42 глава
Они смотрели друг на друга — будто пытались прочитать то, что оба боялись вслух произнести. Розалина тяжело вздохнула, её плечи слегка дрогнули.
— Всё это время... мне становилось хуже, — тихо сказала она, глядя куда-то в темноту двора. — Проклятье пробирается по всему телу... Я чувствую, как оно медленно забирает меня.
В горле Тео пересохло. Он сглотнул, но не отвёл взгляда. Его голос прозвучал хрипло, но твёрдо:
— Обещаю, мы вылечим тебя.
Он наклонился чуть ближе, будто хотел, чтобы каждое его слово врезалось ей в память.
— Запомни это. В будущем ты будешь со мной бегать по моему саду. Но уже здоровая.
На секунду между ними словно остановилось время. Слова Тео повисли в воздухе — как клятва, как заклинание сильнее любого известного чародею.
Тишину двора нарушил голос Тео. Он словно пытался перевести разговор в более светлое русло, хотя сердце его по-прежнему сжималось от тревоги за неё.
— Знаешь, — начал он, неуверенно поводя плечом, — Малфой предложил отпраздновать Рождество у его матери. Пойдёшь со мной?
Розалина удивлённо приподняла брови. В её глазах блеснуло и недоумение, и лёгкая робость.
— А миссис Нарцисса... не будет против? — осторожно спросила она, словно боясь нарушить некую границу.
Тео едва заметно улыбнулся, опустив взгляд, будто не хотел показывать, что ответ для него очевиден.
— Она всем знакомым Драко рада, — сказал он с мягкой уверенностью.
Розалина усмехнулась, качнувшись вперёд, локти её оперлись о колени.
— Может, возьмёт с собой Пенси? — в её голосе проскользнула нарочитая лёгкость, словно она хотела разрядить атмосферу.
Тео фыркнул, и в уголках его губ мелькнула тень хитрой улыбки.
— А давай позовём и Блейза, и Пенси, и Гермиону, и Джинни, — произнёс он неожиданно. — Как раз останемся у него дома, а после начнём поиски ингредиентов.
Розалина прыснула от смеха, не удержавшись. Она представила картину: Малфой, окружённый всей этой пёстрой компанией, и его неподражаемое выражение лица.
— А Малфой против не будет? — с прищуром спросила она, поворачиваясь к Тео.
В её смехе слышалось облегчение — будто на несколько мгновений тяжесть проклятия и недавних признаний отошла в сторону.
Теодор откинулся назад, упираясь ладонями в холодный каменный уступ, и с лукавой усмешкой протянул:
— Если Малфой будет против, скажу, что это твоя идея.
В его голосе прозвучал знакомый сарказм, тот самый, что всегда выводил Розалину из себя и одновременно заставлял её смеяться.
Она резко повернула к нему голову, прищурив глаза:
— Ах вот как? Значит, снова я виновата?
Тео чуть склонил голову набок, будто изучал её выражение лица, и усмехнулся шире.
— Конечно. Ты же мастер попадать в неприятности. Я всего лишь рядом оказываюсь.
Розалина недовольно фыркнула, но на губах её промелькнула улыбка.
— Иногда мне кажется, ты живёшь ради того, чтобы меня поддевать.
— Возможно, — не стал отрицать он, и взгляд его вдруг стал мягче.
Тео отвёл взгляд в сторону, будто не решался встретиться с её глазами. Тёмные тени от факелов на стенах двора ложились на его лицо, подчёркивая усталость и ту скрытую боль, что он никогда не показывал другим.
— Прости меня, Розалина, — тихо сказал он, почти шёпотом. — За всё. За то, что не всегда говорю правду, за то, что ввязываю тебя в свои опасные планы... За то, что я... — он запнулся и выдохнул тяжело, — я не могу быть идеальным для тебя.
Розалина нахмурилась, сдвинула брови и повернулась к нему. На её лице отразилось удивление и обида.
— Ты чего вдруг так говорить начал? — её голос дрогнул, но в глазах сверкнула решимость. — Если я выбрала тебя, значит, ты уже идеальный для меня.
Она наклонилась чуть ближе, почти касаясь его плеча.
