса чуть приподняла бровь.
— Помочь? — эхом переспросила Пенси. — Осторожно, Тео уже окрестил тебя «домохозяйкой».
Розалина фыркнула и усмехнулась.
— Пусть смеётся, посмотрим, кто будет первым просить у меня добавки.
На губах Нарциссы появилась лёгкая, почти невидимая улыбка. Она указала рукой на поднос с фруктами.
— Если хочешь — займись ими. А заодно проследи, чтобы девочки не переругались до конца дня.
Гермиона и Джинни синхронно возмутились, а Пенси звонко рассмеялась.
А Розалина закатала рукава и с воодушевлением направилась к столу, чувствуя, что, наконец, оказалась в самом сердце этого праздника.
Нарцисса неожиданно для всех вела себя не так, как обычно. В её голосе не было холодной строгости, привычной для хозяйки Малфой-менора. Она словно сбросила маску ледяной леди, и в её движениях, в мягких интонациях появилось что-то домашнее, почти материнское.
— Знаете, — сказала она, поправляя угол скатерти, — мне кажется, что в этом году стол будет особенным. Не только из-за блюд. — Её взгляд скользнул по каждой из девушек: на Гермионе он задержался чуть дольше, с лёгким одобрением, на Джинни — с тенью весёлого вызова, на Пенси — с тихим теплом, которое та заметила, хоть и сделала вид, что нет. — Я рада, что вы все здесь.
Гермиона удивлённо приподняла брови, но быстро улыбнулась, словно это признание имело для неё особый вес. Джинни, не удержавшись, бросила короткий смешок:
— Даже я? Никогда бы не подумала, что услышу это в Малфой-мэноре.
Нарцисса слегка наклонила голову, а её улыбка стала чуть заметнее.
— Даже ты, мисс Уизли. Иногда нам стоит забывать прошлое ради будущего.
Пенси отложила бокал и лениво потянулась, но на этот раз без привычной язвительности.
— Не думала, что доживу до дня, когда услышу такое от миссис Малфой. Звучит почти... тепло.
Розалина, слушая это, почувствовала, как в груди разливается тихое, неожиданное чувство — будто стены этого огромного дома вдруг перестали быть давящими и стали напоминать о настоящем доме, о котором она всегда мечтала.
Гермиона первой нарушила паузу:
— Тогда предлагаю после ужина устроить маленький вечер игр. Что-нибудь весёлое и простое.
— Карты? — тут же оживилась Джинни. — Я умею подбирать отличные колоды.
— Или шарады, — предложила Розалина. — Так будет веселее.
— А можно и то, и другое, — добавила Пенси, в глазах которой мелькнула искорка любопытства.
Нарцисса кивнула, будто ей нравилось само звучание этого лёгкого спора.
И в этот миг кухня, освещённая утренним светом, показалась девушкам не просто местом, где готовят блюда. Она стала сердцем грядущего праздника, а сама Нарцисса — его неожиданно тёплой хранительницей.
На кухне стоял запах свежей выпечки и пряных трав. Эльфы бесшумно хлопотали у плиты, но сами девушки устроились ближе к столу — каждая с кружкой чая или соком. Атмосфера была почти камерной: неофициальная, лёгкая.
Пенси, как всегда, взяла на себя роль рассказчицы. Она жестикулировала, вспоминая какие-то нелепые моменты из своей юности и школьные происшествия.
— ...А потом, представьте, профессор Слизнорт не заметил, что я подменила настойку! И вся аудитория пахла фиалками два дня подряд, — смеялась она, чуть ли не падая со стула.
Розалина добавила пару деталей, и обе они загоготали, вспоминая смешные взгляды однокурсников. Гермиона приподняла бровь, но уголки губ всё равно дрогнули — даже ей было сложно не поддаться заразительному веселью.
— Ты безумная, — усмехнулась Джинни, — если бы такое случилось у нас на «Зельях», Снейп точно бы кого-то выгнал.
