39 глава.
Они уже почти дошли до поворота, ведущего к лестнице, когда Розалина внезапно остановилась.
— Чёрт, — вырвалось у неё. — Я кое-что забыла в зале.
Драко повернул голову, прищурился и чуть усмехнулся уголком губ:
— Неудивительно.
Он махнул рукой, разворачиваясь к коридору, а она, не тратя время на ответ, развернулась и быстрым шагом направилась обратно. Шорох её шагов быстро затерялся среди приглушённых звуков замка, а впереди снова показался приоткрытый дверной проём зала, в котором ещё горел мягкий золотистый свет.
Розалина толкнула дверь, и петли тихо скрипнули, впуская её в зал. Она уже приготовилась к пустоте и тишине, но едва подняла взгляд — дыхание застряло в груди.
Посреди зала, под самой ёлкой, Теодор держал Эми за талию. Падающий с ветвей блеск гирлянд освещал их так, будто это была какая-то театральная сцена. Видимо, Эми сорвалась с небольшой лестницы — и он успел подхватить её.
На миг Розалина подумала, что сейчас он просто поставит её на ноги... но вместо этого Эми, всё ещё в его руках, наклонилась к нему и... поцеловала.
Это было быстро, но достаточно, чтобы Розалина заметила, что он не отстранился. Его руки всё ещё держали её, и этот короткий момент показался вечностью.
В животе неприятно сжалось, будто кто-то с силой выдернул воздух. Тишина вокруг стала звенящей, и даже потрескивание гирлянд показалось оглушающим.
Он всё-таки отстранился — без резких движений, без всплеска эмоций, просто аккуратно поставил Эми на пол. На лице не мелькнуло ни удивления, ни смущения — лишь холодная серьёзность, от которой становилось непонятно, что он вообще думает.
И тут его взгляд скользнул в сторону входа.
Он заметил её.
Розалина стояла у двери, как пойманная на месте преступления, хотя преступницей была вовсе не она. Грудь сжало так сильно, что казалось — она не сможет вдохнуть.
Они встретились глазами всего на пару секунд. Но этого хватило, чтобы она почувствовала, как что-то внутри болезненно дрогнуло.
Розалина резко развернулась и почти бегом выскочила в коридор, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Позади что-то сказала Эми, а потом — тихий, глухой звук шагов, будто Тео двинулся за ней...
Слёзы, которые она так упрямо держала последние дни, теперь обжигали глаза и текли по щекам, пока она почти бежала по пустому коридору. Каблуки тихо стучали по каменному полу, но в ушах глухо шумела только её собственная кровь.
Она не оглядывалась — не хотела видеть, идёт ли он за ней, не хотела знать, пытается ли он что-то объяснить. Каждая секунда рядом с ним сейчас казалась невыносимой.
Мимо пролетали портреты, чьи обитатели недоумённо провожали её взглядами, тихо переговариваясь между собой. Шаги становились быстрее, дыхание — прерывистее.
Она вылетела на лестницу, ведущую к башне стажёров, и хваталась за перила так, будто боялась упасть, пока поднималась всё выше. Каменные ступени казались бесконечными.
Она почти не слышала его голос — он тонул в глухом стуке её сердца и в шуме собственного дыхания.
— Розалина! — эхом прокатилось по коридору, но она лишь крепче сжала зубы, делая вид, что не слышит.
— Розалина, стой! — теперь шаги становились всё ближе, отчётливее.
Розалина влетела в башню стажёров, вытирая слёзы рукавом, и резко захлопнула за собой дверь. Но тишина продлилась всего пару секунд — за спиной раздался быстрый, уверенный шаг.
Она обернулась на звук — Теодор вошёл следом, не дав ей ни секунды ускользнуть.
— Дай мне объясниться, — сказал он, хватая её за плечо и мягко, но настойчиво разворачивая к себе.
Её сердце стучало так, что казалось — он его слышит. Она вырвалась из его хватки, взгляд метнулся в сторону, лишь бы не встретиться с его глазами.
— Объясниться? — голос дрогнул, но в нём уже прорезался холод. — А что тут объяснять?