— Ты понимаешь, Тео? Мне не нужен кто-то безупречный. Мне нужен ты. Со всеми твоими странными планами, сарказмом, твоими ошибками и твоими тайнами. Потому что это — часть тебя.
Его грудь тяжело вздымалась. Он не сводил с неё взгляда, и впервые за долгое время маска иронии спала с его лица. Он выглядел уязвимым, настоящим.
Тишина между ними натянулась, будто сама ночь затаила дыхание.
Его глаза засияли — в них было столько боли, усталости и скрытой нежности, что Розалина на миг потеряла дыхание. Слова застряли у неё в горле, и она лишь смотрела на него, не смея отвести взгляд.
Тео медленно поднял руку и коснулся её щеки. Его пальцы были тёплыми, осторожными, будто он боялся, что она исчезнет, стоит ему прижать её сильнее.
— Ты даже не понимаешь, насколько ты для меня важна, — прошептал он. — Я не заслужил этого выбора.
Розалина едва заметно улыбнулась, склонившись к его ладони.
— Замолчи, — сказала она мягко, но твёрдо. — Ты заслужил всё. И даже больше.
Время будто растворилось. Лёгкий ветер тронул её волосы, а он, не выдержав, наклонился ближе. Их дыхание смешалось, расстояние между губами стало ничтожным.
И наконец Тео поцеловал её. Осторожно, как будто боялся спугнуть, но с такой жадностью, словно ждал этого мгновения всю свою жизнь. В её сердце что-то болезненно и сладко сжалось — будто вместе с его поцелуем в неё вливалась и надежда, и отчаяние, и клятва, которую он не решался произнести вслух.
Они сидели на холодных каменных ступенях двора, но вокруг всё исчезло — не было ни ночи, ни проклятья, ни будущих опасностей. Был только он. И она.
Они медленно отстранились, дыхание всё ещё было сбивчивым. На её губах теплилась улыбка, а в глазах — тихий блеск, который он мог бы смотреть бесконечно.
Тео внезапно поднялся на ноги, отряхнул мантию и протянул ей ладонь.
— Давай потанцуем? — в его голосе прозвучала насмешка, но и что-то глубоко искреннее. — Ты ведь уже отдала первый медленный танец Эдварду... Я клянусь, убью себя, если не станцую хоть один с такой красоткой, как ты.
Розалина вскинула на него удивлённый взгляд, приподняв бровь.
— Ты с ума сошёл, Тео? Здесь нет ни музыки, ни зала, — с лёгкой усмешкой возразила она, но пальцы её предательски скользнули в его ладонь.
— Ну и что, — лениво пожал он плечами, притягивая её к себе. — Музыка у меня в голове. А зал... — он оглянулся на пустой двор, где луна серебрила каменные плиты, — этот куда лучше любого.
Он обнял её за талию, осторожно ведя в воображаемом танце. Их шаги едва касались земли, и, несмотря на неловкость, это казалось самым настоящим балом.
Они кружились в воображаемом танце, шаги становились всё быстрее, смех — громче. В какой-то момент Розалина, запутавшись в движении, взвизгнула и, хохоча, откинула в сторону туфли на каблуках. Каблуки глухо стукнулись о каменные плиты двора, а она, освобождённая, словно стала легче воздуха.
— Так гораздо лучше! — воскликнула она, босиком отталкиваясь от холодного камня.
Тео засмеялся, притянул её к себе и закружил ещё сильнее. Теперь это уже был не медленный танец, а сумасшедшая игра — они бегали по пустому двору, перепрыгивали через тени, сталкивались плечами и снова смеялись до слёз.
— Ты сумасшедшая! — прокричал Тео, но голос его был полон восторга.
— А ты хуже! — крикнула в ответ она, стараясь вырваться, но он снова поймал её, прижал к себе, и они закружились так, что всё вокруг размывалось.
Их смех отдавался эхом от старых стен Хогвартса, поднимаясь к звёздам. Казалось, даже проклятье, терзавшее её тело, отступило в эти минуты.
В какой-то момент они рухнули прямо на траву — оба, не удержав равновесия. Тео упал рядом, тяжело дыша, а Розалина прижала ладонь к груди и расхохоталась так звонко, что даже сама удивилась.
Тео повернулся на бок, глядя на неё с искренним восхищением.