— Ну, выгнал бы, и что? — фыркнула Пенси. — Главное, что скучно не было.
Разговор потёк дальше — истории про проказы, про тайные ночные вылазки, про то, как они с Розалиной пытались сбежать с какого-то скучного приёма. Смех наполнял кухню, будто вытесняя привычную тишину мэнорской строгости.
И вдруг, как будто между делом, Пенси повернулась к Нарциссе, её глаза блеснули от проказливого огня:
— Миссис Малфой! — воскликнула она, прикрывая губы ладонью, будто делилась страшной тайной. — А вы знали, что ваш сын всё это время сох по Гермионе?
Тишина накрыла кухню так же внезапно, как и смех до этого. Джинни распахнула глаза, Гермиона почти подавилась чаем, а Розалина прыснула, но прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться громче.
Нарцисса подняла взгляд от салатницы, в которую только что выкладывала зелень. Она посмотрела на Пенси — не с упрёком, а с удивительно спокойным любопытством. Лёгкая улыбка тронула её губы, будто она вовсе не шокирована.
— Ах вот оно как, — протянула она мягким голосом. — Значит, то, что я замечала — не показалось.
Гермиона покраснела до ушей, замахала руками:
— Ч-что? Нет! Это... это неправда!
Джинни прыснула со смехом:
— Ну да, конечно. Особенно учитывая, как он на тебя смотрит.
Пенси довольно откинулась на спинку стула, наслаждаясь произведённым эффектом.
— Вот и разоблачили мальчика, — с притворной невинностью сказала она.
А Нарцисса чуть прищурилась, но её голос был по-настоящему тёплым:
— Возможно, это вовсе не худшая тайна.
Нарцисса легко поправила на себе шелковый рукав, будто между делом, и сказала с такой естественной мягкостью, что у всех по коже пробежали мурашки:
— Знаете... я думаю, что это даже хороший выбор для него. Гермиона — умная, сильная, с характером. А Драко в последнее время стал... мягче. Спокойнее. Будто сбросил груз с плеч.
В кухне снова повисла тишина, но уже совсем иная — не неловкая, а теплая, доверительная. Эльф даже перестал звякать ложкой, будто прислушивался.
Гермиона вспыхнула, её щеки стали пунцовыми. Она пыталась что-то возразить, но слова застряли в горле. Джинни, наоборот, широко улыбнулась и незаметно подтолкнула подругу локтем:
— Слышала? Даже мама Драко одобряет!
Пенси закатила глаза и фыркнула:
— Ну конечно, кто ещё, как не я, откроет правду. Я всегда спасаю людей от неопределённости.
— О, да, — с усмешкой добавила Розалина, — особенно когда никто об этом не просит.
Но Нарцисса не смеялась. Она смотрела прямо на Гермиону — взгляд у неё был не строгий, а скорее задумчивый, полный какой-то материнской заботы:
— Поверь, дитя, это редкость — видеть, как кто-то по-настоящему меняется ради другого человека.
Гермиона отвела глаза, опустила руки на колени, словно ей хотелось провалиться под землю.
В этот самый момент дверь тихо скрипнула. На пороге стоял Драко. Его светлые волосы чуть растрепались от ветра, а в руках он держал перчатки. Он замер, осматривая сцену, и по выражению лиц мгновенно понял: обсуждали его.
Его взгляд скользнул на мать, потом на Гермиону. В уголках губ мелькнула тень улыбки, но глаза оставались напряжёнными.
— И что же я пропустил? — произнёс он нарочито небрежно, облокотившись о дверной косяк.
Пенси захлопала ресницами с самым невинным видом.
— Мы всего лишь... обсуждали, какой ты замечательный сын.
Нарцисса слегка улыбнулась.
Гермиона вцепилась в чашку так, будто хотела исчезнуть вместе с ней.
Драко переступил порог кухни медленно, будто намеренно растягивая паузу. Он прекрасно видел, как Гермиона отвела взгляд и уткнулась в чашку, словно та могла стать щитом.