Розалина вырвала плечо из его руки, слёзы теперь текли свободно, прожигая щёки горячими дорожками.
— Ты воспользовался мной! — её голос сорвался, и слова зазвенели в пустой гостиной башни. — Я поняла. Я поняла, что была глупа и слепа всё это время.
Теодор шагнул к ней, но она тут же отступила, словно каждый его шаг только сильнее загонял осколки в сердце.
— Изначально я понимала, что ты играешь... — она почти прошептала, но тут же сорвалась на крик. — Но доверилась тебе!
Её руки дрожали, пальцы сжались в кулаки. Он стоял перед ней, молчал, и в его лице не было привычной ледяной маски — только что-то тяжёлое, глубокое, но слишком запоздалое.
Теодор на секунду закрыл глаза, будто пытаясь собраться, но, когда снова посмотрел на неё, в его взгляде мелькнула боль, которой он обычно не позволял вырваться наружу.
— Роза... — голос прозвучал хрипло, почти умоляюще. — Это не так.
Она горько усмехнулась сквозь слёзы.
— Не так? Я всё видела.
— Она поцеловала меня, а не я её, — он сделал ещё шаг, но она снова отступила. — Я не хотел...
— Но и не оттолкнул, — перебила она, и его лицо дёрнулось, как от удара.
На мгновение он потерял слова. Только сжал челюсть, опустил взгляд, а потом снова поднял глаза — тяжёлые, серьёзные, почти отчаянные.
— Я не играю с тобой, Роза. Не с тобой, — тихо, но с нажимом. — Ты для меня — не она. Никогда.
Но в её глазах уже читалось: поздно.
Комната словно замерла в напряжении. Розалина, сжатая в эмоциях, почти кричала: Комната словно замерла в напряжении. Розалина, сжатая в эмоциях, почти кричала:
— Тогда почему ты позволяешь ей все это?
Её слова висели в воздухе, как вызов, и Теодор напрягся, его взгляд стал острым, почти пронзительным:
— Слушай, я делаю это не просто так! — его голос звучал твердо, но в нём сквозила скрытая боль.
— А для чего!? Думаешь мне приятно видеть вас? — Розалина почти плакала от бессилия, пытаясь понять его мотивы.
И вдруг Теодор вспыхнул. Его глаза загорелись, губы сжались в жесткой линии:
— А мне приятно видеть тебя с Драко, а уж тем более с Эдвардом?!
Сердце Розалины замерло. Она делала шаг назад, словно пытаясь найти правильные слова, и, наконец, выдавила:
— Ты первый это начал! Я терпеть не могу Эдварда, мне просто нужно было твое внимание!
Теодор усмехнулся, полуулыбка играла на его лице, но глаза оставались серьезными:
— А Драко что тогда? Ты изначально вечно была рядом с ним.
Розалина хмыкнула, взгляд её стал мягче, словно она наконец поняла, что может объяснить:
— Он мне как брат, я никогда не буду воспринимать его как объект симпатии. Он все это время помогал мне выяснить, почему ты так часто проводишь время с Эми!
Воздух между ними стал плотным от эмоций — смеси раздражения, обиды и невысказанной привязанности. Они оба стояли, словно на грани чего-то, что могло изменить всё.
— Ты придурок полный.— Розалина, сжатая эмоциями и с мокрыми от слёз глазами, прошептала, почти себе.
Слово прозвучало как удар, тихо, но с жёстким смыслом. Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла к своей комнате, ступая быстро, будто хотела сбежать от всего напряжения, что висело в воздухе.
По пути она заметила его взгляд. Драко стоял в тени коридора, плечи напряжены, глаза устремлены на них с Теодором, будто он был невольным свидетелем всей этой бурной сцены. Его лицо оставалось холодным, но в глазах мелькнула смесь любопытства и лёгкого удивления — он видел их эмоции, их боль, их непонимание.
Розалина на мгновение остановилась, сердце ёкнуло. Она ловко отвернулась, стараясь скрыть свои чувства, и снова двинулась к своей комнате, ощущая, что за спиной всё ещё ощущается взгляд, который наблюдает, анализирует...