Они лежали на прохладной траве, смеялись, сбив дыхание, и какое-то время казалось, что весь мир перестал существовать. Только звёзды над ними, Хогвартс за спиной и это мгновение — лёгкое, как сон.
Но внезапно Розалина резко замолчала. Улыбка сошла с её лица, смех оборвался на полуслове. Она сжалась, как от удара, и прижала ладонь к боку. Губы её побелели, дыхание стало прерывистым.
— Розалина? — Тео сразу сел, схватив её за плечи. — Что случилось?
Она зажмурилась, пытаясь сдержать стон, но тело предательски дрожало.
— Оно... — прошептала она. — Проклятье... снова... жжёт изнутри...
Тео, испуганный, опустился рядом на колени, почти не зная, куда деть руки. Он боялся прикоснуться, чтобы не сделать хуже, но и отстраняться не мог.
— Дыши. Пожалуйста, дыши. Всё пройдёт. Слышишь? — его голос сорвался. — Я с тобой.
Её пальцы вцепились в его руку так сильно, что он почувствовал, как острые ногти оставляют царапины на коже.
— Прости... — прошептала она сквозь стиснутые зубы. — Я порчу все твои счастливые моменты...
— Замолчи, — резко перебил он, почти с отчаянием. — Ты ничего не портишь. Ты — и есть мой счастливый момент. Даже сейчас.
Он обнял её, прижимая к себе, будто мог силой объятий вырвать из её тела этот яд. Смотрел в темноту, но мысли были только об одном: он должен найти способ вылечить её, иначе потеряет всё.
Розалина долго боролась с болью, но в какой-то момент силы окончательно оставили её. Она тяжело вдохнула, словно из последних сил, и, обессилев, прижалась щекой к плечу Тео. Её пальцы всё ещё судорожно держали его руку, но хватка постепенно ослабла.
— Я... устала... — шепнула она почти не слышно, и веки её опустились.
— Спи, — прошептал Теодор ей в волосы, мягко поглаживая прядь, сбившуюся на лицо. — Спи, милая. Я рядом.
Она уснула прямо в его руках, дыхание стало тихим и прерывистым, но ровным. Тео боялся пошевелиться, словно любое движение могло разрушить этот хрупкий покой. Он устроился на холодной траве, держа её голову на своих коленях, и лишь смотрел на неё.
Луна серебрила её волосы, делала кожу почти прозрачной. Она казалась слишком хрупкой, словно таяла прямо на глазах. Сердце Тео болезненно сжалось.
Он сидел так до самого рассвета, не сомкнув глаз. Его спина ныла, пальцы замёрзли от ночного воздуха, но он даже не заметил этого. Весь мир сузился до тихого, неровного дыхания девушки, доверившей ему свой сон.
А когда первые лучи солнца окрасили замок в золотой свет, Теодор Нотт пообещал себе — и ей — что этот рассвет она встретила не зря.
***
Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Теодор сидел неподвижно, устало опершись локтями о колени. Его глаза были покрасневшими от бессонной ночи, но он не отрывал взгляда от Розалины, мирно спящей у него на руках.
Тишину нарушили шаги. Лёгкие, но решительные. Тео резко обернулся — и увидел Малфоя.
— Проснулся от того, что почувствовал, будто вас рядом нет, — сонно пробормотал Драко, поправляя мантию и чуть зевая. — Совсем обыскался. А вы, значит, решили на свежем воздухе поспать?
Он присел рядом на холодную каменную ступеньку, запрокинув голову к небу.
Тео слабо улыбнулся:
— Она заснула. А я... просто наблюдаю за ней.
Драко ничего не сказал, лишь тихо хмыкнул и закрыл глаза, вдыхая прохладный утренний воздух.
Спустя несколько мгновений Тео спросил, не сводя взгляда с девушки:
— Как там с Грейнджер?
На губах Малфоя появилась еле заметная, но явно довольная улыбка.
— Не удивляйся, если вдруг зайдёшь в комнату и заметишь её там спящей.
Слова прозвучали почти буднично, но Теодор вскинул голову и уставился на друга так, словно не мог поверить собственным ушам. Его глаза заметно округлились.
— Ты издеваешься? — в голосе проскользнуло недоумение.