— Стало быть, — протянул он с ленивой насмешкой, — мама решила устроить тут семейный совет за моей спиной?
Он подошёл ближе, положил перчатки на край стола и скользнул взглядом по каждому: на Пенси — с лёгкой укоризной, на Джинни — с прищуром, на Розалину — будто проверяя, не она ли подлила масла в огонь. И только у Гермионы задержался дольше всего.
В его глазах что-то дрогнуло — словно гордость смешалась с неловкостью. Он был Слизерином до мозга костей, но даже его хитрость не могла скрыть того, как важно было услышать поддержку от неё.
— Хм, — Драко склонил голову чуть набок, позволив себе тонкую улыбку, — впервые вижу, как моя мать хвалит мой выбор вслух. Обычно всё обходилось... дипломатией.
Гермиона вспыхнула ещё сильнее, подняла глаза и почти с вызовом сказала:
— Это вовсе не «выбор». И уж точно не то, что вы все должны обсуждать!
Но Драко не отступил. Он сделал шаг ближе к ней, оперся рукой о край стола и наклонился чуть вперед — так, что между ними оставалось всего несколько сантиметров воздуха.
— Ах да, конечно. Ничего ведь нет, верно? — произнёс он тихо, с той особой интонацией, которая звучала одновременно и насмешкой, и вызовом.
Его слова повисли в воздухе, как искра, готовая разжечь пламя. Джинни прикусила губу, сдерживая смех, Пенси победно вскинула брови, а Нарцисса только слегка качнула головой, будто наблюдала за чем-то предрешённым.
Гермиона на мгновение застыла, словно решая — оттолкнуть его или поддаться. Щёки горели, дыхание стало быстрее, и она, собравшись с силами, произнесла твёрдо, но чуть дрожащим голосом:
— Ты всегда был слишком самоуверен, Малфой. Никто за тобой не сохнет. И уж точно не я.
Она резко отодвинула стул и встала, словно ставя точку. Но её взгляд — быстрый, короткий, полный скрытых эмоций — выдал больше, чем любые слова.
И именно в этот момент дверь кухни отворилась, и в комнату вошёл Теодор, с привычной ленивой походкой, но глаза его сразу уловили напряжение. Он скользнул взглядом по Драко и Гермионе, потом на остальных, словно собирал картину происходящего.
— О, — протянул он, — похоже, я пришёл в самый интересный момент.
Пенси тут же оживилась, её улыбка стала шире, как у кошки, поймавшей мышь.
— Конечно, вовремя, Тео, — сказала она звонко. — Мы тут как раз обсуждали чужие маленькие секреты.
Теодор нахмурился, но не успел ничего сказать, как Пенси хлопнула ладонями и выпалила:
— А вот Теодор всё это время бегал за Розалиной!
В кухне повисла мертвая тишина. Даже эльф, чистивший посуду, застыл с тряпкой в руках.
Розалина, до этого сидевшая спокойно и слушавшая перепалку, вдруг почувствовала, как кровь прилила к лицу. Тео медленно перевёл взгляд на Пенси, его глаза сузились, но уголки губ чуть дрогнули — едва заметно, будто он боролся между раздражением и тем, чтобы не выдать себя лишним словом.
Теодор несколько секунд смотрел на Пенси так, будто готов был придушить её на месте. Но потом неожиданно усмехнулся, откинулся плечом к дверному косяку и спокойно произнёс:
— А знаешь, Пенс, — его голос прозвучал лениво, но уверенно, — это правда. И мне нечего скрывать.
В кухне стало тихо-тихо: Гермиона даже перестала дышать, Джинни прикусила губу, а Нарцисса изящно подняла бровь, не выдав при этом ни намёка на удивление.
Розалина почувствовала, как сердце гулко ударилось о рёбра. Она хотела что-то возразить, но слова застряли. Тео тем временем шагнул ближе, наклонился к ней и, словно это было самое естественное на свете, обнял её за плечи. Его тепло накрыло её, и она поняла, что уже не может отвести взгляда от его глаз.
Смех Пенси раздался первым — звонкий, довольный. Но в её глазах мелькнула искорка: она явно не ожидала, что Тео так легко и открыто признается.
Розалина, всё ещё краснея после слов Тео и его объятий, попыталась разрядить обстановку. Она усмехнулась и, отстранившись чуть-чуть, чтобы перевести дыхание, произнесла:
— Только вот Блейз, как всегда, с кем только не флиртует, а остаётся один.
Блейз, который как раз в этот момент заглянул в кухню, сделал вид, что услышал каждое слово, и театрально прижал ладонь к сердцу.
— Ах, Розалина, вот так вот? — с притворной обидой проговорил он. — Значит, все мои тонкие ухаживания не ценятся?
Но прежде чем кто-то успел ответить, Пенси, сияя своей фирменной ехидной улыбкой, добавила:
— Один? Вы что! Не видели его взаимоотношения с Джинни?
Наступила пауза. Джинни резко вскинула голову, покраснев до кончиков ушей, Гермиона прижала ладонь к губам, а Блейз хмыкнул так, будто сейчас начнёт аплодировать Пенси за смелость.
И тут, как по команде, все — Нарцисса, Тео, Гермиона, Розалина и даже сама Джинни — в один голос сказали:
— Пенси, хватит.
В воздухе повис смех. Пенси победно вскинула подбородок и пожала плечами, мол, «ну я же только сказала правду».
Пенси, которая ещё секунду назад торжествующе улыбалась, замерла. Нарцисса, спокойная и изящная, словно невзначай, отложила салфетку на стол и взглянула прямо на девушку:
— А ты, Пенси, чего свои секреты не рассказываешь? — её голос звучал мягко, но с тем особым оттенком, от которого у всех сразу появлялось чувство, будто их поймали с поличным.
Пенси моргнула, пытаясь сохранить уверенность, и натянула на лицо привычную ухмылку:
— У меня? Секреты? — она театрально вскинула брови. — Да какие у меня могут быть секреты?
— Те самые, которые ты прячешь, когда начинаешь слишком громко обсуждать чужие, — с лёгкой усмешкой уточнила Нарцисса.
Розалина тут же подалась вперёд, заметив, как Пенси нервно закусила губу.
— О, нет, только не говори, что и у тебя есть кто-то, — с интересом протянула она.
Теодор, скрестив руки на груди, ухмыльнулсяч
Блейз, опершись о дверной косяк, лениво добавил:
— Ну, Пенси, выкладывай. А то ты нас уже всех сдала.
Пенси закатила глаза и упрямо сложила руки на груди.
— Вот ещё! Не дождётесь.
Нарцисса, до этого лишь с лёгкой улыбкой наблюдавшая за перепалкой, внезапно хлопнула ладонями, словно подводя итог.
— Так, — произнесла она твёрдо, и её голос мгновенно наполнил кухню властным оттенком. — Парни, выходите из кухни прочь. Вам здесь не место.
Теодор недовольно приподнял бровь:
— Что? Почему это?
— Потому что женщины обсуждают вещи, которые вам знать пока рано, — Нарцисса спокойно повернулась к нему, взглядом, от которого у любого исчезало желание спорить.
Блейз тихо хмыкнул:
— Похоже, нас только что выгнали, Тео.
Драко, стоявший чуть позади, закатил глаза и, всё же понимая, что с матерью спорить бесполезно, подхватил чемодан и лениво бросил:
— Отлично. Я и рад. Эти разговоры обычно заканчиваются допросами.
Теодор ещё мгновение стоял, явно пытаясь сообразить, не нарушить ли приказ. Но Розалина, заметив его упорство, чуть подтолкнула его в бок и улыбнулась:
— Иди уже, «домохозяйка». Дай нам спокойно поболтать.