Малфой лишь самодовольно склонил голову набок, как будто наслаждаясь произведённым эффектом.
Теодор всё ещё не мог прийти в себя от услышанного. Он моргнул несколько раз, будто пытаясь понять, не показалось ли ему.
— Подожди... — хрипло начал он. — Хочешь сказать, она сама... добровольно оказалась у тебя в комнате?
Малфой лениво откинулся назад, упёршись руками в холодный камень.
— А почему нет? — усмехнулся он. — Знаешь, Нотт, у неё куда больше здравого смысла, чем вы все думаете.
— Драко! — Тео нахмурился. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Это же Грейнджер.
— Именно, — с лёгкой насмешкой протянул Малфой. — Та самая Грейнджер, которая умеет видеть людей насквозь.
Тео недоверчиво покачал головой.
— Ты шутишь. Ты обязан шутить.
— Полагаю, твоя реакция — лучшая часть этой истории, — Малфой чуть приподнял уголок губ. — Я ведь не сказал, что у нас что-то было. Но если бы и было... разве это так уж тебя удивляет?
Тео резко выдохнул, будто всё это время сдерживал дыхание. Он провёл рукой по волосам, стараясь уложить в голове услышанное.
— Я тебя умоляю, только не рассказывай Поттеру и Уизли. Они тебя живьём закопают.
— А я им и не обязан ничего рассказывать, — невозмутимо пожал плечами Драко. — Пусть догадываются.
Тео всё ещё смотрел на него так, будто перед ним был человек, внезапно сошедший с ума.
— Ты меня добьёшь, Малфой, честное слово.
Малфой хмыкнул, а потом перевёл взгляд на Розалину, спящую, словно в полнейшем покое, рядом с Тео.
Тео резко повернулся к нему, глаза прищурились.
— Слушай, Драко, — начал он с таким тоном, будто был не другом, а опекуном, — ты вообще серьёзно или просто забавляешься?
Малфой поморщился.
— Забавляюсь? С Грейнджер? — он почти фыркнул. — Это, по-твоему, звучит правдоподобно?
— Я тебя знаю, — Тео скрестил руки на груди. — Ты всегда умел играть словами и чувствами, но если речь идёт о ней... я не позволю.
Малфой медленно повернул голову к нему, взгляд стал холоднее.
— Ты собираешься читать мне нотации, Нотт?
— Да, — упрямо бросил Тео. — Потому что я вижу, что она изменила тебя. И если ты собираешься это разрушить ради собственного эго...
Малфой резко перебил его, голос звучал твёрже:
— Я не играю с ней.
Тео замер, всматриваясь в его лицо. Там не было привычной усмешки, ни капли сарказма — лишь странная, тихая уверенность.
— Ты её правда любишь? — спросил он наконец, почти шёпотом.
Малфой молчал какое-то время, потом приподнял подбородок.
— А что, если да?
Тео выдохнул, прикрыв глаза рукой.
— Тогда я, видимо, должен смириться с тем, что однажды увижу вас обоих на свадебном торжестве, — пробормотал он, но в уголках губ мелькнула лёгкая улыбка.
Они ещё долго сидели рядом, каждый погружённый в свои мысли. Солнце окончательно поднялось над горизонтом, окрашивая небо мягкими золотыми переливами. В саду становилось светлее, первые птицы начинали щебетать, и тишина уже была не тягостной, а какой-то умиротворяющей.
Малфой откинулся назад, закрыв глаза, будто впервые за долгое время позволил себе передышку. Тео сидел чуть наклонившись вперёд, локти опирались на колени, взгляд всё ещё был прикован к Розалине.
Её дыхание стало чаще, она слегка пошевелилась, прижимая щёку к пледу. Тео сразу насторожился:
— Кажется, просыпается...
Розалина медленно открыла глаза. Первое, что она увидела, — свет, мягко падающий сквозь листву, второе — фигуру Теодора, наклонившегося к ней, и лишь потом заметила силуэт Малфоя рядом. Она приподнялась на локтях, голос ещё сонный, чуть хрипловатый:
— Сколько времени?..
— Уже утро, — мягко ответил Тео, подавая ей руку, чтобы помочь сесть.