Тео прищурился, но в конце концов усмехнулся и, подмигнув ей, нехотя вышел вслед за Блейзом и Драко.
Дверь за ними закрылась, и кухня словно сразу наполнилась другой атмосферой — более лёгкой, доверительной. Нарцисса снова вернулась к нарезке фруктов и, как ни в чём не бывало, сказала:
— Вот теперь можно продолжить.
Кухня снова зажила лёгкой, домашней жизнью. Шум ножей, запах свежих фруктов и трав, звон фарфора — всё это смешивалось с тихим смехом и разговорами.
— Ах, — вдруг с лёгкой улыбкой произнесла Нарцисса, осторожно выкладывая ягоды на большое блюдо, — когда Драко был ребёнком, он совершенно не переносил кашу. Я заставляла его есть хотя бы пару ложек по утрам, и каждый раз он придумывал хитрости, чтобы сбежать.
— Представляю, — тихо хихикнула Джинни, — наверное, с таким лицом, будто его хотят отравить.
— Точно! — Нарцисса рассмеялась мягко, по-домашнему, и её глаза потеплели. — Один раз он даже попытался подменить тарелку каши на тарелку с конфетами, думая, что я не замечу.
— Маленький Драко и конфеты? — удивилась Гермиона, покачав головой. — Вот уж не ожидала.
— А вы бы видели, как он требовал у Люциуса, чтобы тот выстроил для него целую крепость из кубиков. И если крепость рушилась, — Нарцисса покачала головой, с нежностью улыбаясь воспоминанию, — то это был конец света. Слезы, трагедия... Но через пять минут он снова брался за дело.
Пенси прыснула со смеху, перекладывая закуски на серебряный поднос:
— И вот это сейчас наш холодный и неприступный Малфой?
— Когда-то он был очень упрямым, но мягким мальчиком, — добавила Нарцисса чуть тише, с гордостью. — И поверьте, эта мягкость никуда не делась. Просто он научился её прятать.
Розалина слушала, улыбаясь. В этих словах чувствовалось такое тепло, что даже кухня, и без того уютная, стала казаться ещё теплее.
Девушки засмеялись, и тёплая волна разговоров словно подхватила всех разом.
— А у меня, — первой заговорила Пенси, поправляя локон и хитро прищурившись, — в детстве была привычка прятаться от родителей в гардеробной. Там же платьев — море! Я могла по полдня сидеть, наряжаться в их вещи и строить целые спектакли. Меня находили только по голосу: я ведь всегда разговаривала с воображаемыми зрителями.
— Вот это тебя не изменило, — подколола Джинни, и все прыснули.
— А у меня, — подхватила Гермиона, раскладывая столовые приборы на длинном дубовом столе, — всё время были книги. Даже на пикники я таскала с собой фолианты. Родители смеялись, что мне нужен не плед, а библиотека на колёсах.
— Это в тебе и осталось, — мягко заметила Нарцисса, и Гермиона чуть смутилась, но улыбнулась в ответ.
Розалина, присев на край стола, мечтательно улыбнулась:
— Я в детстве больше всего любила лазать по деревьям. Особенно у бабушки в саду. Все думали, что я веду себя как мальчишка, а я просто чувствовала себя там свободной. Сидела на самой верхней ветке и смотрела, как закат уходит за лес.
— Романтичная натура, — заметила Пенси, одобрительно хмыкнув.
— А я, — Джинни смело вскинула голову, — постоянно гонялась за братьями. Они ведь не давали мне покоя. Я должна была доказать, что ничем не хуже. Поэтому дралась, играла в квиддич, даже когда меня не брали в команду. Иногда возвращалась домой вся в грязи, и мама только качала головой.
— Но теперь-то ты в официальной команде, и вся страна знает, кто такая Джинни Уизли, — улыбнулась Розалина.
Все заулыбались, и в воздухе разлилась такая лёгкость, будто в кухне витала сама магия воспоминаний.