Розалина зевнула, прикрывая рот ладонью, волосы слегка растрепались, но в этом было что-то по-детски трогательное. Малфой скользнул по ней взглядом, потом усмехнулся:
— Нотт, похоже, всю ночь глаз с тебя не сводил.
Тео метнул в его сторону предупреждающий взгляд, но Розалина, заметив это, только слегка улыбнулась, будто ей даже понравилось услышанное.
Она огляделась вокруг, вдыхая свежий воздух, и тихо произнесла:
— Здесь так спокойно... даже не верится, что мир всё ещё полон опасностей.
Розалина потянулась, всё ещё сонная, но на лице её появилась мягкая улыбка. Она посмотрела на Тео, потом на Малфоя:
— А вы оба что, действительно сидели тут всю ночь?
Малфой фыркнул:
— Я хотя бы спал пару часов. А вот Нотт, — он кивнул на Тео, — явно решил из себя героя-стража сделать.
Тео лишь пожал плечами, не отводя взгляда от Розалины.
— Если бы ты видел, как она спала, ты бы тоже не смог закрыть глаза.
Малфой с притворным ужасом закатил глаза:
— Мерлин, это звучит так, будто я присутствую при какой-то сентиментальной драме.
Розалина, рассмеявшись, села прямо и пригладила волосы.
Малфой усмехнулся, но уже мягче, чем обычно.
— Ладно, только не начинайте целоваться при мне. Я и так уже наслушался признаний за последние дни.
Тео, сдерживая улыбку, бросил ему в ответ:
— Не переживай, твоя очередь тоже скоро настанет. Особенно если Грейнджер и правда... задержалась в твоей комнате.
Малфой резко вскинул голову, но на губах у него заиграла лёгкая, почти победная улыбка.
Розалина, окончательно проснувшись, хитро прищурилась и, глядя на Драко, сказала с лёгкой насмешкой:
— Ты что, наконец-то соизволил сделать шаг в сторону Гермионы? Неужели!
Малфой резко повернулся к ней, брови приподнялись, но губы дрогнули в почти невидимой улыбке.
— Ты так говоришь, будто я всё это время от кого-то бегал, — холодно заметил он, но глаза его блеснули.
Тео едва не прыснул от смеха, прикрыв рот рукой.
— А разве не так? Ты же годами делал вид, что она тебя раздражает.
Малфой фыркнул, откинувшись на траву и запрокинув голову.
— Вы ничего не понимаете.
Розалина, с трудом сдерживая смех, наклонилась вперёд:
— Понимаем-понимаем. Ты всю жизнь гнался за образом идеальной, а в итоге влюбился в самую неподходящую по всем твоим правилам.
Малфой резко сел, бросив на неё пронзительный взгляд, но уголки его губ уже выдавали — он не в силах спорить всерьёз.
Розалина, всё ещё улыбаясь, перевела взгляд с Драко на Тео:
— Кстати... мы вчера думали. Было бы здорово провести Рождество вместе. Все вместе.
Тео подхватил, кивая:
— Да. Не только мы трое, а всей компанией. Позвать Пенси, Блейза, Джинни... и, конечно, Грейнджер.
На последних словах Малфой слегка приподнял подбородок, стараясь скрыть внезапное тепло во взгляде, но Тео заметил и едва не расхохотался.
— Все вместе? — переспросил Малфой, словно пробуя эту мысль на вкус. — У меня дома?
Розалина с хитрой улыбкой уточнила:
— А что? Твоя мать будет только рада шумной компании. Ты же сам сказал.
Малфой закатил глаза, но уголок губ предательски дрогнул:
— Моя мать скорее удивится, чем обрадуется. Но... — он на секунду задумался, глядя на светлеющее небо. — Наверное, ей это действительно понравится. Дом станет не таким пустым.
Тео хмыкнул:
— Тогда решено. Зови всех. Даже если вдруг будешь против — мы скажем, что это твоя идея.
— Ваша наглость просто поражает, — усмехнулся Малфой.
Розалина, притворно невинно сложив руки, добавила:
— Зато будет весело. Настоящее Рождество, как у больших семей.
И в этот момент в воздухе повисла редкая для них тишина — добрая, спокойная, с ощущением, что что-то важное действительно зарождается.